Врачебная деятельность источник повышенной опасности

Ответственность за вред, причинённый источником повышенной опасности, в гражданском праве России и стран западной Европы Яшнова Светлана Георгиевна

Диссертация — 480 руб., доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Яшнова Светлана Георгиевна. Ответственность за вред, причинённый источником повышенной опасности, в гражданском праве России и стран западной Европы: диссертация . кандидата юридических наук: 12.00.03 / Яшнова Светлана Георгиевна;[Место защиты: Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования «Российский университет дружбы народов»].- Москва, 2015.- 224 с.

Содержание к диссертации

Глава 1. Историко-доктринальные предпосылки и особенности гражданско-правовой ответственности за причинение вреда источниками повышенной опасности в россии и странах западной европы 22

1. Исторические особенности развития законодательства об ответственности за вред, связанный с эксплуатацией источников повышенной опасности, в странах Западной Европы 22

2. Особенности развития законодательства и гражданско-правовых идей об ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности в России 40

3. Особенности правового регулирования ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности в современном российском и зарубежном гражданском законодательстве 67

3.1. Правовое регулирование ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности в странах, законодательство которых содержит общую норму об ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности, или об (объективной) ответственности владельца вещи 67

3.2. Правовое регулирование ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности в странах, законодательство которых содержит дифференцированные правовые нормы (группу законодательных актов) об ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности 95

4. Понятие «источник повышенной опасности» в российском и зарубежном гражданском праве 126

Глава 2. Виды источников повышенной пасности и особенности наступления ответственности за причинение ими вреда в российском и зарубежном гражданском законодательстве 154

1. Виды источников повышенной опасности и особенности (условия) ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности в российском гражданском законодательстве 154

2. Виды источников повышенной опасности и особенности (условия) ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности в зарубежном гражданском законодательстве 180

2.1. Ответственность за вред, причинённый при эксплуатации транспортных средств 180

2.2. Ответственность за вред, причинённый при эксплуатации сооруэюении, технических устройств, энергии, связанных с повышенной опасностью причинения вреда 192

Особенности развития законодательства и гражданско-правовых идей об ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности в России

Проблема ответственности в гражданском праве занимает одно из центральных мест в современных гражданско-правовых исследованиях и дискуссиях, которые ведутся цивилистами как в России, так в зарубежных странах. Несмотря на достаточно большой исторический опыт обсуждений, исследований и практических воплощений различных подходов к регулированию ответственности в гражданском праве, многие важные вопросы, относящиеся к проблеме ответственности в гражданском праве, в настоящее время не получили однозначных ответов, а по ряду аспектов не имеется соответствующего научно-теоретического обеспечения. Острота некоторых важных аспектов проблемы ответственности в гражданском праве становится тем более ощутимой, чем более исследование ответственности в гражданском праве продвигается в направлении изучения опыта иностранных государств, поскольку выводы, получаемые в данном направлении, как правило, свидетельствуют о значительном разнообразии национальных подходов по вопросу регулирования ответственности в гражданском праве. При этом следует отметить, что разнообразие походов проявляется не только в частных аспектах формулирования тех или иных правовых норм в отношении ответственности в гражданском праве, но и методологических аспектах обсуждения, исследования и практического воплощения различных юридических конструкций, посредством использования которых реализуется институт ответственности в гражданском праве. Приведённые соображения относятся как проблеме ответственности в гражданском праве в целом, так и её частным составляющим, включая отдельные субинституты и даже отдельные нормы.

Предметные ограничения настоящего исследования диктуют необходимость рассмотрения только ответственности за причинение вреда деятельностью, создающую повышенную опасность для окружающих. Однако ответы на многие частные вопросы об ответственности за вред, причинённый деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, как будет показано ниже, могут быть получены только при обращении к более общим началам ответственности в гражданском праве, причём с учётом особенностей национальных правопорядков, данные начала будут нередко по-разному представляться национальными законодательствами и интерпретироваться учёными-юристами. Вообще, следует отметить, что одной из особенностей норм об ответственности за вред, причиняемый деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, как раз является то, что в них, как нередко отмечается в юридической литературе, проверяется на прочность любая теория гражданско-правовой ответственности1.

Практически во всех современных правопорядках можно найти нормы об ответственности за причинение вреда деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих. Однако национальные законодатели совершенно по-разному подходят к данному вопросу. Если абстрагироваться от всех частных моментов и особенностей научного обсуждения и регулирования общественных отношений в сфере деликтных обязательств, в частности, тех, которые возникают в связи с причинением вреда деятельностью, создающую повышенную опасность для окружающих, то, в контексте сравнения российского гражданского законодательства и

Следует отметить, что тенденции к генерализации норм об ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности или, напротив, к конкретизации норм в данной сфере посредством специального регулирования обязательств из причинения вреда источниками повышенной опасности соответственно по видам источников не имеют однозначного вектора, по которому можно было бы судить о доминировании того или иного подхода, той или иной концепции. Так, в частности, в 2001 г. швейцарские учёные П. Весснер и П. Видмер предложили проект реформирования швейцарского деликтного права, в котором, в частности, предлагается ввести общую правовую норму для регулирования т.н. объективной ответственности в отношении «особенно опасных видов деятельности».1 При этом в качестве образца для реформирования и унификации собственного деликтного права в части ответственности за вред, причиняемый деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих, швейцарскими учёными было избрано итальянское законодательство.2 Аналогичным образом в 2005 г. совместными усилиями Австрийской Академии Наук и министерства юстиции Австрии была создана рабочая группа для разработки проекта нового австрийского законодательства по проблеме возмещения вреда из гражданско-правовых обязательств.3 В данном проекте также предлагается ввести общую норму об ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности.

