Статья увс рф 13 14

Статья увс рф 13 14

11. Приведение военнослужащих к Военной присяге (принесение обязательства) осуществляется в соответствии с положением, предусмотренным в приложении № 1.
Военнослужащий до приведения к Военной присяге (принесения обязательства) не может привлекаться к выполнению боевых задач (участию в боевых действиях, несению боевого дежурства, боевой службы, караульной службы) и задач при введении режима чрезвычайного положения и в условиях вооруженных конфликтов; за военнослужащим не могут закрепляться вооружение и военная техника, к военнослужащему не может быть применен дисциплинарный арест.
13. Военнослужащие в соответствии с законодательством Российской Федерации могут применять оружие лично, а командиры (начальники) приказать подчиненным применить оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости в следующих случаях:
для отражения вооруженного либо группового нападения на охраняемые государственные и военные объекты, а также на расположения воинских частей и подразделений, здания и сооружения воинских частей, воинские эшелоны, колонны машин, единичные транспортные средства и караулы, если иными способами и средствами их защитить невозможно;
для пресечения попытки насильственного завладения вооружением и военной техникой, если иными способами и средствами их защитить невозможно;
для защиты военнослужащих и гражданских лиц от нападения, угрожающего их жизни или здоровью, если иными способами и средствами защитить их невозможно;
для задержания лица, совершившего противоправные действия и оказывающего вооруженное сопротивление, а также вооруженного лица, отказывающегося выполнить законные требования о сдаче оружия, если иными способами и средствами подавить сопротивление, задержать данное лицо или изъять у него оружие невозможно.
14. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни военнослужащего или других граждан или может повлечь иные тяжкие последствия: при отражении нападения с использованием оружия, боевой и специальной техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских или речных судов; при побеге из-под охраны с оружием либо на транспортных средствах, при побеге в условиях ограниченной видимости, а также при побеге из транспортных средств, с морских или речных судов во время их движения.
Военнослужащие имеют право использовать оружие для подачи сигнала тревоги или вызова помощи, а также против животного, угрожающего жизни или здоровью людей.
При применении и использовании оружия военнослужащий обязан принять меры для обеспечения безопасности окружающих граждан, а в случае необходимости оказать первую помощь пострадавшим.
Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни военнослужащего или других граждан, если иными способами и средствами отразить такое нападение или сопротивление невозможно.

Вопросы контроля и самоконтроля

К выполнению каких задач не может привлекаться военнослужащий до приведения к Военной присяге (принесения обязательства)?

В каких случаях военнослужащие могут применять оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости?

В каких случаях оружие может применяться без предупреждения лица, против которого применяется оружие?

В отношении кого запрещается применять огнестрельное оружие?

Статья увс рф 13 14

Порядок применения оружия военнослужащими устав 13 и 14 статьи:

13. Военнослужащие при исполнении обязанностей военной службы, а при необходимости и во внеслужебное время, в соответствии с законодательством Российской Федерации имеют право на хранение, ношение, применение и использование оружия.

Правила хранения оружия, условия и порядок применения его военнослужащими определяются настоящим Уставом и Уставом гарнизонной, комендантской и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации. При ношении и использовании оружия военнослужащие обязаны обеспечить его сохранность и исключить доступ к нему посторонних лиц.

Военнослужащие в соответствии с законодательством Российской Федерации могут применять оружие лично, а командиры (начальники) приказать подчиненным применить оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости в следующих случаях:

  • для отражения вооруженного либо группового нападения на охраняемые государственные и военные объекты, а также на расположения воинских частей и подразделений, здания и сооружения воинских частей, воинские эшелоны, колонны машин, единичные транспортные средства и караулы, если иными способами и средствами их защитить невозможно;
  • для пресечения попытки насильственного завладения вооружением и военной техникой , если иными способами и средствами их защитить невозможно;
  • для защиты военнослужащих и гражданских лиц от нападения , угрожающего их жизни или здоровью, если иными способами и средствами защитить их невозможно;
  • для задержания лица, совершившего противоправные действия и оказывающего вооруженное сопротивление, а также вооруженного лица, отказывающегося выполнить законные требования о сдаче оружия, если иными способами и средствами подавить сопротивление, задержать данное лицо или изъять у него оружие невозможно.

Командир (начальник), кроме того, имеет право применить оружие лично или приказать применить оружие для восстановления дисциплины и порядка в случае открытого неповиновения подчиненного в боевых условиях, когда действия неповинующегося явно направлены на государственную измену или срыв выполнения боевой задачи, а также при выполнении задач в условиях чрезвычайного положения.

14. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, за исключением случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни военнослужащего или других граждан или может повлечь иные тяжкие последствия: при отражении нападения с использованием оружия, боевой и специальной техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских или речных судов; при побеге из-под охраны с оружием либо на транспортных средствах, при побеге в условиях ограниченной видимости, а также при побеге из транспортных средств, с морских или речных судов во время их движения.

Военнослужащие имеют право использовать оружие для подачи сигнала тревоги или вызова помощи, а также против животного, угрожающего жизни или здоровью людей.

При применении и использовании оружия военнослужащий обязан принять меры для обеспечения безопасности окружающих граждан, а в случае необходимости оказать первую помощь пострадавшим.

Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни военнослужащего или других граждан, если иными способами и средствами отразить такое нападение или сопротивление невозможно.

О каждом случае применения или использования оружия военнослужащий докладывает командиру (начальнику).

Основания применения оружия военнослужащими при несении караульной службы. Статьи по предмету Административное право

ОСНОВАНИЯ ПРИМЕНЕНИЯ ОРУЖИЯ ВОЕННОСЛУЖАЩИМИ ПРИ НЕСЕНИИ КАРАУЛЬНОЙ СЛУЖБЫ

С.И. ЩЕРБАК

Необходимость обращения к данной теме обусловлена двумя обстоятельствами: фактами нападения на охраняемые караулами военные объекты, особенно в регионах с нестабильной обстановкой, и изменениями в области правового регулирования караульной службы . Особый интерес представляют правила применения физической силы, специальных средств и оружия , поскольку их соблюдение гарантирует успешное выполнение задач, а также исключает необоснованное привлечение военнослужащего к юридической ответственности. Абзац 3 ст. 115 Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации (далее — УГ и КС) устанавливает условную гарантию — «военнослужащие, несущие караульную службу, не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных настоящим Уставом случаях оружия или физической силы, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости». Военнослужащим следует изучить это положение, особенно его заключительную часть — знать все о необходимой обороне и крайней необходимости и не выходить за их пределы. Также необходимо учитывать, что новые положения нормативных правовых актов, регламентирующих применение оружия при несении караульной службы, требуют научного осмысления, разъяснения и корректировки. Некоторые результаты анализа указанных нормативных правовых актов и предложения по совершенствованию правового регулирования представлены в настоящей статье.
———————————
Имеется в виду утверждение Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. N 1495 Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации.
Далее по тексту (для краткости) оружие, за исключением случаев, когда речь будет вестись о других предметах, применяемых лицами, входящими в состав караула.
Утвержден Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. N 1495.

