Ст 24 ч 2 об ограничении

Глава 4. Основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения уголовного дела и уголовного преследования (ст.ст. 24 — 28)

Глава 4. Основания отказа в возбуждении уголовного дела, прекращения
уголовного дела и уголовного преследования

© ООО «НПП «ГАРАНТ-СЕРВИС», 2018. Система ГАРАНТ выпускается с 1990 года. Компания «Гарант» и ее партнеры являются участниками Российской ассоциации правовой информации ГАРАНТ.

Статья 24 Конституции РФ

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Комментарий к Статье 24 Конституции РФ

1. Часть 1 комментируемой статьи 24 придает особое значение защите информации о частной жизни лица, поскольку любое несанкционированное информационное вмешательство в сферу частных отношений не только умаляет достоинство личности (ч. 1 ст. 21 Конституции), делая ее объектом внешнего манипулирования, но и представляет реальную угрозу праву на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны (ст. 23, 25 Конституции), иным правам и свободам, связанным с самоопределением личности (ст. 26, 28-30 и др.).

Характерно, что само понимание и развитие права на информационную защиту частной жизни было обострено примерами тоталитарных режимов ХХ в. с их стремлением к всеобщему наблюдению и тотальному контролю за личностью, наиболее провидчески описанному в известном романе Дж. Оруэлла «1984 год». Не менее актуальна эта проблема и в настоящее время в связи с изобретением и развитием технических средств наблюдения, которые позволяют без труда анонимно вторгаться в частную жизнь, с распространением электронно-компьютерных систем и информационных сетей, способных накапливать, хранить и использовать неограниченные базы индивидуальных данных и не дающих абсолютных гарантий их сохранности, с повышением чисто коммерческой ценности любой информации, в том числе информации о частной жизни.

Право на частную жизнь, в том числе на информационное невмешательство в нее, основывается на идее самоопределения и автономности личности, свободе индивида в приватной, интимной сфере его жизни от внешнего контроля со стороны государства и общества. Это сфера, куда не должна проникать правовая регламентация, но граница которой должна быть защищена законом. И хотя границу эту определить чрезвычайно трудно, она должна толковаться максимально широко в пользу личных прав.

В американской конституционной практике право на неприкосновенность частной жизни (прайвеси), иногда определяемое как «право быть оставленным в покое», первоначально возникло как потребность в защите от так называемой желтой прессы и в дальнейшем стало трактоваться весьма широко, включая защиту от произвольного вмешательства власти в частные отношения. Немецкая правовая доктрина сформулировала по этому поводу идею информационного суверенитета личности. Практика толкования Европейским Судом по правам человека ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривающей право на неприкосновенность частной жизни, пошла по пути признания в этой норме весьма широкого объема правомочий, образующих «хартию личной независимости», подводя под понятие «частная жизнь» практически неограниченный круг отношений.*(247)

Американский ученый А. Вестин в книге «Приватность и свобода» сформулировал четыре формы приватности: «уединение», исходящее из потребности быть избавленным от наблюдения посторонних; «интимность», предполагающая замкнутость и добровольность общения; «сдержанность» как форма соблюдения психологического барьера с окружающими»; «анонимность» как стремление остаться неузнанным в общественном месте.*(248) Таким образом, частная, приватная сторона жизни покоится на естественных человеческих потребностях и интересах, противостоящих публичному вмешательству и контролю. Человек вправе контролировать свою личную жизнь и ограничивать доступ к ней кого бы то ни было.

Действующий в настоящее время Закон об информации, информационных технологиях и защите информации определяет информацию как сведения (сообщения, данные) независимо от формы их предоставления. Конфиденциальность информации определяется как обязательное требование не передавать такую информацию третьим лицам без согласия ее обладателя (ст. 2). Очевидно, что всякие сведения о частной жизни лица обладают конфиденциальным характером, однако определить их перечень в законе было бы затруднительно и вряд ли целесообразно, поскольку это неминуемо сужало бы понятие частной жизни и объем гарантий ее защиты. Бесспорно, что право на неприкосновенность частной жизни связано с целым рядом других основных прав и свобод, определяющих индивидуальность и автономию человеческой личности. Во всяком случае к конфиденциальной информации о частной жизни следует отнести сведения о расовом, национальном и социальном происхождении лица, данные о его духовном мире, об отношении к религии, о взглядах, мнениях и убеждениях, о морально-значимом поведении, данные о неофициальном общении и межличностных связях, семейных и интимных отношениях, сведения о принадлежности его к общественным объединениям, о здоровье, имуществе, доходах, о профессиональной деятельности, иные факты его биографии и жизни, которые он не считает возможным опубликовать. Лишь само лицо вправе определять, какие именно сведения имеют отношение к его частной жизни и какова степень чувствительности для него той информации о ней, раскрытие которой повлечет для него душевную боль или моральный ущерб.

Между тем существует другая проблема. Множество государственных и муниципальных органов, юридических и физических лиц в силу своей компетенции или характера и целей деятельности накапливают у себя, хранят и используют данные, в том числе в виде компьютерных баз и информационных систем, которые содержат сведения, относящиеся к частной жизни граждан, а в определенных случаях обязывают их предоставлять им информацию такого рода. Это прежде всего правоохранительные органы, органы специального учета и регистрации, налоговые службы, медицинские пенсионные учреждения, работодатели службы бытовых услуг, банковские, страховые, маркетинговые и иные коммерческие организации и службы и т.д.

Информация подобного рода может составлять содержание государственной, налоговой, врачебной, коммерческой, служебной, личной или семейной тайны. Специалисты насчитывают более 20 видов конфиденциальной информации, регулируемой сотнями законов и иных нормативных актов.*(249) С точки зрения требований ч. 1 ст. 24 Конституции РФ наиболее уязвимой является такая информация, по которой можно персонифицировать отдельную личность и которая находится вне пределов постоянного контроля данного лица. Законодательство РФ выделяет информацию такого рода в отдельную категорию персональные данные, которая хотя и пересекается с формулой «информация о частной жизни», но не вполне идентична ей.

