Воинская часть полковника павленко

Воинская часть полковника павленко

Николай Максимович Павленко (1912-1955) — один из самых удивительных авантюристов сталинской эпохи. Во время войны создал собственную воинскую часть и многомиллионный строительный бизнес.

Коля Павленко, сын мельника из села Новые Соколы, был, пожалуй, самым смекалистым среди своих семерых сестер и братьев. Не дожидаясь, когда отца раскулачат, в 1928 году шестнадцатилетний подросток ушел из дома в город. Чтобы устроиться на работу, приписал к своему возрасту четыре года.


Впоследствии Павленко не раз использовал в поддельных документах этот способ: изменял год и место рождения. Поступил в инженерно-строительный институт, но, проучившись два года, бросил. Сотрудники НКВД, некто Керзон и Сахно, привлекли его «к разработке материалов против троцкистов Волкова и Афанасьева» и как «сознательного» и «преданного» рекомендовали в серьезную организацию — Главвоенстрой. С двумя курсами института молодой Павленко успешно справлялся с работой прораба, старшего прораба, заведующего стройучастка. Уже тогда Николай Максимович хорошо освоил методику приписок, научился «работать» с документами и, что самое главное, понял, что под крышей военного ведомства можно хорошо погреть руки.

Июнь 1941 года Николай Павленко встретил в форме воентехника 1-го ранга со «шпалой» в петлице. Стрелковый корпус, в котором он служил, с тяжелыми боями отходил на восток. В октябре Павленко подделал командировочное удостоверение (он якобы был послан на поиски аэродромной части), взял с собой верного шофера сержанта Щеглова, и они оба исчезли.

Благополучно миновав посты заградотрядов, Павленко и его сообщник добрались до Калинина (ныне — Тверь). Здесь у него были родственники, знакомые по прежней работе в строительной артели. Казалось бы, дезертиру лучше бы затаиться, «лечь на дно», обзавестись поддельными документами, освобождавшими его от призыва, и спрятаться в тихой конторе. Но Павленко замыслил невероятное, особенно если учесть обстановку всеобщей подозрительности во время войны, — создать собственную воинскую часть.

Тридцатилетний Павленко начал с подготовки документальной базы для «воинской» части. В марте 1942 года в застольной компании первых «бойцов», которыми стали ближайшие родственники Павленко и его друзья, уклонившиеся от призыва в армию, объявился профессиональный мошенник Л. РУД ниченко. На глазах изумленных зрителей он за какой-то час с помощью нехитрого инструмента вырезал из резиновой подошвы гербовую печать и штампы с надписью «Участок военно-строительных работ Калининского фронта («УВСР-5»). Бланки, продаттестаты, командировочные удостоверения и другие документы были напечатаны в типографии за взятку продуктами. Обмундирование закупили на базарах. Были налажены связи с некоторыми работниками швейной фабрики имени Володарского и Калининской облпромкооперации. Из проверенных людей Павленко сделал «офицеров», а себе присвоил для начала звание военного инженера 3-го ранга. По сфабрикованным официальным письмам — на бланках с печатью — командир «УВСР-5» добился, чтобы из военной комендатуры города к нему для прохождения дальнейшей службы направляли отставших от своей части или выписанных после ранения из госпиталя рядовых бойцов.

Новое воинское подразделение по подрядным договорам с различными организациями, ничего не подозревавшими об истинном происхождении «УВСР-5», стало выполнять дорожно-строительные работы. Все денежные поступления по таким договорам Павленко лично делил между своими офицерами и лишь незначительную часть расходовал на питание ничего не подозревавшего «рядового личного состава».

Однако дело требовало более надежного прикрытия. Молодой, энергичный, интеллигентного вида военный инженер 3-го ранга внушал доверие окружающим. Пообещав начальнику одного из эвакопунктов врачу 1-го ранга Биденко бесплатно отремонтировать строения, Павленко добился его согласия взять под свое покровительство «УВСР-5» и даже зачислить бойцов на все виды довольствия эвакопункта.

После ликвидации Калининского фронта часть Павленко перебралась под крыло 12-го РАБа (район авиационного базирования), где его люди также были зачислены на все виды довольствия. Эту операцию он провернул за крупную взятку осенью 1942 года, подкупив некоего подполковника Цыплакова.

Часть Павленко, поменявшая вывеску на «УВР-5», двигалась вслед за наступающими советскими войсками, сохраняя безопасное расстояние до передовой. На пути до границы СССР люди Павленко заработали по договорам около миллиона рублей. Для увеличения объема выполняемых работ требовалось пополнение. Тогда Павленко начал вербовать солдат, отставших от своих частей. «Ты дезертир! Тебя надо судить! Под расстрел пойдешь! — кричал Павленко на проштрафившегося бойца. Но потом, сменив гнев на милость, добавлял: — Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю. Оставайся в моей части. «

Начальник штаба «УВР» М. Завада говорил: «Людей вербовали, как правило, из лиц, отставших от воинских частей. Шоферов брали вместе с машиной. Когда подходили к советской госгранице, в «УВР» было более двухсот человек. Половина из них — дезертиры и лица, укрывавшиеся от призыва в действующую армию».

Часть Павленко прошла вслед за советскими войсками всю Польшу и закончила свой «боевой» путь под Берлином. Здесь «строители» занялись откровенным грабежом местного населения. Ничего не подозревавшие о преступной сущности «УВР» честные солдаты могли пожаловаться вышестоящему начальству, поэтому Павленко расстрелял двух самых ретивых, продемонстрировав решительность в борьбе с «мародерами». К концу войны часть Павленко превратилась в вооруженную банду, одетую в форму советских военнослужащих. Уже после победы набравший силу и обнаглевший командир «УВР» с помощью обмана и крупных взяток установил связи с военпредами Управления вещевого и обозного снабжения Министерства обороны СССР, а также с представителями временной военной комендатуры Штутгарта и получил в свoe распоряжение железнодорожный эшелон из тридцати вагонов. Помимо десятков тонн муки, сахара, круп и сотен голов домашнего скота, на нем вывезли десять грузовиков, пять тракторов, несколько легковушек и другую технику. На родину банда возвращалась с богатой добычей, с орденами и медалями. По фиктивным документам о мнимых подвигах бойцов «УВР» Павленко получил свыше 230 наград, которые раздал своим наиболее отличившимся соратникам. Себя же наградил двумя орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями.

По возвращении в Калинин Павленко сразу же демобилизовал всех, кто ничего не знал о преступном характере подразделения. После продажи награбленного каждому из своих «солдат» выплатил от 7 до 12 тысяч рублей, «офицерам» — от 15 до 25 тысяч, себе же оставил 90 тысяч рублей.