Кроме названных примеров следует отметить, что в 2004 г. Европейской исследовательской группой по деликтному праву были разработаны и представлены «Основные принципы европейского деликтного права» (Principles of European Tort Law — PETL), которые были опубликованы в 2005 г. В них, в частности, была предложена общая норма об объективной ответственности за причинение вреда особенно опасными видами деятельности.4

Совершенно по-иному на проблему регулирования ответственности за причинения вреда источниками повышенной опасности смотрят представители Исследовательской группы по разработке проекта европейского гражданского кодекса, которыми были выработаны и

В них, в частности, казуистически перечисляются частные случаи ответственности за причинение вреда отдельными видами источников повышенной опасности, а именно: здания, животные, продукты массового потребления, безрельсовые моторизированные транспортные средства, опасные сооружения и вещества.

Обозначенные выше общие контуры законодательного регулирования ответственности за причинение вреда источниками повышенной опасности показывают, что в России и странах Западной Европы в качестве самостоятельного вида деликтных обязательств выделяются обязательства из причинения вреда деятельностью или источниками, создающими повышенную опасность для окружающих. Однако конкретные законодательные решения и проекты реформирования гражданского законодательства как в отдельно взятых национальных правопорядках, так и в общеевропейском масштабе основываются на различных исторических и доктринальных предпосылках и тенденциях, которые сложились в той или иной стране или в конкретных исторических условиях. В связи с этим, предваряя исследование общих и специальных вопросов в регулировании ответственности из причинения вреда источниками повышенной опасности и проведения их сравнительного анализа, представляется необходимым обратиться к историческим и доктринальным предпосылкам современной проблематики ответственности по обязательствам из причинения вреда источниками повышенной опасности.

Правовое регулирование ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности в странах, законодательство которых содержит общую норму об ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности, или об (объективной) ответственности владельца вещи

Кроме названных аспектов в ст. 1079 ГК РФ уделяется особое внимание также следующим вопросам: расшифровывается понятие «владельца источника повышенной опасности», которое позволяет охватить самый широкий круг потенциальных субъектов, непосредственная деятельность которых способствовала причинению вреда. Следует отметить, что именно правовая фигура владельца, а не собственника является одним из субъективных условий наступления ответственности за причинение вреда источником повышенной опасности в правопорядках стран Западной Европы; определяются условия и основания освобождения владельца источника повышенной опасности от ответственности за причинённый вред, которые носят как объективный, так и субъективный характер. В пред. 2 абз. 1 п. 1 ст. 1079 ГК РФ говориться о праве суда полностью или частично освободить от ответственности владельца источника повышенной опасности при наличии оснований, предусмотренных пунктами 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ. При этом в п. 2 ст. 1083 ГК РФ, где речь идёт о случаях причинения вреда источниками повышенной опасности, которому содействовала грубая неосторожность самого потерпевшего, употребляется совершенно иная нормативно-текстуальная формулировка, где судье вменяется в обязанность снизить размер возмещения при наличии грубой неосторожности, т.е. используется такая формулировка, как «должен быть уменьшен». Не вызывает сомнений правильность решения законодателя о необходимости учитывать вину самого потерпевшего при возложении на владельца источника повышенной опасности обязанности по возмещению причинённого этим источником вреда. Однако же с точки зрения п. 1 ст. 1079

ГК РФ суд, при наличии оснований, предусмотренных пунктами 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ, по своему усмотрению может освободить полностью или частично, а не должен. Если же законодатель имеет в виду необходимость учёта такого субъективного, релевантного в данном случае обстоятельства, как грубая неосторожность, то очевидно данное обстоятельство, если оно имеется в конкретном деле, подлежит учёту в обязательном порядке, и соответственно, формулировка пред. 2 абз. 1 п. 1 ст. 1079 ГК РФ должна быть следующей: «Пункты 2 и 3 ст. 1083 ГК РФ подлежат применению к случаям причинения вреда источником повышенной опасности соответственно». об особенностях ответственности за причинение вреда в результате взаимодействия источников повышенной опасности, где принцип вины применяется только в отношении причинения вреда непосредственно самими владельцам источников повышенной опасности, однако в отношении причинения вреда третьим лицам в результате взаимодействия источников повышенной опасности по-прежнему действует принцип вины (п. 3 ст. 1079 ГК РФ).