Федеральный закон от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных» относит к персональным данным любую информацию, относящуюся к определенному или определяемому на основании такой информации физическому лицу (субъекту персональных данных), в том числе фамилию, имя, отчество, год, месяц, дату и место рождения, адрес, семейное, социальное, имущественное положение, образование, профессию, доходы, другую информацию (ст. 3). Отдельно Закон выделяет биометрические персональные данные (ст. 11). Указанный Закон регулирует порядок обработки (сбора, систематизации, накопления, хранения, использования и распространения) персональных данных, в том числе с использованием средств автоматизации, для всех операторов, включая органы государственной власти и местного самоуправления, юридических и физических лиц.

Принципы и условия обработки персональных данных соответствуют основным требованиям международных актов — Конвенции «О защите личности в связи с автоматической обработкой персональных данных», принятой в 1981 г. Советом Европы, а также рекомендациями Комитета Министров государств — членов Совета Европы 1986 и 1987 г., касающихся использования и защиты персональных данных. Так, персональная информация относится к категории конфиденциальной и не может распространяться без согласия субъекта. Обработка персональных данных допускается только с согласия субъектов персональных данных, за исключением случаев, перечисленных в законе. Сбор персональных данных должен осуществляться законным и добросовестным образом, исключительно в соответствии с определенными и заявленными целями и законными полномочиями оператора. Сведения должны носить точный и достоверный характер и не превышать необходимого для данных целей объема и срока хранения (ст. 6, 7).

Закон особо оговаривает недопустимость обработки специальных категорий персональных данных, касающихся расовой, национальной принадлежности, политических взглядов, религиозных или философских убеждений, состояния здоровья, интимной жизни. Хотя и здесь предусмотрены определенные исключения (ст. 10). Одним из условий автоматизированной обработки персональных данных является то, что такая обработка сама по себе не может порождать юридические последствия в отношении субъекта этих данных (ч. 1 ст. 16).

Субъект персональных данных при определенных условиях имеет право доступа к своим персональным данным, право на получение сведений об их содержании, источнике получения и иных лицах, имеющих доступ к его данным от оператора, о целях и способах обработки данных, право требовать их уточнения, блокирования или уничтожения. Он также дает письменное согласие на включение своих персональных данных в общедоступные источники (справочники, адресные книги и т.п.) (ст. 8, 14-17).

Закон налагает на оператора обязанность принимать необходимые организационные и технические меры для защиты персональных данных от неправомерного или случайного доступа к ним, уничтожения, изменения, блокирования, копирования, распространения, а также от иных неправомерных действий. Контроль и надзор за обработкой персональных данных возлагается также на федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по контролю и надзору в сфере информационных технологий и связи (ст. 23).

Следует отметить, что конфиденциальность и защита персональных данных и информации о частной жизни предусматривается и целым рядом других федеральных законов: гл. 14 ТК, ст. 61, 68 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, ст. 9 Закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», ст. 139 СК, ст. 41 Закона о СМИ, ст. 3 Закона свободе совести и о религиозных объединениях, ст. 53 Федерального закона «О связи», ст. 16 Федерального закона от 02.12.1990 N 395-1 «О банках и банковской деятельности» (в ред. от 08.04.2008) и т.д.

За нарушение требований по обеспечению безопасности персональных данных и конфиденциальности информации о частной жизни лица законодательство предусматривает гражданскую, административную (ст. 13.11 КоАП и др.), дисциплинарную и иную ответственность. Наиболее опасные посягательства в этой сфере влекут ответственность по УК: за нарушение неприкосновенности частной жизни, включая незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица без его согласия (ст. 137), нарушение тайны связи (ст. 135), незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну (ст. 183), неправомерный доступ к компьютерной информации и иные преступления в этой сфере (ст. 272-274).

Вместе с тем тогда, когда это представляет собой необходимую в демократическом обществе меру, направленную на защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства, федеральным законом в силу ч. 3 ст. 55 Конституции могут быть предусмотрены определенные ограничения права каждого на защиту информации о его частной жизни, которые не могут посягать при этом на существо конституционного права.

Так, Федеральный закон «О персональных данных» делает исключение из общего требования о согласии субъектов на обработку их персональных данных для случаев, когда обработка персональных данных осуществляется на основании федерального закона, устанавливающего ее цель, условия получения и круг субъектов персональных данных, а также определяет полномочия оператора. Кроме того, предусмотрен ряд случаев, когда это оправдано публичными интересами или интересами самого субъекта (ст. 6, 10). Исключения, в частности, допускаются, когда обработка персональных данных необходима в связи с осуществлением правосудия или осуществляется в соответствии с законодательством о безопасности, об оперативно-розыскной деятельности, в соответствии с уголовно-процессуальным или уголовно-исполнительным законодательством (ст. 10, 11, 14 и др.).

При этом, однако, всеми государственными органами и должностными лицами должны соблюдаться указанные выше общие принципы сбора и обработки информации о частной жизни граждан, включая законность целей и полномочий, добросовестность, достоверность, достаточность соответствующих сведений и т.п., а у граждан должна оставаться возможность контроля за такой информацией и судебной защиты своих прав.

Наиболее уязвимой с этой точки зрения представляется сфера оперативно-розыскной деятельности, которой в настоящее время занимается значительное количество специальных служб, а способы их деятельности сами по себе предполагают конспиративный, негласный, тайный характер, включая сбор информации о частной жизни. Практика и ряд исследований отмечают при этом недопустимую неопределенность и размытость правового регулирования оперативно-розыскной деятельности, отсутствие законной процедуры, неадекватно широкое усмотрение спецслужб в определении своих полномочий, неэффективность контроля и судебной защиты от возможного произвола, что существенно снижает уровень гарантий неприкосновенности частной жизни.*(250)

Следует отметить, что право на конфиденциальность частной жизни в определенных случаях может вступать в конфликт с правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ). Речь идет о государственных и общественных деятелях, известных личностях и популярных персонах, представляющих общественный интерес. Судебная практика, в том числе практика Европейского Суда по правам человека, признает, что личная жизнь таких лиц должна быть более открыта для публики, однако поиск пределов этой открытости и баланса интересов представляется пока незаконченным.