Поскольку оружие из перечня средств, допустимых к применению, является самым радикальным, обратим внимание прежде всего на правила его применения. По примерному подсчету правила, регламентирующие применение оружия лицами, входящими в состав караула, изложены в трех статьях Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации (далее — УВС) и в одиннадцати статьях УГ и КС, а также п. 3 приложения N 5 и п. 13 приложения N 14 к УГ и КС.
———————————
Статьи 13, 14 и 25 УВС.
Утвержден Указом Президента Российской Федерации от 10 ноября 2007 г. N 1495.
Статьи 158, 164, 189, 197, 204, 210, 211, 212, 213, 221, 337 УГ и КС.

Абзац 1 ст. 115 УГ и КС гласит: «Несение караульной службы является выполнением боевой задачи и требует от личного состава точного соблюдения всех положений настоящего Устава, высокой бдительности, непреклонной решимости и разумной инициативы». Следует согласиться с тем, что применение оружия в ходе несения караульной службы требует решимости. При этом важно, чтобы решимость основывалась на прочных знаниях правил применения оружия и уверенности в законности совершаемых действий. По мнению автора настоящей статьи, некоторые рассматриваемые положения чрезмерно усложнены излишними деталями и конкретизацией. Одновременно в тексте встречаются отсылки к абстрактному «законодательству Российской Федерации» (ст. 13 УВС, ст. 158 УГ и КС и др.). Представляется недопустимым в общевоинских уставах использовать отсылочные указания к правовым актам, имеющим большую юридическую силу, предписания уставов должны быть простыми и предельно конкретными, поскольку они адресованы широкому кругу исполнителей.
Правила, регламентирующие применение оружия при несении караульной службы, можно разделить на две группы: общие — содержатся в п. 4 ст. 1 Федерального закона от 27 мая 1998 г. «О статусе военнослужащих» и ст. ст. 13 и 14 УВС; специальные — содержатся в статьях УГ и КС. Отмеченные в предыдущем абзаце указания на необходимость применять оружие в соответствии с законодательством Российской Федерации к несению службы в карауле не относятся. Нет в настоящее время законодательного акта, регламентирующего правила применения оружия при несении караульной службы. Исключение составляет указание, предусмотренное ст. 337 УГ и КС, которая устанавливает, что «при выполнении задач, указанных в пунктах «а» — «г» статьи 332 настоящего Устава, на военнослужащих распространяются положения законодательства Российской Федерации о внутренних войсках в части, касающейся условий, порядка и пределов применения физической силы, специальных средств, оружия, боевой и специальной техники, гарантий личной безопасности, правовой и социальной защиты военнослужащих и членов их семей».
В общих и специальных правилах имеется пробел, касающийся установления случаев и условий применения оружия при несении караульной службы (по мнению автора настоящей статьи, случай и условия в совокупности образуют основание применения оружия, наличие которого придает действиям военнослужащего законный характер и исключает его ответственность за причиненный вред). Пробел заключается в том, что статья 13 УВС как содержащая принципиальные положения о правилах применения оружия военнослужащими конкретно не определяет, каким нормативным правовым актом установлены случаи применения оружия при несении караульной службы. В абз. 1 названной статьи указано, что военнослужащие при исполнении обязанностей военной службы, в соответствии с законодательством Российской Федерации, имеют право на хранение, ношение, применение и использование оружия (буквально трактуя данное правило, мы должны ожидать появления федерального закона о применении принуждения военнослужащими при несении караульной службы, как, впрочем, того требует ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации. Пока такого закона нет применение анализируемых норм УГ и КС выглядит проблематичным). В абз. 2 ст. 13 УВС указано, что УГ и КС определены только условия и порядок применения оружия. Заметим, что о случаях, при наличии которых допустимо применение оружия, не говорится. Абзац 3 той же статьи еще больше ужесточает требования. Он снова адресует к законодательству Российской Федерации и при этом устанавливает, что военнослужащие «могут применять оружие лично, а командиры (начальники) приказать подчиненным применить оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости в следующих случаях». Указание на обязательность соблюдения требований ст. ст. 37 и 39 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) о необходимой обороне и крайней необходимости в некоторой степени не согласовано с теми случаями и условиями применения оружия, которые установлены УГ и КС.
———————————
Случай — предусмотренный нормативным правовым актом факт противоправного поведения человека или животного, угрожающего жизни или здоровью людей, при наличии которого военнослужащий может применить оружие, если нет препятствий, именуемых условиями.
Условия — фактические обстоятельства, возникающие по воле участвующих в конфликте лиц или существующие независимо от их воли, которые в совокупности со случаями применения оружия обеспечивает правомерность его применения. Например, условием, допускающим применение оружие, является невозможность пресечь правонарушение иными специальными средствами. Условием, при наличии которого не допускается применение оружия, является совершение правонарушения женщиной, лицом с явными признаками инвалидности, несовершеннолетним, когда его возраст очевиден или известен.

И все же, как быть военнослужащим? Представляется, что необходимо руководствоваться требованиями УГ и КС, учитывая некоторые рекомендации, о которых пойдет речь ниже. Анализируя положения УГ и КС, выявляем следующие случаи, при наличии которых лица, входящие в состав караула, могут применять оружие:
— нападение на охраняемые объекты;
— нападение на часовых;
— нападение на смену караульных (контрольно-охранную группу);
— нападение на караульное помещение;
— непосредственная угроза нападения (физического воздействия) на охраняемые объекты, часовых, смену караульных (контрольно-охранную группу) или на караульное помещение;
— возникновение беспорядков среди военнослужащих, содержащихся на гауптвахте;
— побег военнослужащих, содержащихся на гауптвахте;
— пересечение нарушителем запретной границы поста и невыполнение требования часового оставаться на месте.
Применение оружия возможно при наличии хотя бы одного из указанных случаев и обязательно при наличии предусмотренных УГ и КС условий, главными из которых являются следующие:
— состояние необходимой обороны (военнослужащий может применить оружие против нападающего для защиты себя, охраняемого объекта, других лиц, при этом не допуская превышения пределов, установленных ст. 37 УК РФ);
— состояние крайней необходимости (военнослужащий может, применяя оружие, причинить вред третьим лицам при условии, что других вариантов пресечь противоправные действия не имелось).
Только соблюдение двух указанных выше условий обеспечивает законность в действиях военнослужащего . А.П. Дмитренко утверждает, что существуют основания и пределы причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление . Однако в отношении задач караула, по мнению автора настоящей статьи, это обстоятельство не относится.
———————————
Достаточно подробный анализ нормативных правовых актов, регламентирующих действия военнослужащих внутренних войск МВД России, связанных с применением оружия, провел С.Е. Бязров. В его работе анализируются условия применения оружия с учетом требований правовых актов, регулирующих служебную деятельность внутренних войск МВД России. См.: Бязров С.Е. Уголовно-правовое регулирование правил применения оружия военнослужащими военно-полицейских формирований России. М., 2010. С. 83.
Дмитренко А.П. Институт обстоятельств, исключающих преступность деяния, в уголовном праве России: основы теории, законодательной регламентации и правоприменения: Автореф. дис. . докт. юрид. наук. М., 2010.