К источникам повышенной опасности традиционно относятся различные виды транспортных средств (или с точки зрения концепции деятельности — деятельность по использованию соответствующих средств): железнодорожный транспорт, воздушный транспорт, автомобильный транспорт, атомная энергия и т.п. Соответственно видам деятельности, как правило, в национальных правопорядках существует специальное регулирование того или иного вида деятельности. Не исключением в этом плане является и российское законодательство. Это в частности, в российском законодательстве: Устав железнодорожного транспорта Российской Федерации1, Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта1 и другие нормативно-правовые акты. Однако в этих законодательных актах в нормах об ответственности перевозчиков говориться только о договорных обязательствах как основаниях наступления ответственности за причинение вреда. Иными словами, ответственность за причинение вреда соответственно при эксплуатации железнодорожного транспорта, автомобильного транспорта и т.п. третьим лицам с которыми соответствующие предприятия не состоят в договорных отношениях, данными актами не регулируется и полностью охватывается нормами ГК РФ.

Следует отметить, что в опыте некоторых зарубежных стран (например, Германия, Австрия, Швейцария) наряду с нормами гражданского кодекса или уложения также приняты и действуют специальные законодательные акты, регулирующие деятельность по эксплуатации источников повышенной опасности, однако в них не обсуждаются и не регулируются вопросы ответственности за причинение вреда при эксплуатации соответствующих источников. Вопросы ответственности за причинение вреда при эксплуатации источников повышенной опасности в правопорядках названных выше стран регулируются специальными законодательными актами, посвященными именно и только ответственности. При этом в данных актах часто можно видеть переплетение обязательств по возмещению вреда, возникающих из договорных и внедоговорных отношений. Аналогичным образом в Англии наряду с подлежащим применению к ответственности из причинения вреда общим правом действуют некоторые специальные акты, которыми регулируется также ответственность, сфере водоснабжения, газоснабжения, использования атомной энергии, гражданской авиации.

Виды источников повышенной опасности и особенности (условия) ответственности за вред, причинённый источником повышенной опасности в зарубежном гражданском законодательстве

Понятийно-терминологическое обеспечение правового явления представляет собой необходимый элемент теоретической квалификации и практического обращения с данным явлением. Кроме того, адекватность или неадекватность соответствующих используемых понятий и терминов показывает неустойчивость научного обеспечения в конкретном направлении или вопросе, в некоторых случаях неразработанность соответствующих логико-понятийных элементов, без которых характерные для современного правоведения абстрактные, нередко универсальные правовых формы оказываются неработоспособными, лишёнными ценности универсального регулятора конкретных общественных отношений, непрактичными и неэффективными. Разнообразие используемых терминов и понятий может свидетельствовать о том, что самое правовое явление, в отношении которого используются соответствующие термины и понятия, является сложным, неоднородным, все и существенное большинство которых просто не удаётся охватить традиционными понятиями и терминами.

Одним из таких неоднозначных понятий является понятие «повышенной опасности», которое используется гражданско-правовой наукой и законодательством для характеристики различных видов деятельности, явлений, вещей, уже в своей сущности заключающих особую опасность (высокую вероятность) причинения вреда. Следует отметить, что данное понятие не является универсальным и общепринятым в законодательстве и правовой практике других стран, несмотря на то, что данной проблемой занимаются уже многие десятилетия, причём и на международном уровне. Спектр используемых понятий крайне разнообразен. В российском гражданском законодательстве используется понятие «источник повышенной опасности». Напротив, в законодательстве и правовой теории других стран можно встретить такие понятия, как «характерный риск», «опасная деятельность», «особая опасность», «чрезвычайно опасные виды деятельности» и другие. Во многих странах в законодательных текстах вовсе не употребляется какое-либо специальное понятие или термин для того, чтобы обозначить, не говоря уже о том, чтобы дать соответствующее определение объектам или видам деятельности, квалифицируемым в правоприменительной практике, как предполагающими повышенную, особую опасность, которая в свою очередь обуславливает появление специального режима ответственности для случаев причинения вреда от этих объектов или в связи с осуществлением определённых видов деятельности.

Понятие «повышенной опасности» является крайне неустойчивым и зависит от многих факторов, обусловливающих его изменчивый характер. Учёными многих стран неоднократно предпринимались попытки дать обобщающую характеристику отдельным видам деятельности и предметам, которые часто были связаны с причинением вреда при их осуществлении, использовании, и при этом, причинение вреда рассматривалось, как носящее случайный характер, поскольку не было связано явно с классической формулой виновного поведения, повлекшего наступлений определённых негативных последствий. Особенность процесса научного поиска адекватного понятийно-логического аппарата, с помощью которого можно было бы в юридически релевантных конструкциях выразить точные признаки опасного вида деятельности или источника повышенной опасности, проявляется в том, что как само появление ответственности за вред, причинённый источниками повышенной опасности, так и последующее развития и законодательной среды, и научно-теоретического обеспечения происходило не в перспективной форме, а в ретроспективной. Иными словами, законодатель и юридическая наука пытали поспевать за интенсивным развитием технике и технологий, индустриализацией жизни современного общества. И сейчас в эпоху информационного общества, где высоки риски использования легко доступной и всеохватывающей общей информационной среды, учёными юристами делаются попытки назвать характерные для уже имеющейся практики случаи вредоносного влияния информационных систем, компьютерных программ и т.п., и таким образом втиснуть их в достаточно необъятные рамки «повышенной опасности». Вместе с тем, анализ история развития и использования радио, телевидения и иных средств массовой информации и телекоммуникации, показывает, что они — эти средства — имели колоссальное влияние на общество и далеко не всегда положительное. Пожалуй, одним из лучших примером тому может служить информационная пропаганда во времена т.н. «холодной войны», да и сегодня информационная пропаганда часто активно используется как инструмент национальной политики различных государств, часто приводящий к «одобрению» уничтожения целых государств и политических режимов, развязыванию национальных конфликтов и гражданских войн и т.п.