2. Часть 2 комментируемой статьи 24 Конституции России закрепляет право каждого на доступ не только к своей персональной информации, но к любым другим сведениям, непосредственно затрагивающим права и свободы, обязывая органы государственной власти и местного самоуправления, а также их должностных лиц обеспечивать возможность ознакомления с соответствующими документами и материалами. Указанное право корреспондирует не только принципу свободы информации (ч. 4 ст. 29 КРФ), но и праву каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, в том числе и в суде (ст. 45, 46 Конституции).

Закон об информации, информационных технологиях и защите информации разделяет информацию на общедоступную и информацию, доступ к которой может быть ограничен федеральными законами. К информации ограниченного доступа относятся сведения, составляющие государственную и иную тайну. Критерии отнесения к соответствующей категории тайны и перечни конфиденциальных сведений должны быть установлены федеральными законами. Вместе с тем не может быть ограничен доступ:

— к нормативным правовым актам, затрагивающим права, свободы и обязанности человека и гражданина, а также устанавливающим правовое положение организаций и полномочия государственных органов, органов местного самоуправления;

— информации о состоянии окружающей среды;

— информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления, а также об использовании бюджетных средств (кроме сведений, составляющих государственную или служебную тайну);

— информации, накапливаемой в открытых фондах библиотек, музеев и архивов, а также в государственных, муниципальных и иных информационных системах, созданных или предназначенных для обеспечения граждан и организаций такой информацией;

— иной информации, недопустимость ограничения доступа к которой установлена федеральными законами (ч. 4 ст. 8).

Статья 140 УК устанавливает уголовную ответственность должностных лиц за неправомерный отказ в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина, либо предоставление гражданину неполной или заведомо ложной информации, если эти деяния причинили вред правам и законным интересам граждан. А ст. 237 УК вводит уголовную ответственность за сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни и здоровья людей.

В Постановлении от 18.02.2000 N 3-П*(251) Конституционный Суд сформулировал важные позиции, касающиеся получения информации (речь шла о материалах прокурорской проверки), непосредственно затрагивающей права и интересы заявителя. Конституционный Суд РФ указал, в частности, что право каждого на получение информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы, и корреспондирующая этому праву обязанность органов государственной власти и их должностных лиц предоставить такую информацию не могут быть полностью исключены, что привело бы к недопустимому умалению самого конституционного права. Установленные пределы ограничения должны быть соразмерны и могут быть обусловлены исключительно содержанием информации. Рациональная организация деятельности органов власти не может служить основанием для ограничения этого права. При этом суд не может быть лишен возможности определять, обоснованно ли по существу признание тех или иных сведений не подлежащими распространению.

Статья 24 Конституции Российской Федерации

Последняя редакция Статьи 24 Конституции РФ гласит:

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.

Комментарий к Ст. 24 КРФ

1. Конституционное положение о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица является одной из гарантий закрепленного в ст. 23 Конституции права на неприкосновенность частной жизни. Оно призвано защитить частную жизнь, личную и семейную тайну от какого бы то ни было проникновения в нее со стороны как государственных органов, органов местного самоуправления, так и негосударственных предприятий, учреждений, организаций, а также отдельных граждан.

Особое значение запрет собирать, хранить, использовать и распространять информацию о частной жизни лица приобретает в связи с созданием информационных систем на основе использования средств вычислительной техники и связи, позволяющих накапливать и определенным образом обрабатывать значительные массивы информации.

Основные положения работы с информацией о частной жизни получили закрепление в ФЗ от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и защите информации» (СЗ РФ. 2006. N 31. ч. 1. ст. 3448). Согласно этому Закону, одним из принципов, на которых основывается правовое регулирование отношений, возникающих в сфере информации, информационных технологий и защиты информации, является неприкосновенность частной жизни, недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия (п. 7 ст. 3). Запрещается требовать от гражданина предоставления информации о его частной жизни, в том числе информации, составляющей личную или семейную тайну, и получать такую информацию помимо воли гражданина, если иное не предусмотрено федеральным законом (ч. 8 ст. 9). Порядок доступа к персональным данным граждан (физических лиц) устанавливается федеральным законом о персональных данных.

Сбор персональных данных может осуществляться как путем истребования их у лица, которого они касаются, так и путем получения их из иных источников или посредством проведения соответствующими органами и должностными лицами собственных поисковых мероприятий.

Так, законодатель обязывает граждан в определенных случаях (при поступлении на работу, оформлении водительских прав, уплате налогов и т.д.) представлять компетентным органам информацию о своих анкетных данных, состоянии здоровья, полученных доходах, а также иные сведения, могущие иметь значение для обеспечения безопасности государства и населения, защиты финансовых интересов государства, охраны прав граждан.

Собирание конфиденциальной информации самими органами предусматривается, в частности, УПК, Законом РФ от 18 апреля 1991 г. «О милиции» (Ведомости РФ. 1991. N 16. ст. 503; с изм. и доп.), ФЗ от 3 апреля 1995 г. «О федеральной службе безопасности» (СЗ РФ. 1995. N 15. ст. 1269; с изм. и доп.), ФЗ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» (СЗ РФ. 1995. N 33. ст. 3349; с изм. и доп.). К примеру, УПК устанавливает, что при производстве дознания, предварительного следствия и разбирательстве уголовных дел в суде подлежат доказыванию обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в ст. 61 и 63 УК, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (п. 3 и 5 ч. 1 ст. 73). При производстве по делам несовершеннолетних особое внимание должно обращаться на выяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетнего (п. 2 ч. 1 ст. 421). В соответствии с Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» собирание сведений о личности может осуществляться путем опроса граждан, наведения справок, исследования предметов и документов, наблюдения и т.д. Проведение всех этих мероприятий возможно лишь при наличии предусмотренных Законом оснований (ст. 7) и условий (ст. 8) и не должно выходить за пределы конкретных потребностей производства по уголовному делу.