Оставив в Калинине часть вывезенной техники, Павленко создал и возглавил гражданскую строительную артель «Пландорстрой». Но под его руководством уже не было сообщников — они разъехались по разным городам, а без них трудно было поставить дело с размахом. В начале 1948 года он связался со своим ближайшим помощником Ю. Константинером, после чего, похитив 300 тысяч артельных средств, скрылся. Скоро во Львов по его вызову съехались другие «офицеры», прибыл и умелец Рудниченко, который быстро изготовил печати и штампы. Так появилась «УВС-1» (Управление военного строительства) со множеством строительных филиалов в западных областях страны.

С 1948 по 1952 год «УВС-1» по подложным документам заключило шестьдесят четыре договора на сумму 38 717 600 рублей. Почти половина договоров проходило по линии Минуглепрома СССР. От имени своей «воинской части» Павленко открыл текущие счета в двадцать одном отделении Госбанка, через которые по фиктивным счетам получил более 25 миллионов рублей. Располагая большими деньгами, Павленко считал себя неуязвимым. У него было безошибочное чутье на продажных чиновников. Располневший и импозантный полковник (это звание он присвоил себе в 1951 году) давал взятку даже за решение пустякового вопроса. Он был своим в местных органах власти. Его уважали, с ним считались. Павленко отбирал себе охрану через местные органы МГБ, которые тщательно проверяли кандидатов на предмет отсутствия связи с бандеровцами.

5 ноября 1952 года в следственную часть по особо важным делам Главной военной прокуратуры поступило возбужденное военной прокуратурой Прикарпатского военного округа уголовное дело о фиктивной организации «УВС-1», возглавляемой инженер-полковником Павленко Николаем Максимовичем. И это во время правления Сталина, когда царила атмосфера всеобщей подозрительности! Только случай помог разоблачить Павленко.

После войны проводились кампании по подписке на государственный заем. Чтобы создать видимость настоящей воинской части, Павленко и его «офицеры» скупали на «черном рынке» облигации и распространяли их среди ничего не подозревавших вольнонаемных. Так вот, один из них, получив облигации на меньшую сумму, чем он заплатил, написал жалобу в военную прокуратуру, обвинив Павленко в срыве кампании государственной важности.

Работник ГВП направил запрос в Министерство обороны, чтобы выяснить, где расположена военно-строительная часть полковника Павленко. Вскоре пришел ответ: запрашиваемая часть по спискам министерства не значится. На запрос в МВД и органы госбезопасности пришел аналогичный ответ. Проверка была продолжена, и в короткий срок удалось выяснить, что «УВС-1» существовала совершенно легально. Более того, она имела обширную разветвленную структуру: подчиненные «УВС-1» стройучастки и площадки размещались в Молдавии, Белоруссии, в прибалтийских республиках. Штаб части, располагавшийся в Кишиневе, ничем не отличался от настоящего: здесь было и знамя части с посменными часовыми возле него, и оперативный дежурный, начальники различных служб, и вооруженная охрана в форме рядовых и сержантов Советской Армии, не допускавшая на территорию никого из посторонних под предлогом секретности объекта.

Реальной личностью оказался и командир части «полковник» Павленко. Крепкий, подтянутый, интеллигентного вида человек в очках, он не только не скрывался от посторонних, но и красовался в праздничные дни на трибунах и в президиумах рядом с «отцами» города. Операцию по ликвидации загадочной организации готовили тщательно. Решено было взять штаб «УВС-1» и все его подразделения, разбросанные по западным регионам страны, в один и тот же день, 14 ноября 1952 года. Захваченные врасплох «бойцы» Павленко не оказывали вооруженного сопротивления. В результате операции были задержаны более 300 человек, из них около 50 так называемых офицеров, сержантов и рядовых. Были арестованы сам «полковник» и его правая рука «начальник контрразведки майор» Ю. Константинер.

В процессе ликвидации фиктивной военно-строительной части были обнаружены и изъяты 3 ручных пулемета, 8 автоматов, 25 винтовок и карабинов, 18 пистолетов, 5 гранат, свыше 3 тысяч боевых патронов, 62 грузовых и 6 легковых автомашин, 4 трактора, 3 экскаватора и бульдозер, круглые печати и штампы, десятки тысяч различных бланков, множество фальшивых удостоверений личностей и техпаспортов.

Для расследования дела была создана бригада из ответственных работников ГВП во главе с В. Маркалянцем, Л. Лаврентьевым и опытных военных следователей с периферии. Но даже высококлассным профессионалам потребовалось два с половиной года (включая судебное разбирательство), чтобы полностью восстановить криминальный портрет Павленко и активных соучастников задуманного им предприятия.

Александр Тихонович Лядов — один из следователей, занимавшихся делом Павленко, рассказывал: «Дело это было сверхсекретное. В 1952 году я работал старшим следователем прокуратуры Центрального округа железных дорог. После допросов арестованных и свидетелей мы сдавали протоколы старшему группы, и портфели с делом опечатывались. В ходе следствия пришлось выехать в Ровенскую область. В городе Здолбунове «воинская часть» Павленко строила подъездные- пути к восстанавливаемому цементному и кирпичному заводам. Должен сказать, строил он отлично. Приглашал специалистов со стороны, по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не уедет, пока их не исправят. После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, принародно. Тогда многие рабочие получали 300-500 рублей в месяц. А Павленко мог отдать сотню на газету. Но я об этом никому не рассказывал, все равно не поверили бы.

Или вот такой эпизод. На допросе одного начальника главка задаю вопрос: вы знали, что Павленко делает дорогие подарки должностным лицам и их женам? Неужели это не вызывало у вас подозрений? Тот в сердцах отвечает: «Ну как мне могло прийти в голову, что Павленко жулик, если во время праздничного парада он стоит на трибуне рядом с областным руководством, которое его хвалит за работу, ставит в пример хозяйственникам. «

«Сидим мы с ним в ресторане, — продолжает начальник главка, — я про себя подсчитываю, сколько мне придется заплатить. А Павленко, словно читая мои мысли, заявляет: «Я плачу! Ты сколько получаешь? Тысячи две, не больше?» У меня само собой вырвалось: «А вы сколько?» Он засмеялся и так небрежно: «Десять тысяч. Эту работу гражданскую мы делаем между прочим, а основная у нас секретная» — тут я язык и прикусил, не решился дальше расспрашивать. «

Действительно, в Павленко трудно было заподозрить преступника. Преуспевающий солидный человек, ездит на «Победе».

В день ареста Павленко при обыске в его квартире, помимо прочего, были найдены и генеральские погоны.

На суде несостоявшийся генерал сказал: «Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации». И далее заявил: «Заверяю суд, что Павленко еще может быть полезен и он вложит свою лепту в организацию работ. » Однако приговор трибунала Московского военного округа от 4 апреля 1955 года был суров: «полковник» Павленко был приговорен к высшей мере наказания, а шестнадцать его «офицеров» — к лишению свободы сроком от 5 до 25 лет.