Приведённые обстоятельства показывают, как справедливо отмечал в своё время М.М. Агарков, что содержание понятия «повышенная опасность» «даётся посредством сравнения»1. При этом он добавлял: «Мы сравниваем с чем-то опасность такого предприятия, как железная дорога, трамвай и др. Это сравнение может относиться к прошлому. Можно сказать, что автомобиль опаснее, чем дрожки извозчика; но оно может относиться и к настоящему, так как можно сказать, что автомобиль представляет для окружающих несомненно большую опасность, чем пешеход»2. Слова М.М. Агаркова не утратили своей актуальности и сегодня, напротив, позволяют точнее понять суть такого изменчивого правового понятия, как «источник повышенной опасности». Современные автомобили, имея в виду достижения автомобилестроения, могут быть оснащены, а автомобили дорогих классов уже содержат такие элементы, многочисленными средствами обеспечения безопасности, которые относятся не только к лицам, находящимся внутри автомобиля, но и к тем, кому потенциально может быть причинённых вред этим транспортным средством, прежде всего, пешеходам. Например, некоторые современные автомобили оснащаются таким устройством, как датчик пешехода, и система управления автомобилем сообщает своевременно о том, что неподалёку от автомобиля в направлении его движения находится человек и в свою очередь задействует специальные механизмы обеспечения безопасности. Конечно же, автомобиль не перестаёт быть при этом транспортным средством, которым может быть причинён вред во время его использования. Однако в условиях современной техники уже достаточно сложно представить себе автомобиль (по крайней мере, с точки зрения будущего производства), использование которого было бы сопряжено с перспективной именно случайного причинения вреда. В подавляющем большинстве случаев причинения вреда при эксплуатации современных автотранспортных средств можно однозначно установить наличие вины лица, управляющего автомобилем. По этому пути, как было показано выше, пошла, например, английская правовая система, в которой ответственность за причинение вреда при эксплуатации автотранспортных средств наступает только, если в действиях лица, управлявшего автомобилем, можно установить, как минимум, неосторожность.

Ответственность за вред, причинённый при эксплуатации сооруэюении, технических устройств, энергии, связанных с повышенной опасностью причинения вреда

В некоторых работах современные цивилисты предлагают включить в состав источников повышенной опасности профессии и профессиональной деятельность. Эта концепция уже достаточно давно обсуждается в иностранной правовой литературе. Так, например, в одном из недавних исследований СВ. Шиманской «все виды медицинской деятельности классифицированы на два основных вида: деятельность, являющаяся источником повышенной опасности, и обычная деятельность»1. По замыслу автора, «такое разделение проводится в зависимости от использования объекта медицинской деятельности как опасного источника. Работы (услуги) по вакцинации, хирургии, трансплантации органов и тканей отнесены к источникам повышенной опасности»2.

Отнесение различных видов профессий и профессиональной деятельности к числу источников повышенной опасности, безусловно, не лишено оснований, так как в силу особенностей некоторых профессий, их осуществление бывает связано с причинением вреда. Этот вопрос носит характер открытой дискуссии в иностранной правовой литературе и не имеет однозначного положительного разрешения ни в отечественном гражданском праве, ни в гражданском праве зарубежных стран. По этому вопросу следует отметить, что определение профессии — врача, альпиниста, монтажника, водителя и т.п. в качестве источника повышенной опасности означало бы как минимум допущение тезиса о том, что человек осуществляющий профессию в современных условиях не может обеспечить полный контроль за своими действиями и решениями. Ведь осуществление профессии подчиняется определенным квалификационным и профессиональным правилам, которые строго определяются законодательством. Кроме того, например, в части деятельности врача процесс лечения основан не на произвольных решениях врача о том или ином возможном способе или средстве лечения или оказания иной медицинской услуги, а на требованиях стандартов, утверждаемых органом государственной власти в сфере здравоохранения. Поэтому, если врач или иной работник, имеющий квалификацию и специальность в области медицины, действует в соответствии с квалификационными требованиями и требованиями стандартов, и при этом причиняется вред, то, скорее всего, «виновны» в этом положения стандартов, а не сам врач. Если же он допускает ошибки в своей деятельности, не обладает достаточной квалификацией, то возникает другой закономерный вопрос о допущении этого человека к профессиональной деятельности. Кроме того, в последнем случае, ошибка врача — это виновное поведение, которое квалифицируется, как минимум, как небрежность. Если врач правильно диагностирует заболевание и применяет разрешённые и рекомендуемые средства лечения, но в результате всё же наступает вред, и он привлекается к ответственности только по тому, что он хирург, а не терапевт, как предлагается СВ. Шиманской, да и вовсе потому, что осуществлял профессию в соответствии со всеми предъявляемыми требованиями и правилами, то привлекать его к ответственности на началах объективной вины или предполагаемой вины было бы несколько странно.