Хранение информации о частной жизни должно осуществляться таким образом, чтобы при этом исключалась возможность ее утраты или несанкционированного использования. Особый характер этой информации требует, чтобы после решения задач, в связи с которыми она собиралась, эта информация была уничтожена и не могла быть использована в других целях вопреки интересам соответствующего лица. Частью 7 ст. 5 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности», в частности, предусматривается, что полученные в результате оперативно-разыскных мероприятий материалы в отношении лиц, виновность которых в совершении преступления не доказана в установленном порядке, хранятся один год, а затем уничтожаются, если служебные интересы или правосудие не требуют иного. Фонограммы же и другие материалы, полученные в результате прослушивания телефонных и иных переговоров лиц, в отношении которых не было возбуждено уголовное дело, уничтожаются в течение шести месяцев с момента прекращения прослушивания, о чем должен быть составлен специальный протокол.

Использование персональных данных органами и лицами, получившими их на законных основаниях, должно осуществляться в соответствии с теми задачами, ради решения которых они собирались, хотя в принципе нельзя исключить того, что в каких-то случаях информация может быть использована и в целях, которые первоначально не определялись. Это может иметь место, в частности, если в процессе сбора персональных данных, необходимых для принятия решения о допуске лица к государственной тайне (п. 1 ч. 2, ч. 7 Закона «Об оперативно-розыскной деятельности»), будут получены сведения о совершенном преступлении.

Персональные данные не могут быть использованы в целях причинения имущественного и морального вреда гражданам, а также затруднения реализации прав и свобод граждан. Ограничение прав граждан на основе использования информации об их социальном происхождении, о расовой, национальной, языковой, религиозной и партийной принадлежности запрещено и карается в соответствии с законодательством. Использование информации о частной жизни лица в корыстных или иных незаконных целях должно влечь для виновного дисциплинарную, материальную или даже (при причинении существенного вреда правам и законным интересам граждан) уголовную ответственность.

Распространение информации о частной жизни лица, т.е. ее передача помимо воли этого лица другим субъектам, допускается лишь в строго определенных законом случаях. Причем нужно отметить, что именно в части регулирования порядка распространения информации действующее законодательство носит наиболее детализированный характер. Оно во многих случаях определяет и те органы, которым может передаваться конфиденциальная информация, и порядок передачи этой информации.

Наиболее детально действующее законодательство регламентирует порядок использования и распространения информации, собираемой в связи с выявлением, раскрытием и расследованием преступлений, что вполне объяснимо, если учесть ее характер и предназначение. Так, в соответствии с ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-разыскную деятельность, запрещается «разглашать сведения, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами» (ч. 8 ст. 5).

Согласно ч. 6 ст. 5 Закона «О милиции» милиция не вправе разглашать сведения, относящиеся к личной жизни гражданина, порочащие его честь и достоинство или могущие повредить его законным интересам, если исполнение обязанностей или правосудие не требуют иного. Хотя эта норма в какой-то мере и сдерживает противозаконное распространение информации о частной жизни, однако вряд ли ее можно признать достаточной с точки зрения защиты интересов личности. Учитывая многообразие функций милиции, понятие «исполнение обязанностей» может толковаться весьма произвольно и не способно выполнять роль реальной гарантии интересов личности.

Положения, обеспечивающие конфиденциальность информации, закрепляются также в ряде других федеральных законов. Так, согласно ст. 41 Закона от 27 декабря 1991 г. «О средствах массовой информации», «редакция не вправе разглашать в распространяемых сообщениях сведения, предоставляемые гражданином с условием сохранения их в тайне». А согласно ч. 5 ст. 6 ФЗ «О федеральной службе безопасности» сведения о частной жизни, затрагивающие честь и достоинство гражданина или способные повредить его законным интересам, не могут сообщаться кому бы то ни было без добровольного согласия гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. В соответствии же с п. 6 ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. (Ведомости РФ. 1993. N 33. ст. 1318) пациент имеет право на сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведениях, полученных при его обследовании и лечении, а органы и лица, которым эти сведения стали известны при обучении, исполнении профессиональных, служебных и иных обязанностей, обязаны не допускать их разглашения. Предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается: 1) в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю; 2) при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений; 3) по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством; 4) в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет для информирования его родителей или законных представителей; 5) при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

Лица, которым в установленном законом порядке переданы сведения, составляющие врачебную или иную профессиональную тайну, наравне с самими работниками соответствующей профессии с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством РФ, а также субъектов Федерации.

В соответствии со ст. 21 ФЗ «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» (СЗ РФ. 1999. N 28. ст. 3466). указанные лица могут отказаться от дачи показаний по уголовному или гражданскому делу об обстоятельствах, ставших им известными в связи с осуществлением своих полномочий. Оценивая предыдущую редакцию статьи, закреплявшей свидетельский иммунитет членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы (в ред. Закона от 8 мая 1994 г. она была под номером 19), Конституционный Суд признал ее конституционной, поскольку она обеспечивала конфиденциальность информации о частной жизни гражданина, полученной названными лицами в связи с исполнением ими своих обязанностей (Постановление Конституционного Суда от 20 февраля 1996 г. N 5-П // СЗ РФ. 1996. N 9. ст. 828).

В целях недопущения избыточного распространения сведений, полученных о частной жизни граждан в ходе предварительного расследования или судебного рассмотрения уголовных и гражданских дел, процессуальное законодательство предусматривает недопустимость разглашения данных предварительного следствия (ст. 161 УПК), а также допускает возможность рассмотрения по решению суда уголовных и гражданских дел в закрытых судебных заседаниях (ч. 2 ст. 241 УПК; ч. 2 ст. 10 ГПК).