Самая тайная афера в истории Советской армии: как дезертир создал фиктивную воинскую часть

Регулярная армия считается одним из основных типов бюрократии в истории человечества, а социологи считают организацию военной службы моделью эффективного администрирования и координации огромного количества человек. Но именно в этой среде тотального учета каждой воинской единицы в СССР произошел случай, не имеющий аналогов в мире: с 1942 по 1952 год Наркомат обороны, Генеральный штаб, штабы нескольких фронтов и военных округов не подозревали о существовании фиктивной военно-строительной части, сформированной дезертировавшим с передовой помощником начальника инженерной службы 2-го стрелкового корпуса Николаем Павленко.

С 1942 по 1952 год Минобороны, Генштаб, штабы нескольких фронтов и военных округов не подозревали о существовании фиктивной воинской части, сформированной дезертиром. До сих пор остается открытым вопрос, как это могло произойти в условиях тотального учета каждого подразделения.

Павленко родился в 1908 году в селе Новые Соколы Иванковского района Киевской области, где его отец владел несколькими мельницами. В 1930 году советские власти «раскулачили» зажиточную семью и сослали в Сибирь. За два года до этого Павленко покинул родительский кров и тем самым избежал участи своих близких. Несколько лет он работал в Белоруссии строителем-дорожником в «Главдортрансе», после чего поступил на инженерно-строительный факультет Белорусского государственного политехнического института. При этом Павленко скрыл свое происхождение из репрессированной семьи. Когда после запроса институтских кадровиков в Иванковский район над второкурсником нависла угроза разоблачения, он спешно уехал из Минска в неизвестном направлении.

В 1935 году Павленко объявился в городе Ефремове Тульской области, где оформился бригадиром в дорожно-строительную организацию. Но через некоторое время его задержали по подозрению в регулярных приписках и хищении стройматериалов. В СИЗО он попал в поле зрения сотрудников госбезопасности НКВД. Они предложили подследственному «помочь органам в разоблачении антисоветского заговора» в областном стройуправлении. Тот согласился и дал «показания» о контрреволюционной деятельности инженеров учреждения Волкова и Афанасьева. После этого Павленко освободили и помогли устроиться на одно из предприятий Главвоенстроя. На новом поприще Павленко, обладающего большим опытом дорожных работ, поначалу назначили прорабом, вскоре он стал старшим прорабом, а затем ему доверили должность заведующего стройучастком. О его роли осведомителя НКВД в коллективе, разумеется, не знали.

«Миссия» выполнима

На пятый день войны, 27 июня 1941 года, главвоенстроевец Павленко, мобилизованный в армию, был назначен помощником начальника инженерной службы 2-го стрелкового корпуса в Западном особом военном округе. В ходе тяжелых оборонительных боев под Минском и дальнейшего отступления корпус понес огромные потери и 24 июля 1941 года обескровленные части были выведены в район Гжатска (ныне г. Гагарин Смоленской области). Новое назначение Павленко получил весной 1942 года: в отдел аэродромного строительства штаба формирующейся 1-ой воздушной армии Западного фронта. Но Павленко с предыдущего места службы убыл, а на новое не прибыл. Вместе с ним исчезла и грузовая машина с шофером Щеголевым.

А вскоре Павленко и Щеголев появились в г. Калинине (ныне г. Тверь). В свое время после бегства из Минского политеха бывший студент некоторое время обретался в областном центре и работал в местной артели «Пландорстрой». Он успел обзавестись здесь мгочисленнными знакомствами, и некоторые из них теперь удалось востановить. Кроме того, отыскались бывшие артельщи в г. Клин Калининской области и подмосковном Солнечногорске. Павленко поделился с наиболее доверенными приятелями и знакомыми своим планом – создать фиктивную военно-строительную организацию и под ее прикрытием брать государственные подряды и на этом хорошо заработать. Идея казалась сообщникам Павленко невыполнимой, но тот без колебаний приступил к ее реализации.

Название для «воинской части» – Управление военного строительства (УВС) – придумал сам Павленко. В те дни «управление» состояло из нескольких человек, угнанной Павленко и Щеголевым автомашины и пары лошадей и повозок. Прежде всего Павленко начал обзаводится поддельной годарственной атрибутикой – круглыми печатями, уголковыми штампами и различными бланками. Несколько тысяч бланков за определенную мзду удалось подпольно изготовить в городской типографии. Вариативные печати с надписями «Управление военного строительства», «Управление военных работ», «Участок военно-строительных работ», а также штампы искуссно вырезал аферист Людвиг Рудниченко, примкнувший к Павленко. В дальнейшем он участвовал в изготовлении поддельных паспортов, служебных удостоверений и других документов. Не составило труда и обмундировать сообщников, которым Павленко «присвоил» офицерские и сержантские звания: местная барахолка была наводнена форменной одеждой. Были также налажены связи с некоторыми работниками швейной фабрики имени Володарского и Калининской облпромкооперации. Для «штаба» приспособили пустующее здание на тихой улочке.

На фронте легче затеряться, чем в тылу

Легализация павленковцев в составе Красной армии проходила на удивление гладко. Когда Павленко предпринял рискованную попытку явиться в областной военный комиссариат с просьбой направлять на службу в УВС солдат нестроевой службы, выписанных из госпиталя № 425 ФЭП-165 (фронтовой эвакопункт) после выздоровления, военком без околичностей подписал отношение, подготовленное «начальником УВС» и заверенное фальшивой печатью. Вскоре в самозванном управлении начали появляться солдаты и сержанты, в самом деле проходившие службу в Красной армии. А из военной комендатуры города в УВС направляли «для прохождения дальнейшей службы» военнослужащих, отставших от своих частей.

Первый договор подряда на строительные работы УВС заключило с тем же эвакопунктом. Здесь не обошлось без взятки начальнику пункта военврачу Биденко. Удавалось получать заказы на выполнение дорожных и строительных работ и от гражданских властей разрушенного войной города. Деньги переводились на счет УВС, открытый в местном отделении Госбанка на основании фиктивных документов. Они шли на питание рядового состава и денежное довольствие «офицерам», а львиная доля – в карман Павленко и его приближенных. При этом так называемый начальник УВС не скупился на подкуп должностных лиц военной и гражданской администрации.