В силу п. 10 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»1 медицинская деятельность — профессиональная деятельность по оказанию медицинской помощи, проведению медицинских экспертиз, медицинских осмотров и медицинских освидетельствований, санитарно противоэпидемических (профилактических) мероприятий и профессиональная деятельность, связанная с трансплантацией (пересадкой) органов и (или) тканей, обращением донорской крови и (или) ее компонентов в медицинских целях.

Из данного определения следует, что этот вид деятельности является именно профессиональной деятельностью, в отличие, например, от строительной деятельности, которая имеет существенно более широкое содержание, одним из элементов которого является квалификация строительной деятельности в качестве профессии. В последнем качестве строительная деятельность, конечно же, не является источником повышенной опасности.

По нашему мнению, медицинская деятельность, хотя и может быть сопряжена с возможностью причинения тяжкого вреда (и здесь решающим моментом будет не вероятность, а тяжесть возможного вреда), но для квалификации медицинской деятельности, как источника повышенной опасности нет никаких оснований.

Кроме того, в российском гражданском законодательстве (аналогичные нормы содержаться и законодательстве многих других стран) имеются специальные нормы (3 Главы 59 ГК РФ), определяющие ответственность за вред, причинённый некачественным оказанием услуг, к которым, в частности, относится и медицинская деятельность. Так, в силу ст. 1095 ГК РФ вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Следует отметить, что в отличие от конструкции ст. 1079 ГК РФ, основанной на идее предполагаемой вины владельца источника повышенной опасности, в ст. 1095 ГК РФ говорится о чистой объективной ответственности «независимо от . вины».

В качестве источника повышенной опасности некоторые авторы предлагают рассматривать животных. Эта проблема также имеет интернациональный характер. Однако в этом направлении законодательство многих стран уже достаточно давно пошло по пути установления ответственности владельце животных за причинённый животным вред. Например, во французском и немецком гражданском законодательстве уже в изначальных редакциях соответственно гражданского кодекса (1804 г.) и гражданского уложения (1896 г.) предусматривалась и в настоящее время сохраняет силу специальная ответственность владельца животного, которая строится по принципу предполагаемой вины владельца животного или того, кто пользуется животным.

Медицинская деятельность как источник повышенной опасности

СОВРЕМЕННОЕ ПРАВО №9 2011 Страницы в журнале: 38-42

С.А. БАРИНОВ,

старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса Смоленского гуманитарного университета

Н.М. КОРШУНОВ,

доктор юридических наук, профессор

Рассматривается проблема признания медицинской деятельности источником повышенной опасности; обосновываются конкретные предложения по данному вопросу.

Ключевые слова: медицинская деятельность, источник повышенной опасности.

Medical activity as a source of the raised danger

The problem of recognition of medical activity is considered by a source of the raised danger; specific proposals on this point in question are proved.

Keywords: medical activities, the source of the raised danger.

Медицинская практика, как и любая другая деятельность, не застрахована от неблагоприятных исходов, возможных ошибок со стороны врачебного персонала, результатом которых может явиться причинение вреда здоровью пациента, в худшем случае — его смерть. При таких обстоятельствах неизбежна постановка вопроса о привлечении медицинской организации, частнопрактикующего врача к гражданско-правовой ответственности.

С учетом выработанного правовой наукой состава гражданского правонарушения можно указать на то, что разрешение вопроса о привлечении лица к гражданской ответственности за причиненный им вред допускается в случае, когда одновременно присутствуют определенные условия, включающие в себя собственно причинение вреда, противоправность поведения лица, его вину, наличие причинной связи между поведением причинителя вреда и наступившим вредом[1].

Вместе с тем в праве возможны ситуации, когда ответственность возлагается на субъекта при отсутствии некоторых из вышеперечисленных элементов состава правонарушения, что образует так называемый усеченный состав гражданского проступка. Верная квалификация в таком случае имеет значение для правильного рассмотрения и разрешения спора, потому что существенным образом влияет на распределение бремени доказывания[2].

Одной из таких ситуаций является причинение вреда потерпевшему источником повышенной опасности, что позволяет привлечь к ответственности лицо, причинившее вред, без учета его вины (ст. 1079 ГК РФ).

Исходя из этого обстоятельства, а также учитывая, что число споров о возмещении вреда вследствие неправильного лечения за последнее время неуклонно растет, представляется крайне актуальным разрешение вопроса: относится ли медицинская деятельность к источникам повышенной опасности?