Дополнительно УГ и КС требуют соблюдать и другие условия, к которым относятся следующие:
— групповой характер нападения;
— угроза жизни военнослужащего или других граждан;
— предупреждение о намерении применить оружие, за исключением случаев, когда предупреждение невозможно (когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни людей или может повлечь за собой иные тяжкие последствия);
— применение нарушителями при нападении оружия, боевой и специальной техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских или речных судов;
— вооруженность военнослужащего, совершившего побег из-под охраны;
— использование военнослужащими, совершающими побег, транспортных средств;
— совершение побега из транспортных средств, с морских или речных судов во время движения;
— ограниченная видимость во время совершения побега;
— если лицо, назвавшееся начальником караула (помощником начальника караула, разводящим), оказалось неизвестным.
Наряду с условиями, допускающими применение оружия, УГ и КС устанавливает условия, исключающие либо ограничивающие применение оружия. К ним относятся следующие:
— запрещается применять оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни военнослужащего или других граждан, если иными способами и средствами отразить такое нападение или сопротивление невозможно;
— если пересечение запретной границы поста нарушителем произошло явно случайно;
— если применение оружия может причинить вред охраняемому объекту и третьим лицам.
Как уже отмечалось выше, некоторые случаи и условия, предусмотренные УГ и КС, не соответствуют требованиям закона. В частности, когда вследствие применения оружия причинены смерть или другой вред, который содержит признаки преступления, то оцениваться правомерность действий военнослужащего будет исходя из требований ст. ст. 37 и 39 УК РФ. Например, если часовой окажется в ситуации, предусмотренной вторым предложением абз. 3 ст. 211 УГ и КС (нарушитель, пытавшийся приблизиться к охраняемому объекту, обратился в бегство), то применять оружие в виде производства выстрела или пытаться другим способом с помощью оружия или физической силы лишить его жизни или причинить вред его здоровью нельзя, иначе будет налицо превышение пределов необходимой обороны. С учетом обстановки часовой вправе догнать нарушителя, задержать его и только при сопротивлении применить силу, равную силе противодействия. Аналогично следует оценивать ситуации, предусмотренные ст. ст. 189, 212 УГ и КС.
Требует корректировки ст. 210 УГ и КС на предмет исключения внутренних противоречий и обеспечения соответствия ее положений требованиям законодательства о необходимой обороне и крайней необходимости.
Первое противоречие заключается между предписываемыми статьей обязанностью часового применять оружие и требованием при этом не причинить вред охраняемому объекту и третьим лицам. Гарантировать, что вред будет исключен, никто не может. Как известно, «пуля — дура!». Но военнослужащий обязан применить оружие! Единственное, что он должен сделать, — это стремиться к тому, чтобы не превысить пределы крайней необходимости (ст. 39 УК РФ).
Второе противоречие состоит в том, что собой представляет применение оружия: право или обязанность. Во всех других анализируемых нами статьях применение оружия рассматривается в качестве права военнослужащего, как крайняя, исключительная мера, к которой следует прибегать только тогда, когда исчерпаны все другие возможности для пресечения нарушения. Если нападение можно пресечь с помощью физической силы или специальных средств, то применение оружия может привести к тяжким последствиям и, следовательно, к превышению пределов необходимой обороны. Обязывать причинять вред в случаях, когда его можно избежать, недопустимо.
По вышеуказанным причинам представляется, что ст. 210 УГ и КС следует изложить в новой редакции, существенно ее упростив: «Часовой имеет право применить оружие без предупреждения в случае нападения на него или на охраняемый им объект, при отсутствии возможности пресечь нападение другими средствами».
Представляется целесообразным устранить еще одно формальное несоответствие между предписаниями УГ и КС. Так, ст. 209, устанавливая запреты, в том числе запрещает часовому разговаривать. В то же время ст. ст. 211 и 212 обязывают часового делать «окрики», «предупреждения» и отдавать «приказания». Нормативные правовые акты, тем более такие как общевоинские уставы, должны быть внутренне непротиворечивыми и последовательными.
Обобщая вышеизложенное, отметим, что правила несения караульной службы требуют уточнения прежде всего в отношении главного — точного установления оснований (случаев и условий) применения оружия. Простые и эффективные правила обеспечат их понимание военнослужащими, а следовательно, повысят уверенность в правомерности своих действий с оружием, что в конечном счете повысит надежность охраны объектов и в целом безопасность государства.

Наша компания оказывает помощь по написанию курсовых и дипломных работ, а также магистерских диссертаций по предмету Административное право, предлагаем вам воспользоваться нашими услугами. На все работы дается гарантия.

Научная электронная библиотека

2.3.2. Анализ правил применения оружия военнослужащими внутренних войск в качестве воинского формирования, регламентированных общевоинскими уставами в соотношении с обстоятельствами, исключающими преступность деяния

Для воинского формирования правила применения оружия содержатся в Дисциплинарном уставе (ст. 9), Уставе внутренней службы (ст.ст. 13, 14, 25) и в Уставе гарнизонной и караульной служб (ст.ст. 78, 88, 115, 144, 158, 159, 189, 197, 204, 210, 211-213, 221-223, 291, 332, 337-340, ст.ст. 13, 14 Приложения № 14 Устава).

Анализ данных норм на предмет их соотношения с ОИПД будет производиться раздельно применительно к каждому из общевоинских уставов, что обусловлено особенностями их юридической конструкции.

Дисциплинарный Устав и Устав Внутренней Службы Вооруженных Сил России

Основания применения оружия

Статья 9 Дисциплинарного Устава и часть 4 статьи 13 Устава Внутренней Службы регламентируют право командира (начальника) применять оружие для восстановления дисциплины и порядка.

Две данные статьи в качестве объекта правовой зашиты предусматривают воинскую дисциплину и порядок как первостепенные принципы, обеспечивающие эффективность государственного управленческого воздействия на военную социальную систему. Т.е. оружие может быть применено для защиты государственных интересов от посягательств на принцип единоначалия в армии. Внешне данная норма может быть отнесена к необходимой обороне вышеуказанных объектов уголовно-правовой охраны. Кроме того, если в означенных целях командир приказывает применить оружие своему подчиненному, то в действиях подчиненного может усматриваться правомерное исполнение приказа. Если законность приказа, в предусмотренной нормой обстановке, не вызывает вопросов с точки зрения условий правомерности предусмотренных ст. 42 УК РФ, то в отношении необходимой обороны имеются определенные сомнения. И в первую очередь, по признакам, содержащимся в ч. 2 ст. 37 УК РФ: «Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства». В данной норме (ст. 9 ДУ и ч. 4 ст. 13 УВС) отмечаем формальное несовпадение с необходимой обороной по признаку несоответствия действий посягающего (нарушителя воинской дисциплины и порядка) и возможному причинению ему смерти. Таким образом, налицо расширение условий соразмерности причиняемого в результате оборонительных действий вреда по сравнению с регламентированными уголовным законом. И это представляется именно той ситуацией, которую подразумевает законодатель. Однако в случае нарушения воинской дисциплины и порядка, сопряженного с непосредственной угрозой жизни, ситуация приобретает качественно другой характер — классическое состояние необходимой обороны. Характерным является следующий пример: В период проведения антитеррористической операции в Северо-Кавказском регионе военнослужащий, несший службу на КПП, расположенном на одной из дорог федерального значения, заварил собранную у дороги коноплю, употребив приготовленный напиток, привел себя в состояние наркотического опьянения, и на фоне возникших галлюцинаций открыл огонь по своим сослуживцам. В этой ситуации начальником наряда по КПП было применено оружие и подчиненному причинена смерть.