2. На основе положений ч. 2 ст. 24 Конституции Указом Президента РФ от 31 декабря 1993 г. «О дополнительных гарантиях права граждан на информацию» (САПП. 1994. N 2. ст. 74; в ред. указов от 17 января 1997 г. и от 1 сентября 2000 г.) было установлено что деятельность государственных органов, организаций и предприятий, общественных объединений, должностных лиц должна осуществляться на принципе доступности для граждан информации, представляющей общественный интерес или затрагивающей их личные интересы.

Впоследствии право граждан на ознакомление с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их права и свободы, было закреплено и в ряде федеральных законов. Так, согласно Закону «Об информации, информационных технологиях и защите информации», гражданин имеет право на получение от государственных органов, органов местного самоуправления, их должностных лиц в порядке, установленном законодательством РФ, информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы. Аналогичное право имеют и организации (ч. 2 и 3 ст. 8).

В качестве гарантии интересов лиц, виновность которых в совершении преступления не доказана в установленном законом порядке и которые располагают фактами проведения в отношении их оперативно-разыскных мероприятий, Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» предусмотрено право таких лиц истребовать от органа, осуществляющего оперативно-разыскную деятельность, сведения о полученной о них информации. Это право может быть ограничено только в пределах, допускаемых требованиями конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны (так, при ознакомлении с оперативными данными не подлежат оглашению сведения о конфиденциальных источниках информации).

Особый порядок ознакомления с материалами, затрагивающими права и законные интересы граждан, закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве. В соответствии со ст. 46, 47 и 53 УПК подозреваемый, обвиняемый и их защитник в ходе предварительного расследования могут знакомиться с протоколами следственных действий, проводимых с участием подозреваемого, обвиняемого, а также с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения ареста или продления срока содержания под стражей. По окончании предварительного следствия в соответствии со ст. 215-217 УПК правом ознакомления со всеми материалами дела обладают потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, а также обвиняемый и его защитник. Кроме того, все указанные участники уголовного судопроизводства имеют право на то, чтобы быть ознакомленными с основными процессуальными решениями, затрагивающими их права и законные интересы, такими, в частности, как постановление о возбуждении уголовного дела, постановление о привлечении в качестве обвиняемого, постановление о признании потерпевшим и т.д. Определением Конституционного Суда от 15 декабря 2000 г. N 239-О (ВКС РФ. 2001. N 2). было признано, что это право должно обеспечиваться указанным лицам при окончании как предварительного следствия, так и дознания.

Содержащаяся в ч. 2 анализируемой статьи оговорка о том, что возможность ознакомления с документами и материалами, затрагивающими права и свободы личности, должна обеспечиваться каждому, если иное не предусмотрено законом, не означает, что законодатель волен устанавливать любые исключения из гарантируемого статьей 24 Конституции права. Рассмотрев 18 февраля 2000 г. дело о проверке конституционности п. 2 ст. 5 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому прокурор и следователь не обязаны давать каких-либо объяснений по существу находящихся в их производстве дел и материалов, а также предоставлять их кому бы то ни было для ознакомления иначе как в случаях и порядке, предусмотренных федеральным законодательством, Конституционный Суд указал, что основания для каких бы то ни было ограничений в ст. 24, как и в ст. 23 и 29, Конституции могут устанавливаться законом только в качестве исключения из общего дозволения (ч. 2 ст. 24 Конституции) и должны быть связаны именно с содержанием информации, поскольку иначе они не были бы адекватны конституционно признаваемым целям. Поэтому, по мнению Конституционного Суда, установление ограничений права гражданина на получение собираемой органами прокуратуры информации, непосредственно затрагивающей его права и свободы, может предопределяться действием других федеральных законов, в том числе ГК, УПК, ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», обеспечивающих охрану государственной тайны, сведений о частной жизни, а также конфиденциальных сведений, связанных со служебной, коммерческой, профессиональной и изобретательской деятельностью. Вся иная информация, в том числе полученная при осуществлении органами прокуратуры надзора за исполнением законов, которая, исходя из Конституции и федеральных законов, не может быть отнесена к сведениям ограниченного доступа, в силу непосредственного действия ч. 2 ст. 24 Конституции должна быть доступна гражданину, если собранные документы и материалы затрагивают его права и свободы, а законодатель не предусматривает специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты. Исходя из этого, Конституционным Судом пункт 2 ст. 5 ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» был признан не соответствующим Конституции, ее ч. 2 ст. 24, постольку поскольку по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, он во всех случаях приводит к отказу органами прокуратуры в предоставлении гражданину для ознакомления материалов, непосредственно затрагивающих его права и свободы, без предусмотренных законом надлежащих оснований, связанных с содержанием указанных материалов, и препятствует тем самым судебной проверке обоснованности такого отказа (СЗ РФ. 2000. N 9. ст. 1066).

Более того, Конституционный Суд в ряде своих решений признал право участников уголовного судопроизводства не только знакомиться с теми или иными материалами уголовного дела, но и получать их копии как в обязательном порядке (в случае, когда закон возлагает на дознавателя, следователя и прокурора обязанность вручать сторонам копии основных процессуальных документов), так и путем снятия по просьбе этих участников за их счет копий с материалов, с которыми участники судопроизводства управомочены знакомиться в ходе предварительного расследования (определения от 6 июля 2000 г. N 191-О, от 14 января 2003 г. N 43-О, от 4 ноября 2004 г. N 430-О, от 18 января 2005 г. N 39-О, от 20 июня 2006 г. N 231-О; от 11 июля 2006 г. N 300-О).

Статья 24. Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела

СТ 24 УПК РФ

1. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:

1) отсутствие события преступления;

2) отсутствие в деянии состава преступления;

3) истечение сроков давности уголовного преследования;

4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего;

5) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 настоящего Кодекса;

6) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 2 и 2.1 части первой статьи 448 настоящего Кодекса, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 — 5 части первой статьи 448 настоящего Кодекса.