Прежде чем начать исследование этой темы, необходимо выяснить, что, собственно, понимается под источником повышенной опасности.

В правовой доктрине по данному поводу нет единого мнения. Одни исследователи (А.М. Белякова, М.А. Рожкова) относят к источникам повышенной опасности предметы материального мира, опасные вещи[3]; другие (М.М. Агарков, К.Б. Ярошенко) — деятельность, процесс, движение, создающие повышенную опасность для окружающих[4]; третьи (В.М. Болдинов, О.М. Солдатенко) рассматривают источник повышенной опасности как некий феномен, в котором соотносится друг с другом процесс и предмет (деятельность-процесс осуществляется с помощью источника-предмета). При этом опасная деятельность и источник повышенной опасности — явления различные, но взаимосвязанные[5].

Несмотря на терминологическую противоречивость понятий «деятельность, создающая опасность для окружающих», «источник повышенной опасности», «владелец источника повышенной опасности», на которую обращается внимание в юридической литературе[6], на наш взгляд, представление источника повышенной опасности как «некого явления» в большей степени отражает смысл и значение рассматриваемой категории права.

Приведенная позиция обоснована тем, что вещь, наделенная опасными свойствами, может причинить вред только в процессе ее эксплуатации: это может быть движущийся автомобиль, работающий механизм, самопроизвольное проявление вредоносных свойств материалов или веществ и т. п. Все это многообразие процессов, происходящих с предметами материального мира, определяется отдельными учеными как различные виды деятельности[7].

Стоит отметить, что именно такое понимание источника повышенной опасности просматривается в разъяснениях ВС РФ. Так, в п. 18 постановления Пленума ВС РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»[8] (далее — Постановление № 1) указывается: «По смыслу ст. 1079 ГК РФ источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами».

Из приведенных рассуждений видно, что высшая судебная инстанция при определении деятельности в качестве источника повышенной опасности выделяет еще один критерий: «невозможность полного контроля за ней со стороны человека».

С предложенным подходом следует согласиться. В качестве примера можно привести следующую ситуацию. Оборвавшийся высоковольтный провод упал на прохожего, от удара током тот потерял сознание. Проходивший мимо врач стал осуществлять необходимые в таких случаях реанимационные мероприятия. При проведении действий по непрямому массажу сердца врач сломал пострадавшему ребро, осколок которого повредил сердце. Это привело к смерти прохожего. В приведенном примере лицом, оказывающим медицинскую помощь, не был использован предмет, наделенный опасными свойствами. Вместе с тем в данном случае очевиден вывод: осуществление определенной деятельности может признаваться в качестве источника повышенной опасности, поскольку нельзя обеспечить полный контроль за ней со стороны человека.

Исходя из приведенных рассуждений, полагаем, что сформулированное в разъяснениях Постановления № 1 понятие источника повышенной опасности в более полной мере отражает сущность рассматриваемой категории. Принимая во внимание представленный вывод, в дальнейшем будем исходить из указанного определения.

С учетом установленного понятия источника повышенной опасности можно перейти к разрешению основного вопроса: относится ли к источникам повышенной опасности медицинская деятельность?

В научной литературе по данному поводу существуют три основных мнения. Согласно первому медицинская деятельность признается в качестве источника повышенной опасности[9]. Вторая точка зрения основывается на утверждении, что лечебная деятельность неоднородна и не может быть признана в целом источником повышенной опасности, но отдельные способы лечения соответствуют определению источника повышенной опасности[10]. Третья позиция опосредована тем, что некоторые методы и способы осуществления медицинской деятельности никогда не могут быть признаны источником повышенной опасности, но саму деятельность можно внести в список источников повышенной опасности[11].

Научная правовая доктрина в качестве критериев повышенно опасной деятельности выделяет:

— цели, задачи деятельности;

— содержание деятельности (совокупность единичных действий владельца источника повышенной опасности или его работников);

— субъектный состав (лица, осуществляющие деятельность, их количество);

— методы осуществления повышенно опасной деятельности (имеют одно общее свойство: разрабатываются и используются, чтобы предотвратить причинение вреда, ориентируют владельцев источников повышенной опасности на особую осмотрительность и бдительность);

— средства осуществления повышенно опасной деятельности (объекты, обладающие вредоносными свойствами, или источники повышенной опасности)[12]

Применительно к рассматриваемому вопросу исследователи посредством анализа указанных критериев приходят к выводу о том, что медицинскую деятельность как таковую необходимо отнести к источникам повышенной опасности[13]. С представленным мнением следует согласиться, особенно если обратить внимание на последние два критерия: методы и средства осуществления повышенно опасной деятельности.

Так, с целью борьбы с болезнью врачом используются различные приемы и методики, разработанные в медициной науке и опосредованные на практике; многие из них находят свое закрепление в ныне существующих стандартах оказания медицинской помощи. Применяя таковые в процессе своей деятельности, медицинский работник должен ими руководствоваться и неукоснительно их соблюдать, дабы избежать неблагоприятного исхода, результатом которого может явиться причинение вреда здоровью пациента.