Другие обстоятельства определяющие пределы и условия правомерности применения оружия рассматриваемых норм (ст. 9 ДУ и ч. 4 ст. 13 УВС), ни как ни указывают на совпадение с условиями правомерности выше упомянутых ОИПД в силу несоотносимости их по механизму причинно-следственных детерминант, определяющих непосредственностью угрозы жизни кому-либо персонально в этих условиях. В качестве таких обстоятельств выделяются четыре комплекса специальных правовых режимов: боевая обстановка,[1] государственная измена, срыв выполнения боевой задачи и режим чрезвычайного положения. Конкретно данные правовые режимы не соответствуют формальному признаку наличности соразмерной для причинения смерти (применения оружия) опасности, исходящей от военнослужащего, проявившего неповиновение в указанных правовых режимах.

Формулировка ст. 39 УК говорит о крайней необходимости как о невозможности устранить опасность другими средствами. В этом смысле применение оружия командиром (начальником) внешне выглядит как именно такая ситуация. Однако опять возникает вопрос о соразмерности грозящей опасности с возможностью причинения смерти. Следуя букве закона, причинение вреда в состоянии крайней необходимости, если вопрос касается жизни, может иметь место только по принципу «коллизии жизней»[2] (хотя существуют и другие точки зрения).[3] Каждое из условий, разрешающих применение оружия командиром (начальником), может в потенциале создавать угрозу жизни многих людей. Но отсутствие наличности угрозы чьей-либо жизни в данный непосредственный момент дает основание для констатации факта несоответствия правила ст. 9 ДУ и ч. 4 ст. 13 УВС условиям правомерности причинения вреда при крайней необходимости.

Главным и первым условием, дающим право командиру (начальнику) применять оружие по ст. 9 ДУ, является неповиновение или сопротивление (причем открытое) подчиненного. Во-первых, поведенческий акт в таких формах является бездействием (в крайнем случае, не является атакующим действием). Как известно преобладающей точкой зрения по форме посягательства при необходимой обороне является действие.[4] Имеющиеся разногласия о том, что обороняться можно и от общественно опасного посягательства в форме бездействия,[5] окончила современная формулировка ст. 37 УК РФ, связывающая посягательство с насилием (активным действием — С.Б.) опасным для жизни или здоровья. Тем не менее, идентифицировать право командира (начальника) на применение оружия с тем или иным ОИПД не представляется возможным по выявленным несовпадениям условий правомерности причинения вреда посягающему на охраняемые законом интересы личности общества или государства. Еще в 1941 году В.М.Чхиквадзе указывал на то, что применение оружия с целью добиться повиновения представляет собой не необходимую оборону, а принуждением к повиновению.[6] Однако такого обстоятельства, исключающею преступность деяния, до настоящего времени уголовное законодательство не знает. Это еще одно доказательство несоответствия норм о применении оружия и ОИПД.

В ч. 3 статьи 13 УВС предусмотрены общие для всех категорий военнослужащих основания для применения оружия. Во всех этих случаях (как общее правило) законодатель говорит о применении оружия в качестве крайней меры. Четко различимое ограничительное условие причинения вреда в качестве крайней меры уголовным законом определены для института задержания преступника и для крайней необходимости. Однако последующий анализ показывает, что основания применения оружия в ст. 13 УВС предусматривают это ограничение и для случаев применения оружия, формально подпадающих и под признаки необходимой обороны.

Рассмотрим эти основания.

1) Для отражения вооруженного либо группового нападения на охраняемые государственные и военные объекты, а также на расположения воинских частей и подразделений, здания и сооружения воинских частей, воинские эшелоны, колонны машин, единичные транспортные средства и караулы.

В данном случае предусмотрено фактически два основания для применения оружия, во-первых, отражения вооруженного нападения, во-вторых, группового невооруженного нападения на перечисленные предметы посягательства, овеществляющие определенный круг личных и государственных интересов, охраняемых уголовным законом. По своей форме действие по отражению нападения соответствует необходимой обороне. Однако если вооруженное нападение имеет признак угрозы жизни, позволяющий в соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ причинять любой вред, то групповое невооруженное нападение прямо с угрозой жизни не связано и, следовательно, в соответствии с буквой уголовного закона не допускает причинение смерти в качестве правомерного вреда. Следовательно, следует констатировать случай выхода специальной нормы за рамки уголовно-правовой по признаку соразмерности вреда грозящего и вреда причиняемого.

2) Для пресечения попытки насильственного завладения вооружением и военной техникой.

Выражение «пресечение попытки насильственного завладения» является равнозначным выражению «отражение нападения с целью насильственного завладения». Т.е. налицо оборонительные действия. В отношении данного пункта применима выше произведенная аргументация. Оружие и военная техника являются меньшими ценностями, чем жизнь человека. Признак соразмерности возможного и причиненного вреда не совпадает с уголовно-правовым.

3) Для защиты военнослужащих и гражданских лиц от нападения, угрожающего их жизни или здоровью, если иными способами и средствами их защитить невозможно.

Необходимая оборона с причинением смерти может охватывать исследуемую ситуацию, если исключить угрозу здоровью. Угроза здоровью не дает право предпринимать оборонительные действия с причинением смерти. Указание на иные способы и средства защиты ограничивает пределы правомерности необходимой обороны, в первую очередь предусмотренные ч. 1 ст. 37 УК РФ. Фраза «если иными способами и средствами их защитить невозможно» является, как минимум, юридически избыточной.

1) Для задержания лица, совершившего противоправные действия и оказывающего вооруженное сопротивление, а также вооруженного лица, отказывающегося выполнить законные требования о сдаче оружия.

По всем признакам данная ситуация внешне соответствует задержанию лица, совершившего преступление (факт незаконной вооруженности и оказание вооруженного сопротивления может квалифицироваться как преступное деяние). В соответствии со ст. 38 УК РФ целями задержания являются доставление органам власти и пресечение совершения новых преступлений. Исходя из буквы ст. 38 УК РФ не предусматривает причинение смерти ни при каких условиях. При ближайшем рассмотрении вооруженное сопротивление задерживаемого лица с момента начала вооруженного противодействия трансформируется в посягательство, содержащее угрозу жизни задерживающего, т.е. состояние необходимой обороны.[7] Наличие у задерживаемого лица оружия, которое в момент задержания он возможно даже и не использует по назначению, с точки зрения автора, является достаточным основанием для применения против него огнестрельного оружия.