Ближе к концу 1942 года Павленко все чаще начал задумываться над дальнейшей судьбой «управления». Он понимал, что не числящейся в списках частей Вооруженных сил СССР военно-строительной организации легче затеряться на фронте, чем в тылу. С другой стороны, Павленко не хотелось, чтобы его «воинство» оказалось в непосредственной близости от переднего края. Но у предприимчивого «полковника» уже выстраивались в голове далеко идущие планы, связанные с намечающимся переломом в ходе войны в пользу СССР, и он успешно разрешил возникшую дилемму. Осенью 42-го, когда был расформирован Калининский фронт, Павленко удалось добиться «прикрепления» УВС (теперь уже УВР – управление военных работ) к 12-му району авиационного базирования (РАБ) – тыловой структуре 3-й воздушной армии. А полевые аэродромы, как известно, устраивались на удалении от линии фронта и постоянно переносились вслед за наступающими наземными войсками. На пути до границы СССР люди Павленко заработали в освобожденных районах по договорам около миллиона рублей.

Павленковцы, чья численность к концу войны уже достигала 300 человек, продвигались вслед за воздушной армией до Восточной Пруссии. Управление, обросшее парком строительной техники и автотранпорта, занималось оборудованием взлетно-посадочных полос, укрытий для самолетов и блиндажей для летчиков, подъездных дорог. Трудились на совесть: Павленко качество работы контролировал жестко. Но в деятельности павленковцами, большую часть которых составляли уголовники, дезертиры, лица, укрывавшиеся от мобилизации, собранные под флаг фиктивной военной части, была и другая сторона.

Грабить – не строить

Как позже установит следствие по уголовному делу Павленко и его ближайших помощников, на заключительном этапе войны на территории Польши и Германии под легендой сбора трофейного оружия (в ход пускались фальшивые предписания и удостоверения) павленковцы занимались грабежами имущества. Всего, как удалось установить, у немецкого населения было отобрано около 80 лошадей, не менее 50 голов крупного рогатого скота, большое количество свиней, около 20 грузовых и легковых автомашин, до 20 тракторов и автотракторных прицепов, а также большое количество электромоторов, мотоциклов и велосипедов, радиоприемников и аккордеонов, швейных машинок, ковров, охотничьего оружия, муки, сахар и круп. Часть награбленного тут же реализовывали в соседних районах за золотые украшения и другие ценности. Когда информация о бесчинствах павленковцев начала просачиваться за пределы УВС, Павленко устроил показательный «суд» над тремя мародерами. На суде он пытался этот факт истолковать в свою пользу. «В целях укрепления дисциплины по моему приказанию, – сказал он, – были расстреляны Коптев, Михайлов и еще один – фамилии не помню. «

Но в суде было доказано, что грабежи осуществлялись по указанию Павленко. Он же организовал вывоз материальных ценностей в СССР. «Полковник» сумел договориться с представите­лями Управления вещевого и обозного снабжения Красной Армии и советской воен­ной комендатуры города Штутгарт о выделении эшелона из 30 железнодорожных вагонов – якобы для возвращения «личного состава части» со строительной техникой на родину. На самом деле в теплушки загрузили целый гурт коров, табун лошадей, несколько легковых автомашин, 10 грузовиков, 5 тракторов, мотоциклы и другую технику, большое число мешков с сахаром, крупами и мукой. По пути домой в Польше и Белоруссии были распроданы несколько трофейных грузовиков и тракторов, 12 коров, около 20 лошадей. В качестве расчетной единицы павленковцы предпочитали золото. Реализация награбленного продолжилась в населенных пунктах Калининской области и Тульской областей.

Похищенное также использовалось для подкупа должностных лиц, Так, Тульскому облвоенкому Рижнёву «подарили» трофейную легковую машину за содействие в размещении «части» в Щекинском районе. Когда почти все вывезенное из Германии имущество было распродано, Павленко решил «демобилизовать» личный состав и ликвидировать УВС. В 1946 году в торжественной обстановке он раздал всем подчиненным денежные премии (на счету организации к тому времени накопилось около 3 млн рублей и более полумиллиона Павленко держал наличными), кроме того, многие получили часть «трофейного» имущества. Затем «отец-командир» вручил правительственные награды. Еще в Германии, как вспоминал старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Сергей Громов, принимавший участие в расследовании этого уникального уголовного дела, Павленко составил наградные листы почти на всех участников лжевоенной организации, а начальник района авиационного базирования подполковник Цыплаков, с которым у «полковника» сложились взаимовыгодные отношения, выхлопотал у вышестоящего командования более двухсот орденов и медалей для аэродромных строителей. Себя Павленко наградил тремя орденами.

К тому времени Павленко уже обзавелся семьей, приобрел в Калинине дом и вернулся в артель «Пландорстрой», где единодушно был избран руководителем. Но неуемная натура дельца помешала ему усидеть на месте: в 1948 году он решил вернуть свое детище — военно-строительную организацию — к жизни в мирных условиях.

На след фиктивной в/ч вывели облигации госзайма

Осенью 1952 года в приемную заместителя председателя Совета Министров СССР Клима Ворошилова пришло письмо из города Львова от некоего Ефременко, который, по его словам, работает вольнонаемным «на строительном участке Управления военного строительства № 1». Он жаловался на то, что руководители собрали с вольнонаемных деньги на приобретение облигаций государственного займа, но самих облигаций выдали на меньшую сумму. Письмо направили для проверки в военную прокуратуру Прикарпатского военного округа. Факт мошенничества с ценными ликвидными бумагами подтвердился, но проверка показала, что военно-строительная организация, возглавляемая инженер-полковником Павленко Николаем Максимовичем в войсках округа не числится, о чем следователи и сообщили в Главную военную прокуратуру.

В ГВП, в свою очередь, запросили у Минобороны сведения о дислокации и подчиненности военно-строительной части, именуемой «УВС». Из министерства поступил обескураживающий ответ: такой организации в штате Вооруженных сил нет. Возникло предположение, что на территория приграничного военного округа строится особо секретный военный объект, но в Министерстве госбезопасности официально заверили прокуратуру, что никакого отношения к указанной строительной организации не имеют. А ответ из МВД на запрос Главвоенпрокуратуры гласил, что гражданин Павленко Николай Максимович числится во Всеюзном розыске по подозрению в хищении в 1948 году из кассы калининской артели «Пландорстрой» 339 326 рублей.

После допроса рабочих и служащих львовского «строительного участка УВС-1» и выемки всех документов была установлена дислокация «штаба» фиктивной воинской части – столица Молдавской ССР Кишенев, а затем – и строительных участков на Украине, в Молдавии, Белоруссии, Литве, Латвии и Эстонии. Штаб в Кишиневе ничем не отличался от штабов воинских частей Вооруженных сил. Ворота с красными звездами, несение караульной службы, пост № 1 у «знамени части», проведение по распорядку дня боевой подготовки и политзанятий. В ходе операции в Кишиневе были изъяты 9 автоматов, 21 карабин, 3 ручных пулемета, 19 пистолетов и револьверов, 5 гранат и более 3000 патронов, 13 круглых печатей и штампов, множество фальшивых паспортов, служебных удостоверений, бланков.