Что касается средств осуществления повышенно опасной деятельности, можно утверждать, что использование таковых также наблюдается во врачебной деятельности.

В данном случае уместно привести классификацию, разработанную О.А. Красавчиковым, который предлагает разделить источники повышенной опасности на следующие виды:

1) физические (механические, электрические, тепловые);

3) биологические (зоологические, микробио-логические);

4) химические (отравляющие, взрывоопасные, огнеопасные вещества)[14].

Если учитывать специфику работы медиков, оборудование, используемое в процессе ее осуществления, можно прийти к выводу о том, что все вышеуказанные виды источников повышенной опасности задействованы в медицинской деятельности. Так, к физическим источникам повышенной опасности, используемым в области медицины, можно отнести приборы, применяемые при электростимуляции, электрофорезе, ультразвуке; в группу физико-химических входят рентгеновские и лазерные установки; под биологическими видами опасных объектов можно понимать штаммы болезнетворных микроорганизмов; наконец, в качестве химических средств осуществления повышенно опасной деятельности следует указать лекарственные препараты, содержащие наркотические вещества.

Далее считаем необходимым отметить, что медицинская деятельность также в полном объеме соответствует определению источника повышенной опасности, приведенному в Постановлении № 1.

Так, в процессе осуществления медицинской деятельности могут применяться предметы и вещества, которые создают повышенную вероятность причинения вреда для пациента. Более того, таковая в ряде случаев может оказаться неподконтрольной человеку. Е.Л. Невзгодина утверждает, что «реакция конкретного человеческого организма (по крайней мере на сегодняшнем этапе развития науки) до конца непредсказуема»[15]. Действительно, в медицине встречаются случаи, кода у пациента вдруг обнаруживается реакция на вводимый ему препарат, влекущая летальный исход, которая не была выявлена при введении крайне малой дозы, примененной с целью апробирования.

С учетом всего сказанного можно с уверенностью утверждать, что медицинскую деятельность следует считать источником повышенной опасности в том понимании, которое ему придается положениями ст. 1079 ГК РФ и правоприменительной практикой.

Вместе с тем справедливым видится суждение о том, что некоторые виды медицинской деятельности никак нельзя отнести к источникам повышенной опасности[16]. Например, проведение врачом визуального осмотра пациента как одного из вариантов диагностики; осуществление медицинской статистики; производство судебно-медицинской экспертизы. Эти процедуры согласно Перечню работ и услуг при осуществлении медицинской деятельности (утв. постановлением Правительства РФ от 22.01.2007 № 30) в полной мере относятся к медицинской деятельности.

Исходя из этого, правомерна постановка следующего вопроса: медицинская деятельность — это деятельность, не отвечающая требованиям, предъявляемым к источникам повышенной опасности, вместе с тем применяющая отдельные способы, которые необходимо считать источниками повышенной опасности, либо это деятельность, признаваемая в качестве источника повышенной опасности, за исключением ряда ее методов?

Нам видится, что последний подход, одним из сторонников которого является Ю.А. Звездина, в большей степени отражает суть рассматриваемого вопроса.

Во-первых, под источником повышенной опасности понимается именно деятельность, а не отдельные ее процедуры.

Кроме того, исходя из специфики медицинской деятельности, таковую необходимо рассматривать как совокупность нескольких последовательных решений, включающих действия, не создающие угрозу вероятного причинения вреда (визуальный осмотр), и манипуляции, которые подпадают под определение источника повышенной опасности (последующее оперативное вмешательство). Так, целью пациента при обращении за помощью является не получение знаний о заболевании, приобретаемых в результате осмотра, а полное излечение от болезни. Исходя из этого, ни одно из указанных действий невозможно рассматривать в отрыве от другого, ибо каждое из них строго предшествует иному, в совокупности они образуют единый процесс, направленный на сохранение и укрепление физического и психического здоровья каждого человека.

Во-вторых, следует обратить внимание на количественный критерий. Так, бесспорным представляется то, что в медицинской деятельности большинство составляют именно те манипуляции, которые подпадают под определение источника повышенной опасности. В этой связи Е.Л. Невзгодина отмечает, что «почти любое медицинское вмешательство является деятельностью, подпадающей под известное гражданскому праву понятие источника повышенной опасности»[17].

Принимая во внимание сказанное, логичнее предложить считать в качестве источника повышенной опасности именно медицинскую деятельность, чем задаваться вопросом введения критериев признания отдельного медицинского действия в качестве источника повышенной опасности.

С учетом приведенных рассуждений можно сделать следующие выводы:

1) медицинскую деятельность следует отнести к источникам повышенной опасности;

2) несмотря на это, отдельные услуги, работы, методы и способы ее осуществления никак не могут признаваться в качестве таковых.

Исходя из этого, закономерным видится вопрос: как разграничить медицинскую деятельность, являющуюся источником повышенной опасности и не относящуюся к таковой?