Часть 2 ст. 14 УВС предусматривает случаи так называемого использования оружия для подачи сигнала тревоги или вызова помощи, а также против животного, угрожающего жизни или здоровью людей. Нормы, имеющие такую же смысловую нагрузку, содержатся в п. «и» ст. 28 Закона о внутренних войсках и п.п. 2 и 3 ч. 2 ст. 15 Закона о милиции. Законом о внутренних войсках вопрос использования оружия против животного не регламентируется. Однако, возвращаясь к сделанному ранее анализу, следует повторить, что данная норма не предполагает применение оружия по человеку. Поэтому нет необходимости анализировать его в соотношении с ОИПД в аспекте причинения смертельных последствий.

Запреты на применение оружия предусмотрены ч. 4 ст. 14 УВС: «Запрещается применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден или известен, за исключением случаев совершения указанными лицами вооруженного либо группового нападения, угрожающего жизни военнослужащего или других граждан, если иными способами и средствами отразить такое нападение или сопротивление невозможно». В отличие от рассмотренной ч. 3 ст. 28 Закона о внутренних войсках в данных запретах отсутствует положение о вооруженном сопротивлении указанных лиц и неприменении оружия в местах большого скопления людей. Тем не менее, для полноты анализа следует повторить, что указанные исключения по отмене запретов на применение оружия не могут охватить весь спектр ситуационного многообразия, когда угроза жизни при посягательствах несовершеннолетних, женщин и инвалидов может быть и в иных в отличие от предусмотренных в ч. 4 ст. 14 УВС формах. Из чего следует, что военнослужащий имеет право применять оружие против этих лиц и в случаях, выходящих за рамки указанных в данной статье ограничений, если имеет место угроза жизни от их нападения в любой другой форме.

Порядок применения оружия

Положения общего характера, предусмотренные частями 1 и 2 ст. 13 УВС, уполномочивают военнослужащего при исполнении обязанностей военной службы, а при необходимости и во внеслужебное время, на хранение, ношение, применение и использование оружия, а также на хранение и применение оружие в соответствии с предписаниями УВС и Устава гарнизонной и караульной служб. Анализ данных норм и выводы по ним сделаны выше. Эти правила не соотносятся с обстоятельствами, исключающими преступность деяния, но ставят лицо за рамки уголовного преследования при установлении факта ношения и хранения оружия, если фигурантом является военнослужащий внутренних войск.

Часть 3 ст. 13 УВС содержит правило, в соответствии с которым военнослужащие могут применять оружие лично, а командиры (начальники) приказать подчиненным применить оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.

Указание на порядок применения оружия лично или по приказу командира (начальника) содержится и в части 4 данной статьи. Применительно к соответствующим положениям Закона о внутренних войсках, как показал предшествующий анализ, применение оружия по приказу командира (начальника) должно, во-первых, соответствовать требованиям ст. 42 УК РФ, а, во-вторых, принятие решения на применение оружия может означать только начальный момент открытия огня, при этом ответственность за обоснованное применение оружия возлагается на конкретного исполнителя (военнослужащего). Однако, если в Законе о внутренних войсках в отношении момента открытия огня принимается решение, то в ч. 3 ст. 13 УВС говорится о приказе на применение оружия. Это, с нашей точки зрения, смещает акцент об ответственности за правомерность действий по применению оружия на командира (начальника), не снимая её с исполнителя, при условии осознания им возможной противозаконности приказа. Исследования последних лет по совершенствованию уголовно-правового института исполнения приказа или распоряжения, хотя и обращают внимание на усиление ответственности лица, издавшего незаконный приказ,[8] но исключать уголовную ответственность исполнителя заведомо незаконного приказа или распоряжения не предлагают. В рассматриваемой нами ситуация, когда приказ командира (начальника) подкреплен ст. 9 Дисциплинарного устава и ч. 4 ст. 13 Устава внутренней службы, возлагать уголовную ответственность на подчиненного применившего оружие во исполнение незаконного приказа или распоряжения с нашей точки зрения представляется несправедливым.[9] Не посягая на положения Уставов Нюренбергского и Токийского трибуналов, другие, ранее упомянутые, решения ООН, следует все же обратить внимание, что исследования об уголовной ответственности подчиненного в соотношении с исполнением им незаконного приказа или распоряжения, когда его жизни угрожает непосредственная псевдо правомерная опасность, глубокому анализу не подвергались. При существующих условиях правомерности исполнения приказа или распоряжения ответственность в аспекте ситуации ч. 3 и 4 ст. 13 УВС несоответствий не содержит.

Что касается ограничения применения оружия рамками необходимой обороны и крайней необходимости, то, во-первых, абзац предусматривающий применение оружия «для задержания лица, совершившего противоправные действия и оказывающего вооруженное сопротивление и т.д.», формально соответствует ситуации задержания преступника и, таким образом, перечеркивает объективность формулировки. Во-вторых, само дальнейшее перечисление оснований применения оружия делает ее ничтожной по причине выхода за рамки необходимой обороны и крайней необходимости. Юридически достаточной, с точки зрения автора, выглядела бы следующая редакция: «Военнослужащие могут применять оружие лично, а командиры (начальники) принимать решение о применении оружия подчиненным в следующих случаях: . ».

Для ч. 1 ст. 14 УВС, содержащей норму о предупреждении применения оружия, будут уместны ранее сделанные выводы применительно к ч. 3 ст. 25 Закона о внутренних войсках: условие осуществления предупредительных действий является дополнительным действием, возлагаемым на военнослужащих как минимум при двух ситуациях, формально соответствующих условиям необходимой обороны и задержания преступника.

Часть 2 ст. 14 УВС обязывает военнослужащего, применившего оружие, предпринять меры для обеспечения безопасности окружающих граждан и оказать первую помощь пострадавшим. Соотносить данную норму с ОИПД представляется возможным так же, как это было произведено в отношении соответствующей нормы ч. 3 ст. 25 Закона о внутренних войсках. Т.е. акт оказания первой помощи и обеспечения безопасности окружающих непосредственно относится к правилам применения оружия, но никакого отношения к ОИПД не имеет.

Часть 2 ст. 25 УВС формулирует совершенно революционное привило, в соответствии с которым военнослужащим для исполнения специальных обязанностей военной службы предоставляются дополнительные права, на применение оружия в том числе. Эти права определяются федеральными законами, общевоинскими уставами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Прецедентов по этому поводу в правотворческой деятельности современность пока не знает. Поэтому трудно утверждать, о чем именно вели речь составители данного Устава. В аспекте же сравнения с обстоятельствами, исключающими преступность деяния, можно констатировать факт прямого указания нормативного акта, предоставляющего военнослужащим дополнительные, по отношению к имеющимся, права на применение оружия.

Устав гарнизонной и караульной служб

Сформулированные в Уставе гарнизонной и караульной служб (УГиКС) правила применения оружии для различных категорий военнослужащих по юридической конструкции отличаются от ранее рассмотренных. По этой причине сравнительный анализ будет произведен в порядке нумерации статей. Кроме того, параллельно мы рассмотрим положения регламентирующие применение оружия Наставлением по охране ВГО и СГ, в котором правила применения оружия регламентированы именно при исполнении обязанностей караульной службы по охране важных государственных объектов и специальных грузов.

Статьи 78 ч. 2, 88 ч. 1, 158, 197 УГиКС предоставляют право, соответственно, командиру дежурного подразделения, начальнику патруля, начальнику караула и разводящему применять оружие лично или составом подразделения, патруля, караула или смены караульных в определенных для данных категорий военнослужащих случаях. В аспекте сопоставления с ОИПД, в первую очередь, обращает на себя внимание формулировка «применять оружие лично или составом. » соответствующих находящихся под командованием подчиненных. В Наставлении ЧОН и СМВЧ (ст. 1.1.5.7) мы отмечали формулировку, что командиры и начальники «принимают решение о применении оружия». В УВС (ч. 3 и 4 ст. 13) говорится что военнослужащие (командиры) могут применять оружие лично, а «командиры могут приказать применять оружие» подчиненным в предусмотренных случаях. Говоря о грамматико-юридической составляющей формулировки «применять оружие составом» кого-либо, отмечаем, во-первых, сомнительную грамматическую конструкцию (возможно ли применять оружие составом кого-либо). Во-вторых, с точки зрения юридической применимости такого предписания, отмечаем отсутствие его персонализации и, как следствие, нарушение принципиального положения о личной ответственности каждого конкретного военнослужащего за обоснованность применения оружия. С нашей точки зрения юридически и грамматически приемлемой в анализируемых случаях могла бы быть следующая формулировка: « . применять оружие сам или принять решение о применении оружия . личным составом дежурного подразделения (патруля, караула или смены караульных)».

Тем не мене, беря во внимание смысловое содержание этих норм, и отвлекаясь от их грамматического толкования, в существующих редакциях ст. ст. 78, 88, 158 и 197 УГиКС не обнаруживается несоответствие с формальными признаками исполнения приказа или распоряжении (ст. 42 УК РФ).

Основаниями применения оружия в ч. 2 ст. 78 УГиКС предусмотрена ссылка на данный Устав и Устав Внутренней Службы Вооруженных Сил Российской Федерации. Беря во внимание предписание статьи 75 УГиКС о том, что дежурное подразделение гарнизона назначается на случай отражения нападения на военные городки и другие объекты, усиления гарнизонных караулов или срочного вызова при возникновении (угрозе возникновения) чрезвычайных ситуаций и т.д., ссылочный характер регламентации применения оружия личным составом дежурного подразделении является наиболее приемлемой формой, позволяющей избежать ненужного дублирования. Ссылочный характер данной нормы так же позволяет обратиться к сделанным ранее выводам по результатам сравнительного анализа в предыдущем абзаце.

Статья 88 УГиКС хотя и в качестве крайней меры, но предоставляет право начальнику патруля самому или составом патруля, в случае неповиновения или сопротивления военнослужащего при его доставлении в военную комендатуру гарнизона, а также для преодоления противодействия законным требованиям, применить к нему оружие. В данной ситуации допускается причинение смерти, хотя и в условиях задержания, лицу, не совершившему преступление. Но с точки зрения практики ситуация, когда начальник патруля вынужден применить оружие в исследованных случаях правомерного применения им оружия, соответствуют необходимой обороне. При исследовании данного вопроса на территории Северо-Кавказского региона в период проведения контртерростической операции была предпринята попытка ввести комендантское патрулирование с целью уменьшить количество людей незаконно использующих военную форму одежды. Из исследованных в тот промежуток времени случаев применения оружия в 12 из 14 случаях огонь открывался при обнажении задерживаемым огнестрельного или холодного оружия, т.е. при необходимой обороне[10]. Из этого следует, что сформулированные в ст. 88 правила формально предоставляют начальнику патруля более широкие права, чем необходимая оборона, задержание преступника и т.д.

Выше указывалось на специфику юридического конструирования норм УГиКС. Эта специфика проявляется уже при анализе ст. 88 УГиКС, где процессуальные и материальные нормы собраны в единый блок. Так в предыдущем абзаце мы рассмотрели основания для применения оружия, а часть вторая данной статьи предусматривает порядок его применения. Беря во внимание ранее произведенный анализ, следует заключить, что все эти нормы также по формальным признакам лежат за рамками ОИПД.

Отсутствие в действиях задерживаемого признаков преступления выводит все предписания данной статьи за рамки необходимой обороны и задержания преступника, а конструкцию статьи делает юридически избыточной. Достаточной и юридически корректной, с нашей точки зрения, выглядела бы следующая редакция всей ст. 88; «В случае неповиновения или сопротивления военнослужащего при его доставлении в военную комендатуру гарнизона, начальник патруля имеет право применить физическую силу или оружие сам или принять решение о применении физической силы или оружия личным составом патруля. При этом оружие применяется на основании и пределах предусмотренных ст. ст. 13 и 14 УВС».

В соответствии с ч. 1 ст. 115 УГиКС несение караульной службы является выполнением боевой задачи,[11] а военнослужащие (ч. 3 ст. 115), несущие караульную службу, не подлежат ответственности за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением в предусмотренных УГиКС случаях оружия, если при этом не было допущено превышение пределов необходимой обороны, а также в условиях крайней необходимости. Анализировавшиеся выше случаи юридически некорректного характера подобного рода формулировок можно отнести и к норме, содержащейся в ч. 3 ст. 115. А если так, то ставится под сомнение и исключение ответственности за перечисленные виды вредных последствий. Несколько забегая наперед, предлагается следующая редакция ч. 3 ст. 115 УГиКС: «Военнослужащие, несущие караульную службу, не несут ответственность за моральный, физический или имущественный вред, причиненный ими правонарушителю в связи с применением оружия или физической силы на основании и в порядке, предусмотренном настоящим Уставом».

Помимо предоставленного данным Уставом начальнику караула и разводящему права применять оружие лично или путем коллективных действий, нормами УГиКС персонифицируются основания и порядок применения оружия этими должностными лицами.

Так, в соответствии с ч. 1 ст. 158 УГиКС, «начальник караула имеет право применять оружие сам или составом караула в случае нападения на охраняемые объекты, часовых, смену караульных (контрольно-охранную группу) или на караульное помещение, а также в других случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации и настоящим Уставом». Предусмотренные здесь основания применения оружия формально сопоставимы с необходимой обороной. Однако соразмерными действия по отражению нападения на указанные объекты с причинением смертельных последствий могут быть допустимы только тогда, когда нападение осуществлялось с угрозой для жизни обороняющихся. Следовательно, по формальным признакам обнаруживаем несоответствие (превышение пределов необходимой обороны) с условиями правомерности необходимой обороны (ст. 37 УК РФ).

В ч. 2 ст. 158 УГиКС сказано, что применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение. В отличие от ранее рассмотренных норм, регламентирующих предупредительные действия для начальника караула, отсутствует правило исключения предупреждения, если оно неуместно или невозможно. Тем не менее, предупреждение, как нами было установлено ранее, может выступать в качестве условия правомерного причинения вреда только в условиях обоснованного риска (ст. 41 УК РФ). Следовательно, осуществление предупредительных действий является дополнительным действием, возлагаемым на военнослужащих при двух ситуациях, формально соответствующих условиям необходимой обороны и задержания преступника.

Правила применения оружия разводящим (ст. 197 УГиКС) не выходят за рамки правомерности, установленные для начальника караула. В то же время они не содержат каких-либо дополнительных предписаний. Следовательно, выводы сопоставления будут соответствовать содержащимся в ст. 158 УГиКС.

Из лиц состава караула правами только личного применения оружия пользуется часовой. В соответствии со ст. 204 УГиКС часовой есть лицо неприкосновенное. Одним из правовых гарантов его неприкосновенности является право на применение оружия в указанных в УГиКС порядке и случаях, имеющих форму правового алгоритма. Такая правовая конструкция свойственна только регламентации действий часового при применении оружия и только в УГиКС. Необычность конструкции этой группы правовых норм обусловлена достаточно ограниченной вариативностью возможных ситуаций, связанных с применением оружия.

Правила применения оружия часовым подразделены на два правовых режима: без предупреждения (ст. 210 УГиКС) и с предупреждением (ст. ст. 211 и 212 УГиКС).

В ст. 210 УГиКС предусмотрены основания применения оружия часовым без предупреждения, формально соответствующие ситуации необходимой обороны. Эти основания (явное нападение на часового, на охраняемый им объект, а также непосредственная угроза нападения (физического воздействия)) обусловливают возможность применения оружия без предупреждения наличием непосредственной опасности для жизни людей, возможностью наступления иных тяжких последствий, а также требованием непричинения вреда охраняемому объекту и третьим лицам. Из этих условий следует, что правомерности необходимой обороны соответствует в полном объеме только наличие непосредственной опасности жизни людей.[12] В других случаях применение оружия не обусловливается угрозой жизни и, следовательно, формально не соответствует условию соразмерности грозящего вреда и средств и пределов защиты.

В данной статье усматривается и ограничивающая, по сравнению с необходимой обороной, норма, обусловливающая применение оружия непричинением вреда охраняемому объекту или третьим лицам. С нашей точки зрения, она входит в противоречие с другими условиями правомерности применения оружия и ОИПД. Так, если имеется угроза жизни часовому (на него осуществлено вооруженное нападение), но есть возможность повредить охраняемый объект, то часовой обязан принести в жертву свою жизнь, но оружие не применять. Формально жизнь является высшим благом. Следовательно, налицо формальное ограничение права часового на осуществление оборонительных действий и действий в условиях крайней необходимости.

Анализ соответствующей нормы для Наставления по охране ВГО и СГ выявляет различия (ст. 2.3.1.4), заключающиеся в том, что здесь «часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае нападения на него или охраняемый объект. ». В данной редакции отсутствует упоминание о явном нападении. С точки зрения автора, ни ст. 210 УГиКС, ни в ст. 2.3.1.4. Наставления по охране ВГО и СГ не являются юридически достаточными. Формулировка «явное нападение» избыточна тем, что нападение либо есть, либо его нет. С точки зрения автора было бы правильным пополнить эту норму указанием на непосредственность посягательства в качестве условия правомерности оборонительных действий, относящегося к наличности посягательства. Таким образом, предлагается следующая редакция анализируемой фразы: «Часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае непосредственного нападения на него или охраняемый им объект . ».

Применение часовым оружия с предупреждением подразделяется на применение оружия в обычных условиях (ст. 211 УГиКС) и в условиях плохой видимости (ст. 212 УГиКС).

В обычных условиях (ст. 211 УГиКС) алгоритм действий часового, обеспечивающий правомерность применения оружия, проходит три этапа. На первом этапе часовой останавливает лицо, приближающееся к посту или запретной границе поста, окриком «Стой, назад» или «Стой, обойти вправо (влево)». На втором этапе регламентируются действия часового в отношении нарушителя (правонарушителя),[13] который пересек запретную границу поста, который предупреждается часовым о намерении применить оружие окриком «Стой, стрелять буду». На третьем этапе, если нарушитель не отреагировал на предыдущее предупреждение и продолжает движение, часовой досылает патрон в патронник и производит предупредительный выстрел вверх, а при отсутствии реакции правонарушителя на предупредительные действия о применении оружия и на требования прекратить свои противоправные действия военнослужащий применяет по нему оружие.

Учитывая, что в ст. 207 УГиКС первой обязанностью часового является охрана и оборона поста, данный алгоритм необходимо рассматривать применительно к формальному соответствию ситуации необходимой обороны. По признакам правомерности необходимой обороны имеет место несоответствие в связи с условием, дающим право причинять уголовно-наказуемый вред при защите от преступного посягательства. В рассматриваемой ситуации, как указано в предыдущем абзаце, оружие (право на причинение смертельных последствий), во-первых, применяется против лица, совершившего административное правонарушение, и, во-вторых, отсутствие наличности угрозы жизни обороняющегося (в нашем случае часового).

Статья 212 УГиКС, регламентирующая применение оружия часовым в условиях плохой видимости, алгоритм правомерности начинается с команды-вопроса «Стой, кто идет?» для получения первоначальной информации о приближающемся к посту. По смыслу статьи приближающийся к посту это либо нарушитель (просто нарушитель или лицо, назвавшееся начальником караула, его помощником или разводящим), либо начальник караула, помощник начальника караула или разводящий. В рамках производимого нами сравнительного анализа, как и в предыдущей статье, имеет место ситуация формального соответствия необходимой обороне. Так же, как и в предыдущем случае, констатируем отсутствие непосредственной угрозы жизни как часового, так и кого-либо еще (отсутствие наличности угрозы жизни). За исключением возможных насильственных действий в отношении начальника караула, его помощника или разводящего, отсутствует признак преступности посягательства (преодоление запретной границы поста).

В ст. 221 УГиКС для часового, охраняющего гауптвахту, вменяется в обязанность «предупреждать военнослужащих, содержащихся на гауптвахте, совершающих побег, окриком «Стой, стрелять буду», а при невыполнении этого требования применять по ним оружие». При побеге данной категории лиц имеет место ситуация формального соответствия с задержанием преступника (ст. 39 УК РФ). Несовпадение условий правомерности отмечаем в первую очередь по отсутствию признака преступности деяния (побег лиц, содержащихся на гауптвахте, за дисциплинарные проступки не является преступлением). Кроме того, причинение смертельного вреда допустимо только при угрозе жизни со стороны посягающего. Если такая угроза будет иметь место со стороны лица, совершающего побег, то ситуация трансформируется в необходимую оборону, но это уже не есть собственно побег с гауптвахты.

Таким образом, нами выявлены следующие позиции по соотношению объема правил правомерности причинения смертельных последствий при применении оружия в рамках функционирования военного подразделения и при обстоятельствах, исключающих преступность деяния:

  1. совпадений с ОИПД — 7;
  2. формальных превышений правомерности ОИПД — 13;
  3. условий, ограничивающих права военнослужащего по отношению к общему субъекту уголовного правоотношения — 5;
  4. дополнительно налагаемых обязанностей по отношению к общему субъекту уголовного правоотношения — 4;
  5. за пределами ОИПД — 2.

В целом произведенный в главе правовой анализ позволяет заключить, что вооруженность военнослужащего внутренних войск есть юридических факт, который образует его специальную уголовную правосубъектность в отличие от гражданских лиц, являющихся общими субъектами уголовного правоотношения в рамках обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Результатом сравнительного анализа о соотносимости правомерности причинения вреда жизни человека при правомерном применении оружия и в ситуации, соответствующей тому или иному обстоятельству, исключающему преступность деяния, являются статистические данные анализа, которые состоят в том, что совпадают с ОИПД правила применения оружия в 15 случаях. Имеет место формальное превышение условий правомерности ОИПД в 21 случае. В 7 случаях мы обнаружили ограничение прав военнослужащих по применению оружия в отличие от общих субъектов уголовного правоотношения. В 6 случаях на военнослужащего налагаются дополнительные обязанности при применении оружия. В 4 случаях было обнаружено несовпадение по соотносимости с ОИПД, а в 2 случаях правила применения оружия лежат за рамками уголовного правоотношения. Автор не исключает иных точек зрения по отдельным позициям анализа, но общая тенденция, подтверждающая, что правила применения оружия имеют отличающиеся от обстоятельств, исключающих преступность деяния условия правомерности причинения вреда уголовно охраняемым интересам личности, в основе которых лежит другая правовую природа, достаточно четко определена.

Помимо упомянутых в Постановлении пленума ВС СССР[14] необходимой обороны и задержания преступника, нами были обнаружены ситуации, формально соответствующие и другим ОИПД.

В заключении следует особо подчеркнуть, что обнаруженные формальные различия между обстоятельствами, исключающими преступность деяния и условиями правомерности применения оружия, ни в коем случае, не означают отсутствия правомерности действий военнослужащих внутренних войск. Отрицание правомерности применения оружия в предусмотренных законом случаях противоречит здравому смыслу. Государство само вправе определять жизненную важность взятых под охрану силой смертельного оружия объектов, даже если наличность вредных последствий от противоправных действий носит отложенный характер. В противовес, в некоторых случаях, наличности соизмеримого в данный момент времени вреда в основу одного из системообразующих признаков правомерности применения оружия следует ввести признак отложенного вреда или потенциально объективно возможного. Проиллюстрировать такой вред можно в виде последствий, которые имели место при распаде СССР в ряде регионов, года в результате прямого невыполнения требований уставов по охране и обороне военных объектов и складов, при беспомощности и отсутствии властной воли федерального центра, были разграблены и стали добычей незаконных вооруженных формирований огромное количество вооружения и других материальных ценностей военного назначения, что впоследствии привело к гибели сотен тысяч людей.

[1] Следует отметить, что непосредственного юридического определения термина «боевая обстановка» в настоящее время не существует. Диссертационные исследования последних лет соотносят с боевой обстановкой правовые режимы военного времени (Федеральный конституционный закон от 30 января 2002 г. № 1-ФКЗ «О военном положении» // Собрание законодательства Российской Федерации от 4 февраля 2002 г. № 5 ст. 375), чрезвычайного положения (Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении» (с изменениями от 30 июня 2003 г.. 7 марта 2005 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 4 июня 2001 г. № 23 ст. 2277), вооруженного конфликта (Закон РФ от 21 января 1993 г. № 4328-1 «О дополнительных гарантиях и компенсациях военнослужащим, проходящим военную службу на территориях государств Закавказья, Прибалтики и Республики Таджикистан, а также выполняющим задачи по защите конституционных прав граждан в условиях чрезвычайного положения и при вооруженных конфликтах» (с изменениями от 21 июля 1993 г., 19 ноября 1997 г.. 7 августа 2000 г.. 23 декабря 2003 г.. 26 апреля. 22 августа 2004 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации от 11 февраля 1993 г., № 6, ст. 181) и режим контртеррористической операции (Федеральный закон от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (с изменениями от 27 июля 2006 г., 8 ноября, 22, 30 декабря 2008 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации от 13 марта 2006 г. № 11 ст. 1146), См. так же: Федоров В.А. Правовой институт исключительного (военного и чрезвычайного) положения в Российской Федерации. Дисс. канд. юрид. наук. М., 2003г.; Маликов С.В. Расследование преступлений в боевой обстановке (правовое обеспечение, организация, методика). Дисс. канд. юрид. наук М. — 1998.

[2] См., например, Плешаков А.М., Шкабин Г.С. Институт крайней необходимости в российском уголовном праве. М, 2006. С.102

[3] См., Гарбатович Д. Причинение смерти в состоянии крайней необходимости // Уголовное право. № 5, 2007. С. 23-25.

[4] См., например, Чхиквадзе В.М. К вопросу об обстоятельствах, исключающих противоправность деяния в военно-уголовном праве, «Советское государство и право» 1941 г. № 4. С. 69, 74-76; Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 34; Флетчер Д., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права, — М., Юристъ, 1998. С.260; Дубовик О.Л. // Учебно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Под общ. ред. Жалинского А.Э. — М. 2005, С. 134-135 и др.

[5] См., например, Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С.12; Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона, Тбилиси, 1966. С. 46-47.

[6] См. Чхиквадзе В.М. указ. соч. С. 69, 74-76.

[7] См. Шавгулидзе Т.Г. указ. соч. С. 142.

[8] Девятко А.Ю. Исполнение приказа или распоряжения военнослужащими, как обстоятельство, исключающее преступность деяния. Дисс. канд. юрид. наук. Москва, 2004; Маликов С.В. Расследование преступлений в боевой обстановке (правовое обеспечение, организация, методика) Дисс. канд. юрид. наук. Москва, 1998; Соломоненко И.Г. Исполнение приказа и его уголовно-правовое значение. — Ставрополь: Ставропольсервисшкола, 2000. С. 75; Старостина Ю. Обязательность приказа как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Законность. № 4, 2000. С. 10-12; Уразалин И.М. Уголовно-правовые и криминологические аспекты применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия сотрудниками органов внутренних дел. Дисс. канд. юрид. наук. Краснодар 2004.

[9] Некоторые авторы предлагают рассматривать варианты причинения вреда при обстоятельствах исполнения приказа или распоряжения применительно к условиям правомерности крайней необходимости. См., например: Орешкина Т. Крайняя необходимость как обстоятельство, исключающее преступность деяния. // Уголовное право. № 3, 1999. С. 13.

[10] В двух оставшихся случаях оружие применялось не на поражение, а в качестве шумового средства воздействия на толпу, пытавшуюся препятствовать задержанию невооруженными средствами.

[11] Необходимо отметить, что юридическое определение правового режима «выполнение боевой задачи» отсутствует в действующих нормативных актах.

[12] С нашей точки зрения, в число «людей» входит и сам часовой, хотя конструкция нормы как бы отделяет его от этой категории граждан.

[13] Имеет место административное правонарушение. См. ст. 20.17 КоАП РФ — нарушение пропускного режима охраняемого объекта (Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабри 2001 г. № 195-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 7 января 2002 г. № 1 (часть I) ст. 1.).

[14] Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 года № 14 «О применении судами законо­дательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» // Бюллетень Верховного суда СССР. 1984. № 5. С. 10-11.