2. Уголовное дело подлежит прекращению по основанию, предусмотренному пунктом 2 части первой настоящей статьи, в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом.

3. Прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно прекращение уголовного преследования.

4. Уголовное дело подлежит прекращению в случае прекращения уголовного преследования в отношении всех подозреваемых или обвиняемых, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 1 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Комментарий к Статье 24 Уголовно-процессуального кодекса

1. Положения комментируемой статьи 24 УПК РФ определяют основания прекращения уголовного дела либо основания отказа в возбуждении уголовного дела при производстве по уголовным делам. При этом основания, связанные с прекращением уголовного дела, действуют на всех частях, стадиях уголовного судопроизводства. Это связано с тем, что гл. 4 УПК РФ находится в Общей части УПК РФ. Кроме того, в соответствии со ст. 254 УПК РФ суд прекращает уголовное дело в ходе судебного разбирательства, если установит некоторые из указанных оснований, предусмотренные комментируемой статьей. Пункт 2 ст. 389.15 УПК РФ, в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, определяет для суда апелляционной инстанции основания отмены или изменения судебного решения суда первой инстанции. Данные основания принятия процессуального решения сводятся к тому, что суд первой инстанции не прекратил уголовное дело по одному из оснований, которые установлены в комментируемой статье 24 УПК России. Кроме того, непрекращение уголовного дела по данным основаниям признается существенным нарушением УПК РФ. Данное положение позволяет отменить или изменить в соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ и ч. 1 ст. 412.9 УПК РФ судебное решение при рассмотрении уголовного дела в суде кассационной или надзорной инстанции.

2. Исходя из системного толкования положений ст. ст. 24, 254 и 389.17 УПК РФ прекращение уголовного дела по основаниям, предусмотренным положениями комментируемой статьи, является не правом для соответствующих участников уголовного судопроизводства, а обязанностью принять процессуальное решение о прекращении уголовного дела либо отказать в возбуждении уголовного дела по данным основаниям. Дело в том, что в случаях, когда охраняемые государством при помощи УК РФ ценности становятся объектом преступного посягательства, то осуществляется уголовное преследование лиц, преступивших уголовный закон, и возможно применение уголовного наказания за их нарушение. А при наличии определенных оснований, предусмотренных положениями комментируемой статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ, недопустимо постановление обвинительного приговора суда, установление вины лица, которому оно инкриминировалось, отсутствует необходимость подтверждения его виновности в совершении деяния и, соответственно, недопустимо дальнейшее уголовное преследование такого лица. При этом доказывание в предусмотренном федеральным законом порядке его вины, а тем более — подтверждение судом его виновности в совершении деяния, в силу данных оснований, не представляется возможным. Кроме того, по мнению Конституционного Суда РФ: «. Необоснованное уголовное преследование — это одновременно и грубое посягательство на человеческое достоинство, а потому непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту, в том числе судебную, его прав и свобод применительно к личности подозреваемого (обвиняемого) являются возможность реабилитации, т.е. восстановления чести, доброго имени опороченного неправомерным обвинением лица, а также обеспечение проверки законности и обоснованности уголовного преследования и принимаемых процессуальных решений, в случае необходимости — в судебном порядке» .
———————————
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 июля 2011 г. N 16-П // .

3. Правом принятия процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела либо о прекращении уголовного дела при наличии оснований, предусмотренных положениями комментируемой статьи, в пределах своей компетенции на досудебной части уголовного судопроизводства, обладают: руководитель следственного органа, в производстве которого находятся материалы проверки либо уголовное дело ; следователь, в производстве которого находятся материалы проверки либо уголовное дело; дознаватель, в производстве которого находятся материалы проверки либо уголовное дело; начальник подразделения органа дознания, в производстве которого находятся материалы проверки либо уголовное дело; начальник органа дознания, в производстве которого находятся материалы проверки либо уголовное дело . Прокурор не обладает полномочиями по прекращению уголовного дела либо по отказу в возбуждении уголовного дела. Но в силу наличия элемента процессуального контроля прокурором за дознавателем, определенного в ст. ст. 37, 41 УПК РФ, прокурор вправе давать указания дознавателю, которые являются обязательными для реализации. (Более подробно см. комментарий к ст. ст. 37, 41 настоящего Кодекса.) Это касается и вопросов принятия процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела или вопросов прекращения уголовного дела. Кроме того, в соответствии с ч. 6 ст. 148 УПК РФ прокурор вправе принять процессуальное решение об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. (Более подробно см. комментарий к ч. 6 ст. 148 настоящего Кодекса.) В ходе судебного производства по уголовному делу соответствующее процессуальное решение принимает суд (судья). Это касается рассмотрения уголовного дела в суде первой, апелляционной, кассационной и надзорной инстанций, а также рассмотрения уголовного дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. При этом в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела и (или) уголовного преследования. (Более подробно см. комментарий к ст. 246 настоящего Кодекса.)
———————————
В соответствии с ч. 4 ст. 11 Федерального закона от 28 декабря 2010 г. N 403-ФЗ «О Следственном комитете РФ» в случае, если в ходе проверки обращения о правонарушении будет установлено отсутствие в деянии состава преступления, но наличие в нем признаков административного правонарушения, руководитель следственного органа СК направляет соответствующие материалы в орган, должностному лицу, в компетенцию которых входит решение вопроса о привлечении к ответственности лица, совершившего такое правонарушение ().

Начальник органа дознания вправе прекратить уголовное дело в соответствии со ст. 157 УПК РФ при производстве неотложных следственных действий.

4. Принятие процессуального решения об отказе в возбуждении уголовного дела или прекращении уголовного дела, при наличии соответствующих оснований, предусмотренных в комментируемой статье, порождает перед соответствующими участниками уголовного судопроизводства обязанности. Эти обязанности возникают в отношении тех лиц, по которым принимаются данные процессуальные решения. Кроме того, данные обязанности связаны с разъяснением оснований отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, права возражать против отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела. Прекращение уголовного дела по нереабилитирующим основаниям не допускается, если лицо, в отношении которого принимается данное процессуальное решение, против этого возражает.