С этой целью представляется необходимым выработать общий подход к предлагаемому разграничению отдельных видов медицинской деятельности. Суть такового заключается в законодательном закреплении признаков, не позволяющих отнести некоторые виды врачебного дела к источникам повышенной опасности, а именно критериев:

— использования/неиспользования в процессе деятельности предметов, обладающих опасными свойствами;

— оказания/неоказания воздействия на организм человека;

— повышенной вероятности причинения вреда человеку ввиду отсутствия/наличия полного контроля за деятельностью со стороны исполнителя.

Во избежание различий в квалификации медицинской деятельности и отдельных ее видов в качестве источника повышенной опасности и для определения единообразного подхода в правоприменении по данному вопросу видится целесообразным внесение изменений в законодательные акты Российской Федерации.

В частности, предлагаем дополнить Основы законодательства об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-1 статьей 66.1 следующего содержания:

«Статья 66.1. Ответственность за вред, причиненный здоровью граждан в результате осуществления медицинской деятельности.

Медицинская деятельность признается деятельностью, создающей опасность для окружающих, за исключением тех видов медицинской деятельности, которые:

1) не сопряжены с использованием предметов, веществ, других объектов, обладающих вредоносными свойствами (электрические, рентгеновские, лазерные аппараты и установки, лекарственные препараты и т. п.);

2) не оказывают непосредственного воздействия на организм человека;

3) не создают повышенную вероятность причинения вреда человеку, ибо полностью контролируемы со стороны исполнителя медицинской помощи (работы, услуги).

В случае квалификации медицинской деятельности в качестве источника повышенной опасности ответственность исполнителя медицинской помощи (работы, услуги) наступает по правилам статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации».

Также следует внести изменения в ч. 1 ст. 68 Основ и изложить ее в следующей редакции: «В случае нарушения прав граждан в области охраны здоровья вследствие недобросовестного выполнения медицинскими и фармацевтическими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего причинение вреда здоровью граждан или их смерть, ущерб возмещается в соответствии с частью первой статьи 66, статьей 66.1 настоящих Основ».

В заключение необходимо отметить, что, несмотря на различные точки зрения относительно определения медицинской деятельности как источника повышенной опасности, изложенная проблема актуальна и требует своего разрешения как в теоретическом, так и в практическом плане. Думается, что внесение в законодательство предложенных изменений будет способствовать единообразному пониманию медицинской деятельности как источника повышенной опасности, что в конечном итоге качественно отразится на рассмотрении и разрешении гражданских дел о привлечении медицинской организации, частнопрактикующего врача к ответственности и позволит добиться более эффективной защиты нарушенных прав пациента.

1 См.: Гражданское право: Учеб. Т. II / Под ред. проф. О.Н. Садикова. — М., 2010. С. 448—455.

2 См.: Рожкова М.А. Об источнике повышенной опасности // Вестн. ВАС РФ. 2002. № 2.

3 См., например: Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда. — М., 1986, С. 111; Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Т. 2 / Отв. ред. Е.А. Суханов. — М., 2000. С. 476; Рожкова М.А. Указ. раб.

4 См., например: Агарков М. Обязательства из причинения вреда // Проблемы социалистического права. 1939. № 1. С. 68; Комментарий части второй Гражданского кодекса РФ для предпринимателей // Под ред. В.Д. Карповича. — М., 1996. С. 280.

5 См., например: Болдинов В.М. Ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности. — СПб., 2002. С. 21; Иоффе О.С. Обязательственное право. — Л., 1975. С. 804; Солдатенко О.М. Гражданско-правовое регулирование ответственности за вред, причиненный источником повышенной опасности, по российскому гражданскому праву: Дис. … канд. юрид. наук. — Саратов, 2002. С. 30.

6 См., например: Баландин В.С. Транспортное средство как источник повышенной опасности // Нотариус. 2006. № 5; Рожкова М.А. Указ. раб.

7 См.: Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации. — М., 1996. С. 369 (цит. по: Рожкова М.А. Указ. раб.).

8 Российская газета. 2010. 5 фев. № 24.

9 См.: Тихомиров А.В. Медицинское право: Практ. пособие. — М., 1998. С. 126.

10 См.: Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве. — М., 1995. С. 146.

11 См.: Звездина Ю.А. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда при оказании медицинских услуг: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. — СПб., 2001. С. 17.

12 См.: Болдинов В.М. Ответственность за причинение вреда источником повышенной опасности. — СПб., 2002. С. 25 (цит. по: Мохов А.А. Некачественное медицинское обслуживание как источник повышенной опасности окружающих // Современное право. 2004. № 10).

13 См., например: Мохов А.А. Указ. ст.

14 См.: Красавчиков О.А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности // Категории науки гражданского оправа. Избр. тр. Т. 2. — М., 2005. С. 326.

15 См.: Невзгодина Е.Л. Проблемы ответственности исполнителя при оказании платных медицинских услуг // Актуальные проблемы гражданского права и процесса: Сб. материалов междунар. науч.-практ. конф. Вып. 1 / Под ред. Д.Х. Валеева, М.Ю. Челышева. — М., 2006.

16 См.: Звездина Ю.А. Указ. раб. С. 17; Малеина М.Н. Указ. раб. С. 146.