В задержании организаторов и участников аферы, масштабы которой поражали, участвовали чекисты и оперативники правоохранительных органов этих республик, а к расследованию подключались прокуратуры многих регионов СССР и ведомственные надзорные органы. Всего в течение 14 ноября 1952 года по всей стране были задержаны более 300 человек, из них около 50 так называемых офицеров, сержантов и рядовых. Залегшего на дно Павленко арестовали 23 ноября. В уголовном деле есть словесный портрет «полковника», сделанный одним из арестованных: «Он среднего роста, фигура полная, почти толстая, носит очки с черной отделкой, волосы седые, голова бритая, глаза карие, живот большой». Ордер на арест Павленко за № 97 подписал заместитель министра госбезопасности Молдавской ССР подполковник ГБ Семён Цвигун, в будущем – заместитель председателя КГБ СССР. При обыске в кабинете Павленко нашли новенькие погоны генерал-майора, это звание он намеревался «присвоить» себе в ближайшее время.

Парк УВС насчитывал 32 автомобиля, 6 тракторов, 2 экскаватора. Уголовное дело начало пополняться материалами с грифом «Совершенно секретно», в которых перечислялись десятки «предприятий и организаций, вступив­ших в хозяйственные отношения со стро­ительными участками УВС-1». Среди них – тресты «Львовуголь» и «Западшахтострой», Золочевское шахтоуправление министерства угольной промышленности Украины, СМУ-2 треста «Белхладстрой» министерства мясной и молочной промышленности Белоруссси, Кишиневский винзавод «Гратиешты», Тираспольский винзавод, УНР-193 министерства строительства предприятий машиностроения и многие другие заказчики.

Установлено, что в общей сложности преступниками только за период с 1948 по 1952 год было заключено с государственными учреждениями и ведомствами 64 договора на общую сумму более 38 миллионов рублей. Счета УВС-1 были открыты в 21-м отделении Го­сударственного банка СССР, через которые были обналичены более 25 млн рублей. Большая часть этих денег осела в карманах Павленко и его подельников.

Расследование также установило, что на территории Молдавской ССР группа Павленко привлекла к своей деятельности министра пищевой промышленности Цуркана и его заместителей Азарьева и Кудюкина, первого секретаря Тираспольского горкома партии Лыхваря, секретаря Бельцкого горкома Рачинского (их дела были рассмотрены на заседании Бюро компартии Молдавии: заместители министра были уволены, партийные функционеры отделались выговорами). Среди тех, кто был втянут Павленко в орбиту преступной деятельности, в деле фигурируют также представители Минобороны и МВД, военные комиссары и военпреды предприятий, чиновники банковских учреждений и командиры воинских частей.

Следствие по уголовному делу № 0098-53, разбухшего до 146 томов, велось в течении 2 лет, обвинительное заключение было передано в военный трибунал Московского военного округа. Судебное разбирательство, начавшееся 10 ноября 1954 года, заняло 5 месяцев. За это время два адвоката главного фигуранта дела были увезены в больницу с инфарктом. Павленко и ближайшим подельникам (всего 17 человек) инкриминировали преступления, предусмотренные статьями 58-7 (подрыв экономической мощи государства), 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда) и 58-1 (контреволюционная деятельность) УК РСФСР, но по двум последним статьям суд оправдал Павленко.

Оглашение приговора длилось несколько недель и завершилось 4 апреля 1955 года. В нем, в частности, указывалось, что «как по тяжести совершенных преступлений, так и неискренности перед судом подсудимый Павленко снисхождения не заслуживает, и по его делу смягчающих обстоятельств не усматривается». Павленко по со­вокупности совершенных преступлений был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу, с конфискацией лично принадлежащего ему иму­щества. Остальные подсудимые были приговорены к лишению свободы на сроки от 5 до 20 лет с поражением в правах и конфискацией имущества. Вольнонаемные работники, не посвященные в истинную подоплеку УВС, уголовному преследованию не подвергались.

В соот­ветствии с действовавшим на тот момент законом приговор в отношении всех осужденных по статье 58-7 являлся окон­чательным и кассационному обжалованию не подлежал.

Семья Павленко, как вспоминала его дочь Алла, получила извещение о смерти с прочерком в графе «Причины смерти». Дочь вспоминает отца всегда в светлых тонах, а сын Олег обсуждать эту тему неизменно отказывался.

«Я очень много сделал для Победы. »

На суде Павленко не признал себя виновным в подрыве экономической мощи государства «Я очень много сделал для Победы. » – говорил он. Эту точку зрения разделяет и экономист Марк Массарский, который в 2009 году заявил: «Я думаю, что если выносить экономический вердикт, то он должен быть таким: «Невиновен!» Более взвешенно подошел к оценке деятельности Павленко военный судья в отставке Вячеслав Звягинцев, который, не отрицая, что УВС много и хорошо строило, обратил внимание на серьезные общеуголовные преступления, совершенные Павленко: «Конечно, же, он преступник с точки зрения закона».

До сих пор остается открытым вопрос о том, почему стало возможным десятилетнее существование фиктивной воинской части. Военный эксперт, бывший сотрудник органов госбезопасности Дмитрий Окунев считает, что Павленко – агент НКВД, и обращает внимание на то, что строительный отряд получил стрелковое оружие именно с разрешения органов госбезопасности под предлогом охраны дорожных рабочих УВС на Западной Украине от нападений бандероцев. Другие исследователи этой истории утверждают, что Павленко умел убедить окружающих в том, что строительство дорог – прикрытие, основная, стратегическая, деятельность его УВС строжайше засекречена. Эту версию должно было подкреплять наличие в управлении «особого отдела», который возглавлял Юрий Константинер, свояк Павленко.

ПОКА ДРУГИЕ ВОЕВАЛИ. Афера «полковника» Павленко. Дело о фальшивой воинской части и преступнике № 1 в СССР .

Советский период истории считается временем, практически не знавшим организованной преступности. Однако именно на этот период, причём на самый жёсткий и закрытый его отрезок , позднесталинский пришлась деятельность преступной организации, не имевшей аналогов ни до, ни после. и продолжавшейся 11 лет, нанесшей 38 миллионов рублей ущерба.

Фальшивые печати из материалов дела

Под неусыпным надзором вездесущих органов группа товарищей в течение 11 лет зарабатывала огромные деньги, прикинувшись воинским подразделением.

Прирожденный беглец

Николай Максимович Павленко родился в селе Новые Соколы Киевской губернии Российской империи в 1912 году в семье зажиточного крестьянина, уже имевшего шестерых детей, а также две мельницы в собственности. По всей видимости, Коля был не слишком привязан к своим домашним, так как в 14 лет сбежал из дома и отправился в Минск. Правда, некоторые исследователи усматривают в этом поступке первое проявление феноменального чутья криминального вундеркинда, так как вскоре после его отъезда отца раскулачили и арестовали.

Не дожидаясь, когда отца раскулачат, в 1928 году шестнадцатилетний подросток ушел из дома в город Чтобы устроиться на работу, приписал к своему возрасту четыре года. Впоследствии Павленко не раз использовал в поддельных документах этот способ: изменял год и место рождения. Поступил в инженерно-строительный институт, но, проучившись два года, бросил.

Сотрудники НКВД, некто Керзон и Сахно, привлекли его «к разработке материалов против троцкистов Волкова и Афанасьева» и как «сознательного» и «преданного» рекомендовали в серьезную организацию — Главвоенстрой. С двумя курсами института молодой Павленко успешно справлялся с работой прораба, старшего прораба, заведующего стройучастка. Уже тогда Николай Максимович хорошо освоил методику приписок, научился «работать» с документами и, что самое главное, понял, что под крышей военного ведомства можно хорошо погреть руки

В столице Белорусской ССР Павленко начал работать дорожным строителем, выбрав себе профессию на всю оставшуюся жизнь. Тогда же он впервые подделал документы, приписав себе четыре года (из-за чего впоследствии многие биографы стали датировать его появление на свет 1908 годом). Это помогло ему раньше времени поступить в политехнический институт, где он изучал всё то же дорожное дело. Однако образовательный процесс продолжался всего два курса: Павленко снова сбежал, и снова избегая проблем с властями, начавшими расследовать его социальное происхождение.

Объявился он только через пять лет, в 1935-м, когда был арестован в городе Ефремов Тульской области за хищение социалистической собственности. Тремя годами ранее вышел печально известный сталинский закон “о трёх колосках”, и Павленко ждали большие неприятности, но он сумел выкрутиться, став информатором НКВД и написав доносы на двух своих коллег. Тех репрессировали как “троцкистов”, а его рекомендовали для работы в Главвоенстрой — весьма привилегированное место, куда попадали только избранные.

Мошенник и война

Именно в Главвоенстрое, успешно продвигаясь по карьерной лестнице, аферист и встретил войну.

Июнь 1941 года Николай Павленко встретил в форме воентехника 1-го ранга со »шпалой» в петлице Стрелковый корпус, в котором он служил, с тяжелыми боями отходил на восток.

Как специалиста по военному строительству, его назначили помощником инженера 2-го стрелкового корпуса, воевавшего на Западном фронте. Однако защищать Родину Павленко не понравилось, и спустя четыре месяца, когда его подразделение отступило в район Вязьмы, он подделал документы и отправился в липовую командировку, прихватив с собой сержанта-шофёра на служебном грузовике.

Благополучно миновав посты заградотрядов, Павленко и его сообщник добрались до Калинина (ныне — Тверь). Здесь у него были родственники, знакомые по прежней работе в строительной артели. Казалось бы, дезертиру лучше бы затаиться, «лечь на дно», обзавестись поддельными документами, освобождавшими его от призыва, и спрятаться в тихой конторе Но Павленко замыслил невероятное, особенно если учесть обстановку всеобщей подозрительности во время войны, — создать собственную воинскую часть.

Обдумывая свои дальнейшие действия (а, с учётом дезертирства в военное время, подумать было над чем) Павленко в итоге и пришёл к главной идее своей жизни. Сообщается, что это случилось на пьянке в подмосковном Клину, где собрались бывшие сослуживцы афериста по строительным организациям — люди, также не обделённые сомнительными талантами. Один из них, резчик по дереву Людвиг Рудниченко, прямо во время застолья в шутку вырезал из подошвы резинового сапога гербовую печать и штампы, на которых было написано “Участок военно-строительных работ Калининского фронта №5”. В этот момент план в голове у Павленко сложился окончательно.

Имея в распоряжении только угнанный армейский грузовик, а также несколько лошадей с повозками и несколько человек личного состава, мошенник организовал ни много ни мало собственную воинскую часть.

За взятку продуктами в калининской типографии были отпечатаны бланки, продаттестаты, командировочные удостоверения и другие документы .

Обмундирование закупили на базарах

Были налажены связи с некоторыми работниками швейной фабрики имени Володарского и Калининской облпромкооперации Из проверенных людей Павленко сделал «офицеров», а себе присвоил для начала звание военного инженера 3-го ранга. По сфабрикованным официальным письмам — на бланках с печатью — командир «УВСР-5» добился, чтобы из военной комендатуры города к нему для прохождения дальнейшей службы направляли отставших от своей части или выписанных после ранения из госпиталя рядовых бойцов

Дело оставалось за малым — найти достаточно рабочей силы. Эту проблему Павленко с блеском решил, договорившись с военным комиссаром города о направлении в его часть военнослужащих, отставших от своих подразделений или только что выписанных из госпиталя. Видимо, здесь не обошлось без взятки — способа ведения бизнеса, который главный герой впоследствии использовал по максимуму.

Однако дело требовало более надежного прикрытия. Молодой, энергичный, интеллигентного вида военный инженер 3-го ранга внушал доверие окружающим. Пообещав начальнику одного из эвакопунктов врачу 1-го ранга Биденко бесплатно отремонтировать строения, Павленко добился его согласия взять под свое покровительство «УВСР-5» и даже зачислить бойцов на все виды довольствия эвакопункта.

Вскоре был заключён и первый строительный контракт — с начальником местного эвакуационного пункта, военным врачом Биденко. В обмен на бесплатные услуги тот согласился обеспечивать “УВСР” всем необходимым. Потянулись и другие городские заказы, под которые организация открыла счёт в Госбанке. А после того, как Калининский фронт был расформирован, Павленко сумел пристроить её к тылу 4-й воздушной армии с целью строительства аэродромов. Для этого талантливый руководитель договорился с неким подполковником Цыплаковым. Таким образом, этап становления был закончен, структура — легализована и, более того, облечена важными функциями в деле разгрома захватчиков. Шла осень 1942 года.

После ликвидации Калининского фронта часть Павленко перебралась под крыло 12-го РАБа (район авиационного базирования), где его люди также были зачислены на все виды довольствия. Эту операцию он провернул за крупную взятку осенью 1942 года, подкупив некоего подполковника Цыплакова.

Часть Павленко, поменявшая вывеску на «УВР-5», двигалась вслед за наступающими советскими войсками, сохраняя безопасное расстояние до передовой. На пути до границы СССР люди Павленко заработали по договорам около миллиона рублей. Для увеличения объема выполняемых работ требовалось пополнение. Тогда Павленко начал вербовать солдат, отставших от своих частей. «Ты дезертир! Тебя надо судить! Под расстрел пойдешь! — кричал Павленко на проштрафившегося бойца Но потом, сменив гнев на милость, добавлял: — Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю. Оставайся в моей части. » Начальник штаба «УВР» М Завада говорил: «Людей вербовали, как правило, из лиц, отставших от воинских частей. Шоферов брали вместе с машиной. Когда подходили к советской госгранице, в «УВР» было более двухсот человек. Половина из них — дезертиры и лица, укрывавшиеся от призыва в действующую армию».