5. Перечень оснований отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, предусмотренный в комментируемой статье, не является исчерпывающим. УПК РФ предусматривает еще и другие основания для прекращения уголовного дела. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 20 УПК РФ уголовное дело подлежит прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Кроме того, в соответствии с ч. 5 ст. 319 УПК РФ уголовное дело также подлежит прекращению мировым судьей в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым, если имеется заявление о примирении сторон.

6. Все основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, предусмотренные в комментируемой статье 24 УПК, делятся на реабилитирующие и нереабилитирующие. Нереабилитирующие основания прекращения уголовного дела, как правило, свидетельствуют о том, что было уже возбуждено уголовное дело, но его прекращают при наличии нереабилитирующих оснований. Кроме того, прекращение уголовного дела в данном случае порождает последствия, неблагоприятные для лица, в отношении которого прекратили уголовное дело. Речь идет об ограничении при приеме на государственную службу и т.д. Нереабилитирующие основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела предполагают наличие факта совершения преступления данным лицом. Законодатель связывает эти основания с истечением сроков давности уголовного преследования; смертью подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего.

7. К реабилитирующим основаниям отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела следует отнести такие, которые исключают совершение лицом общественно опасного деяния. Кроме того, они не порождают негативных последствий для лиц, в отношении которых уголовное дело прекращается. К ним в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ относят: отсутствие события преступления; отсутствие в деянии состава преступления; отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению (за исключением случаев, когда следователь, руководитель следственного органа или дознаватель с согласия прокурора возбуждают уголовное дело и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами); отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в п. п. 2 и 2.1 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно СФ, ГД РФ на возбуждение уголовного дела или на привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в п. п. 1 и 3 — 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ; в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом.

8. Основание отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела в связи с отсутствием события преступления не связано с фактом невиновности лица в совершении преступления. Наличие данного основания в первую очередь связано с объективными обстоятельствами, исключающими сам факт наличия преступного деяния. Отсутствие события преступления предполагает, что определенное событие было ошибочно воспринято как преступление (например, лицо заявляет о факте кражи какой-то вещи, в то время как она утеряна самим хозяином; в процессе расследования убийства выясняется, что лицо умерло естественной смертью, и т.д.).

9. Отсутствие в деянии состава преступления означает отсутствие в деянии хотя бы одного из признаков состава преступления (объекта преступного посягательства, объективной стороны преступления, субъекта преступления, субъективной стороны преступного деяния). Объект преступного посягательства отсутствует тогда, когда совершенное деяние не причинило вреда и не создало угрозу причинения вреда охраняемым уголовным законом интересам, т.е. когда деяние не предусмотрено уголовным законом в качестве преступления. Признаки объективной стороны преступления отсутствуют в деянии тогда, когда отсутствуют внешние признаки деяния, причинная связь между совершенным деянием и наступившими общественно опасными последствиями и т.д. Кроме того, к данному критерию отсутствия признаков объективной стороны состава преступления относят следующее: наличие в деянии лишь формальных признаков преступления, предусмотренных УК РФ, которые в силу малозначительности не причинили вреда интересам, которые охраняются УК РФ; деяние не содержит признаков преступления, а является составом правонарушения и т.д. Отсутствие субъекта преступления означает недостижение лицом, совершившим общественно опасное деяние, возраста уголовной ответственности; невменяемость лица, совершившего общественно опасное деяние; отсутствие признаков специального субъекта преступления там, где они являются необходимыми для квалификации преступления. Отсутствие субъективной стороны преступления предполагает отсутствие вины лица в совершении общественно опасного деяния в виде умысла или неосторожности. Уголовное преследование лица ввиду отсутствия в деянии состава преступления прекращается также, если имеются обстоятельства, исключающие преступность общественно опасного деяния (необходимая оборона, крайняя необходимость, обоснованный риск, физическое или психическое принуждение и др.). Уголовное дело по делам частного обвинения будет прекращено по данному же основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, и в случае, когда потерпевший (частный обвинитель) без уважительных причин не явился на судебное заседание. Уголовное дело подлежит прекращению по данному основанию (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ при полном или частичном отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства.

10. Уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ) также и в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость этого деяния были устранены новым уголовным законом. По мнению Конституционного Суда РФ, «такое решение констатирует отсутствие преступности и наказуемости деяния по смыслу нового уголовного закона и, соответственно, не влечет для лица каких-либо уголовно-правовых последствий; напротив, оно направлено на защиту прав этого лица и само по себе не может рассматриваться как причинение ему вреда, а потому — учитывая, что вопрос об уголовной ответственности за деяние, утратившее качество преступности, исключается в принципе, — и уголовное преследование в отношении подозреваемого, обвиняемого подлежит прекращению» . Процессуальное решение может быть принято на любой из частей, стадий уголовного судопроизводства соответствующими участниками уголовного процесса, обладающими на это данным правом.
———————————
См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 19 ноября 2013 г. N 24-П // .