Пока другие воевали.

За три года, прошедших до Победы, часть Павленко добилась настоящего процветания. Только на территории Советского Союза по договорам она получила около миллиона рублей, а численность её достигала двух сотен. Вместе со стремительно наступающей армией “УВСР” (или “УСР”, или “УВР” — названий было несколько) дошла до самой Германии, где занималась откровенными грабежами. При этом, чтобы избежать подозрений, Павленко иногда наказывал “мародёров” в своём подразделении. Однажды он, как следует из материалов дела, расстрелял трёх человек, причём сделал это лично.

Войну доблестное “строительное управление” закончило в немецком Штутгарте.

Уже после победы набравший силу и обнаглевший командир «УВР» с помощью обмана и крупных взяток установил связи с военпредами Управления вещевого и обозного снабжения Министерства обороны СССР, а также с представителями временной военной комендатуры Штутгарта и получил в свое распоряжение железнодорожный эшелон из тридцати вагонов Помимо десятков тонн муки, сахара, круп и сотен голов домашнего скота, на нем вывезли десять грузовиков, пять тракторов, несколько легковушек и другую технику. На родину банда возвращалась с богатой добычей, с орденами и медалями. По фиктивным документам о мнимых подвигах бойцов «УВР» Павленко получил свыше 230 наград, которые раздал своим наиболее отличившимся соратникам. Себя же наградил двумя орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями.

Чтобы вывезти всё “накопленное” за это время имущество, Павленко сумел договориться с военным комендантом города о выделении железнодорожного состава из 30 (!) вагонов. На них было вывезено самое разнообразное добро: от автомобилей и крупного рогатого скота до аккордеонов и швейных машинок. Оно распродовалось ещё по пути состава, в Польше и Белоруссии, а окончательно было реализовано на родных рынках Калининской и Тульской областей

Вместе с награбленным вернулась домой и сама часть. При этом предприимчивый начальник выхлопотал для своих подчинённых аж 230 (!) единиц наград. Не обидел Павленко и себя, нацепив на грудь четыре ордена (Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды и Боевого Красного Знамени) и медали

Наградной лист Павленко

По возвращении в Калинин Павленко сразу же демобилизовал всех, кто ничего не знал о преступном характере подразделения.

В поисках новых приключений

По возвращении на Родину часть расположилась на территории Щекинского района Тульской области. За это Павленко подарил областному военкому автомобиль. В 1946 году, когда всё имущество было сбыто, командир решил расформировать своё доблестное подразделение. При помощи того же военкома всех участников “демобилизовали”, а также щедро премировали. Рядовые и сержанты получили по 7-12 тысяч рублей, офицеры — по 15-25. Себе же Павленко выплатил 90 тысяч. В чём в чём, а в прижимистости легендарного афериста обвинить было нельзя.

На вырученные деньги Павленко купил себе два дома — в Калининской и Харьковской областях — а также 4 (!) автомобиля марки “Победа”, после чего зажил мирной жизнью с женой и дочерью.

Оставив в Калинине часть вывезенной техники, Павленко создал и возглавил гражданскую строительную артель «Пландорстрой». Но под его руководством уже не было сообщников — они разъехались по разным городам, а без них трудно было поставить дело с размахом.

Но вскоре неугомонное нутро снова позвало в путь-дорогу. В 1948 году вместе с новой любовницей Надеждой Тютюнник — бывшей продавщицей, отсидевшей два года за растрату — Павленко покинул Калинин, прихватив с собой 400 тысяч рублей из артельных средств. За это он был объявлен во всесоюзный розыск, что, однако, не помешало осуществлению его дальнейших планов.

Скоро во Львов по его вызову съехались другие «офицеры», прибыл и умелец Рудниченко, который быстро изготовил печати и штампы. Так появилась «УВС-1» (Управление военного строительства) со множеством строительных филиалов в западных областях страны.

Влюблённые переехали в Западную Украину, в славный город Львов, куда великий махинатор вызвал своих подельников. Там состоялась реинкарнация “строительного управления”. Тот же умелец Рудниченко изготовил печати и штампы, вновь были отпечатаны бланки документов, и всё завертелось по старой схеме. Но с куда большим размахом.

Располагая большими деньгами, Павленко считал себя неуязвимым. У него было безошибочное чутье на продажных чиновников. Располневший и импозантный полковник (это звание он присвоил себе в 1951 году) давал взятку даже за решение пустякового вопроса. Он был своим в местных органах власти. Его уважали, с ним считались. Павленко отбирал себе охрану через местные органы МГБ, которые тщательно проверяли кандидатов на предмет отсутствия связи с бандеровцами.

Всего за четыре года своей деятельности в новой ипостаси организация заключила 64 договора на общую сумму 38 миллионов 717 тысяч 600 рублей. Были открыты счета в 21 отделении Госбанка, с которых сняли 25 миллионов рублей. Деятельность “управления” велась на территории шести союзных республик: Украинской, Молдавской, Белорусской и трёх прибалтийских. Павленко вращался в высоких кругах, появляясь на торжественных мероприятиях и парадах рядом с представителями власти. Его часть ничем не отличалась от настоящей: она была вооружена, жила по уставу и имела образцово-показательный внешний вид. В 1951 году аферист присвоил себе звание “полковника”.

Работа “фирмы” велась по строго капиталистическим принципам: Павленко платил нанятым специалистам зарплаты в три-четрые раза выше государственных. Он был несказанно щедр на взятки, а также на угощения, всегда рассчитываясь за роскошные обеды с нужными людьми в ресторанах, причём поражая их суммами, которые оставлял на столе.

Для того, чтобы отвадить излишнее любопытство, Павленко использовал ещё один эффективный приём. Он всегда намекал, что гражданское строительство — только верхушка айсберга, а на самом деле они с товарищами выполняют заказы таинственных и могущественных “органов”. Причём каких именно, не говорил, что создавало ещё более сильное впечатление.

Крах “полковника” Павленко

И всё же, в один ужасный для Павленко день, его отлаженная схема дала сбой.

После войны проводились кампании по подписке на государственный заем. Чтобы создать видимость настоящей воинской части, Павленко и его «офицеры» скупали на «черном рынке» облигации .

В части — то ли для большей правдоподобности, то ли из мошеннических побуждений — распространялись облигации госзайма, и один из работников недополучил их, после чего отправил письмо с жалобой на имя маршала К. Е. Ворошилова. Делу неожиданно дали ход, и следователи военной прокуратуры, куда оно было направлено, с огромным удивлением выяснили, что указанная в письме воинская часть не значится в списках ни Министерства обороны, ни спецслужб.

Проверка была продолжена, и в короткий срок удалось выяснить, что «УВС-1» существовала совершенно легально. Более того, она имела обширную разветвленную структуру: подчиненные «УВС-1» стройучастки и площадки размещались в Молдавии, Белоруссии, в прибалтийских республиках.

Штаб части, располагавшийся в Кишиневе, ничем не отличался от настоящего:

здесь было и знамя части с посменными часовыми возле него, и оперативный дежурный, начальники различных служб, и вооруженная охрана в форме рядовых и сержантов Советской Армии, не допускавшая на территорию никого из посторонних под предлогом секретности объекта.

Реальной личностью оказался и командир части «полковник» Павленко. Крепкий, подтянутый, интеллигентного вида человек в очках, он не только не скрывался от посторонних, но и красовался в праздничные дни на трибунах и в президиумах рядом с «отцами» города.

После этого за Павленко установили слежку, а вскоре накрыли всю преступную сеть сразу. Это произошло 14 ноября 1952 года.

Захваченные врасплох «бойцы» Павленко не оказывали вооруженного сопротивления. В результате операции были задержаны более 300 человек, из них около 50 так называемых офицеров, сержантов и рядовых. Были арестованы сам «полковник» и его правая рука «начальник контрразведки майор» Ю. Константинер.

Он и раскрыл оперативникам возможное местонахождение босса. Павленко арестовали на конспиративной квартире в Кишинёве 23 ноября вместе с любовницей. Рядом с ним нашли генеральские погоны — видимо, готовилось очередное “повышение”.

В процессе ликвидации фиктивной военно-строительной части были обнаружены и изъяты 3 ручных пулемета, 8 автоматов, 25 винтовок и карабинов, 18 пистолетов, 5 гранат, свыше 3 тысяч боевых патронов, 62 грузовых и 6 легковых автомашин, 4 трактора, 3 экскаватора и бульдозер, круглые печати и штампы, десятки тысяч различных бланков, множество фальшивых удостоверений личностей и техпаспортов.

Для расследования дела была создана бригада из ответственных работников ГВП во главе с В. Маркалянцем, Л. Лаврентьевым и опытных военных следователей с периферии. Но даже высококлассным профессионалам потребовалось два с половиной года (включая судебное разбирательство), чтобы полностью восстановить криминальный портрет Павленко и активных соучастников задуманного им предприятия.

Александр Тихонович Лядов — один из следователей, занимавшихся делом Павленко, рассказывал: «Дело это было сверхсекретное. В 1952 году я работал старшим следователем прокуратуры Центрального округа железных дорог. После допросов арестованных и свидетелей мы сдавали протоколы старшему группы, и портфели с делом опечатывались. В ходе следствия пришлось выехать в Ровенскую область.

В городе Здолбунове «воинская часть» Павленко строила подъездные пути к восстанавливаемому цементному и кирпичному заводам.

Должен сказать, строил он отлично. Приглашал специалистов со стороны, по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не уедет, пока их не исправят.

После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, принародно.

Тогда многие рабочие получали 300—500 рублей в месяц. А Павленко мог отдать сотню на газету. Но я об этом никому не рассказывал, все равно не поверили бы.

Или вот такой эпизод. На допросе одного начальника главка задаю вопрос:

вы знали, что Павленко делает дорогие подарки должностным лицам и их женам? Неужели это не вызывало у вас подозрений? Тот в сердцах отвечает: «Ну как мне могло прийти в голову, что Павленко жулик, если во время праздничного парада он стоит на трибуне рядом с областным руководством, которое его хвалит за работу, ставит в пример хозяйственникам. «

«Сидим мы с ним в ресторане, — продолжает начальник главка, — я про себя подсчитываю, сколько мне придется заплатить. А Павленко, словно читая мои мысли, заявляет:

«Я плачу! Ты сколько получаешь? Тысячи две, не больше?» У меня само собой вырвалось: «А вы сколько9» Он засмеялся и так небрежно: «Десять тысяч. Эту работу гражданскую мы делаем между прочим, а основная у нас секретная» — тут я язык и прикусил, не решился дальше расспрашивать.

“Мы просто строили как умели”

Следствие продолжалось аж два года. За это время успел умереть Сталин и прийти к власти Хрущёв. Наконец, в ноябре 1954-го начался судебный процесс. Он шёл ещё пять месяцев. Павленко и его соратников обвиняли в антисоветской агитации, однако доказательств этому найдено не было. Сам главный обвиняемый говорил следующее: «Мы не вели антисоветской деятельности, мы просто строили как умели, а умели строить мы хорошо». И с этим было трудно спорить. Все работы, за которые бралось подразделение Павленко, выполнялись на совесть. Да, при этом практиковались приписки и присвоение государственного имущества, но против самой советской власти аферист ничего не имел.

Однако суд всё равно приговорил 40-летнего Павленко к смертной казни, обвинив его в подрыве государственной промышленности в контрреволюционных целях. Учитывая, что все остальные фигуранты дела получили только тюремные сроки от 5 до 20 лет, можно смело предположить, что расстрелять легендарного преступника решили вовсе не за посягательства на завоевания революции, чего не было и в помине. А за то, что он доказал, что даже в системе тотального контроля, установленной при Сталине и считающейся едва ли не эталоном железного порядка, было столько бардака и лазеек для коррупции, что один человек мог избегать наказания целых 11 лет. При этом не прячась от властей, а развив бурную деятельность у всех на виду и став респектабельным членом общества.

Образ полковника Клименко из сериала “Чёрные волки”, сыгранного Владимиром Юматовым, основан на биографии Павленко

Интересно, что партийные и советские чиновники, обвинённые в связях с Павленко, отделались очень легко. Например, министр пищевой промышленности Молдавии Кирилл Иванович Цуркан получил всего лишь выговор. Такое же “наказание” постигло секретарей Тираспольского и Бельского горкомов КПСС. Никто из более высокопоставленных лиц в деле не фигурировал.

Ходили слухи о том, что с Павленко был связан тогдашний руководитель Молдавии Леонид Брежнев, однако никакого развития они не получили.

На суде несостоявшийся генерал сказал:

«Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации». И далее заявил. «Заверяю суд, что Павленко еще может быть полезен и он вложит свою лепту в организацию работ. » Однако приговор трибунала Московского военного округа от 4 апреля 1955 года был суров: «полковник» Павленко был приговорен к высшей мере наказания, а шестнадцать его «офицеров» — к лишению свободы сроком от 5 до 25 лет.

Вынесенный военным трибуналом приговор обжалованию не подлежал.

День, когда его привели в исполнение, а также место захоронения советского афериста №1 остаются неизвестными.