11. Истечение сроков давности уголовного преследования, как основание отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела, означает прекращение действия сроков, текущих с момента совершения преступления, в течение которых лицо может быть привлечено к уголовной ответственности. Эти сроки регламентированы ст. 78 УК РФ, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Лицо не может быть подвергнуто уголовному преследованию, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки: два года после совершения преступления небольшой тяжести; шесть лет после совершения преступления средней тяжести; десять лет после совершения тяжкого преступления; пятнадцать лет после совершения особо тяжкого преступления. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 9 УК РФ днем совершения преступления, с которого начинается течение и исчисление сроков давности привлечения к уголовной ответственности, следует понимать день совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий. В соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ сроки давности привлечения к уголовной ответственности оканчиваются по истечении последнего дня последнего года соответствующего периода (например, если преступление небольшой тяжести было совершено 12 августа 2010 г. в 18 часов, то срок давности в данном случае начинает течь 12 августа 2010 г., последний день срока давности — 11 августа 2012 г., по истечении которого, т.е. с 00 часов 00 минут 12 августа 2012 г., привлечение к уголовной ответственности недопустимо). При этом не имеет значения, приходится ли окончание сроков давности на рабочий, выходной или праздничный день . Течение сроков давности уголовного преследования приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. В этом случае течение сроков давности возобновляется с момента задержания указанного лица или явки его с повинной. Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, за которое возможно наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертная казнь, решается судом. Если суд не сочтет возможным освободить указанное лицо от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, то пожизненное лишение свободы не применяется. К лицам, совершившим преступления против мира и безопасности человечества (планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивной войны; применение запрещенных средств и методов ведения войны, геноцид, экоцид), сроки давности не применяются.
———————————
См.: Постановление Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. N 19 // .

12. Одним из оснований отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения возбужденного уголовного дела является смерть лица, подлежащего уголовному преследованию, — подозреваемого или обвиняемого. Однако производство по делу даже в случае смерти подозреваемого и обвиняемого может быть продолжено, если этого требуют задачи реабилитации умершего, восстановления его доброго имени, чести и достоинства, иных законных интересов. Его право на реабилитацию может быть признано в порядке ст. 134 УПК РФ судом, прокурором, следователем и дознавателем. (Более подробно см. об этом комментарий к ст. 134 настоящего Кодекса.) Производство по делу в отношении умершего может быть продолжено только в том случае, когда имеющиеся в деле данные дают основания сделать вывод об отсутствии события преступления, состава преступления, виновности умершего в совершении преступления и т.д.

13. Отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, делает уголовное преследование невозможным и влечет за собой отказ в возбуждении уголовного дела и прекращение возбужденного уголовного дела. По заявлению потерпевшего возбуждаются дела частного обвинения — дела о преступлениях, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116 (побои) и ч. 1 ст. 128.1 (клевета без отягчающих обстоятельств) УК РФ; а также дела частно-публичного обвинения, перечень которых определен ч. 3 ст. 20 УПК РФ. (Более подробно см. комментарий к ст. 20 настоящего Кодекса.) Исключение составляют случаи, когда следователь или дознаватель с согласия прокурора возбуждают уголовное дело и при отсутствии заявления потерпевшего, если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащими ему правами. В данном случае отсутствие заявления потерпевшего не является основанием для прекращения возбужденного прокурором, следователем или дознавателем уголовного дела.

14. Процессуальный порядок отказа в возбуждении уголовного дела и прекращения уголовного дела регламентирован соответственно ст. 148 и гл. 29 настоящего Кодекса. (Более подробно см. комментарий к ст. 148 и гл. 29, настоящего Кодекса.)

15. Положения ч. 3 комментируемой статьи 24 УПК РФ устанавливают, что прекращение уголовного дела влечет за собой одновременно и прекращение уголовного преследования. Речь идет о прекращении уголовного преследования применительно к конкретному уголовному делу, производство по которому прекращено. Если лицо совершает другое преступление, о котором возбуждается другое уголовное дело, уголовное преследование лица, его совершившего, осуществляется в общем порядке. Но при этом прекращение уголовного преследования в отношении конкретного лица не влечет за собой прекращения уголовного дела.

16. При производстве по уголовному делу как на досудебной, так и на судебной ее части дознаватель, следователь, суд (судья) при наличии обстоятельств, которые позволяют освободить подозреваемого, обвиняемого, подсудимого от уголовной ответственности, в соответствии со статьями Особенной части УК РФ, принимают процессуальное решение об освобождении лица от уголовной ответственности на основании примечания к той или иной статье уголовного закона. Положения, предусмотренные ст. ст. 24, 27 УПК РФ, в данных случаях не используются. Так, Постановлением Пленума Верховного Суда РФ N 1 «О судебном приговоре» определено, что «при установлении в судебном заседании обстоятельств, влекущих освобождение лица от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных примечаниями к соответствующим статьям Особенной части Уголовного кодекса (например, к ст. ст. 291, 222 УК РФ), дело прекращается на основании примечания к той или иной статье уголовного закона» .
———————————
См.: Постановление Пленума ВС РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 // .

17. Существенным элементом, регламентирующим положения данной статьи, является наличие процессуальных гарантий у потерпевшего, гражданского истца, предусмотренных ч. 4 ст. 213 УПК РФ и связанных с разъяснением им права на предъявление гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства. Данное право возникает в случае прекращения уголовного дела, а также в случае прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого по основаниям, предусмотренным п. п. 2 — 6 ч. 1 ст. 24, ст. 25, п. п. 2 — 4 ч. 1 ст. 27 и ст. 28 УПК РФ. В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ следователь (дознаватель) должен указать суд, в который вправе обратиться потерпевший, срок, в течение которого потерпевший вправе обратиться в этот суд, вред, о возмещении которого может ходатайствовать потерпевший, и статьи ГК РФ, которыми он при этом должен руководствоваться .
———————————
См.: Определение Конституционного Суда РФ от 18 января 2005 г. N 11-О // .

18. Вопросы, связанные с прекращением уголовного дела или прекращением уголовного преследования на досудебной части уголовного судопроизводства, регламентированы Приказами Председателя Следственного комитета РФ от 15 января 2011 г. N 1 «Об организации процессуального контроля в Следственном комитете РФ», N 2 «Об организации предварительного расследования в Следственном комитете РФ», N 3 «Об организации процессуального контроля при возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия, избрания и продления срока меры пресечения в виде заключения под стражу», указанием Председателя Следственного комитета РФ от 25 марта 2011 г. N 3/224 «О дополнительных мерах по усилению процессуального контроля в досудебном производстве», а также Приказом Генерального прокурора РФ от 2 июня 2011 г. N 162 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия».