Разбой с применением предметов в качестве оружия

Оружием являются предметы, специально предназначенные для поражения живой цели. Оружие может быть огнестрельным и холодным, фабричного изготовления или самодельным. К оружию следует отнести и взрывные устройства.

Предметами, используемыми в качестве оружия, могут быть различные орудия хозяйственного, производственного, бытового назначения, которыми можно причинить вред здоровью или смерть, например топоры, вилы, молотки, хозяйственные ножи и т.п. Так, финский нож относится к категории холодного оружия, а ножи для разделки мяса или резки сыра — нет, хотя они имеют длину лезвия большую, чем у финского ножа.

Применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, представляет повышенную опасность ввиду возможности причинения серьезного физического вреда здоровью и значительно большего воздействия на психику потерпевшего при угрозе, а такж e свидетельствует о большей опасности личности преступника.

Применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, означает показ их потерпевшему при угрозе, нанесение или попытку нанесения телесного повреждения при физическом насилии. Наличие у виновного при разбойном нападении оружия, которое он не демонстрировал и которым он не угрожал, н e дает основания квалифицировать преступление по п. «г» ч. 2 ст. 162 УК.

В практике имелись случаи, когда лица, совершавшие разбой, угрожали макетами оружия или предметами, имитирующими оружие, например зажигалкой в форме пистолета, и т. п.

Поскольку в судебной практике возникали трудности при квалификации подобных действий, Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 22 марта 1966 г. в редакции от 23 декабря 1970 г. указал, что, если виновный угрожал заведомо негодным оружием или имитацией оружия (например, макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т. д.), не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия следует квалифицировать как разбой без отягчающих обстоятельств * . Это указание имеет принципиальный характер и не потеряло своего значения и в настоящее время.

* БВС РСФСР. 1971. № 4. С. 5-6.

Применение предметов, имитирующих оружие, или негодного оружия не может причинить реальный физический вред (смерь или серьезный вред здоровью). Однако потерпевший обоснованно воспринимает такие действия как угрозу смертью или причинением тяжкого вреда здоровью, на что и рассчитывает преступник. Поэтому есть все объективные и субъективные основания рассматривать такое деяние как разбой, но не связанный с применением оружия.

Если, угрожая незаряженным и сломанным ружьем или пистолетом, субъект в дальнейшем использует эти предметы для нанесения ударов и причинения физического вреда здоровью, деяние следует квалифицировать как разбой, совершенный с применением предметов, используемых в качестве оружия.

В ч. 3 ст. 162 УК предусматривается ответственность за квалифицированные виды разбоя, совершенного: а) организованной группой; б) в целях завладения имуществом в крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; г) лицом, ранее два и более раза судимым. за хищение либо вымогательство.

Определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 июля 2012 г. N 35-ДП12-5 Приговор подлежит изменению, поскольку демонстрация осужденным потерпевшей имевшегося у него ножа не свидетельствует безусловно о его намерении применить нож для причинения телесных повреждений, опасных для жизни и здоровья

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Магомедова М.М.,

судей Безуглого Н.П., Старкова А.В.,

при секретаре Волкове А.А.

рассмотрела в судебном заседании надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г. и надзорную жалобу осужденного Княжева П.В. о пересмотре постановления президиума Тверского областного суда от 29 марта 2010 года в отношении осужденного Княжева П.В.

приговором Лихославльского районного суда Тверской области от 11 ноября 2008 года

Княжев П.В., судимый:

17 сентября 2001 года по ст.ст. 158 ч. 2 п.п. «а, в, г», 30 ч. 3 и 161 ч. 2 п.п. «б, в» УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года;

— 21 марта 2005 года по ст.ст. 158 ч. 2 п.п. «а, в», 166 ч. 2 п. «в» УК РФ, на основании ст.ст. 69, 70 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы;

— 2 мая 2006 года (с учетом изменений, внесенных определением от 6 июля 2006 года) по ст.ст. 158 ч. 3, 213 ч. 1, 161 ч. 1 УК РФ, на основании ст. 69 ч.ч. 3 и 5 УК РФ к 4 годам 1 месяцу лишения свободы, освобожденный 6 марта 2007 года по отбытии срока наказания;

— по ст. 162 ч. 3 УК РФ к 7 годам 3 месяцам лишения свободы;

— по ст. 163 ч. 1 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы.

На основании ст. 69 ч. 3 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначено 7 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 29 января 2009 года приговор изменен:

исключены из числа доказательств вещественные доказательства (тряпка, три куска скотча, основа для скотча, кухонный нож) и протокол их осмотра;

исключено осуждение Княжева по ст. 163 ч. 1 УК РФ и указание о назначении наказания по правилам ст. 69 ч. 3 УК РФ;

определено смягчить назначенное Княжеву наказание по ст. 162 ч. 3 УК РФ до 7 лет лишения свободы и считать его осужденным по ст. 162 ч. 3 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

Постановлением президиума Тверского областного суда от 29 марта 2010 года приговор от 11 ноября 2008 года и кассационное определение от 29 января 2009 года в отношении Княжева изменены:

исключены из осуждения по ст. 162 ч. 3 УК РФ квалифицирующие признаки разбоя — применение насилия, опасного для жизни и здоровья; применение предмета, используемого в качестве оружия.

В остальной части судебные решения оставлены без изменения.

Заслушав доклад судьи Безуглого Н.П., изложившего обстоятельства уголовного дела и содержание судебных решений, мнение прокурора Лавлинского В.В. полагавшего удовлетворить надзорное представление, а жалобу осужденного удовлетворить частично, выступление осужденного Княжева П.В. в режиме видеоконференц-связи, об отмене судебных решений по доводам жалобы, Судебная коллегия установила:

В надзорном представлении заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Кехлеров С.Г. просит отменить постановление президиума Тверского областного суда от 29 марта 2010 года в отношении Княжева, в связи с допущенным при принятии данного решения нарушением права осужденного на защиту. Обращает внимание на то, что Княжев, получив извещение о дате, времени и месте судебного разбирательства судом надзорной инстанции, заявил ходатайство о личном участии в судебном заседании, поступившее в Тверской областной суд 29 марта 2010 года в 12 часов 45 минут. Однако суд надзорной инстанции приступил к слушанию дела, не убедившись в надлежащем извещении участников процесса о судебном заседании, и не выяснив, заявлены ли ими какие-либо ходатайства.

Проверив материалы дела, обсудив доводы надзорного представления, судебная коллегия считает постановление президиума Тверского областного суда подлежащим отмене.

Согласно ст. 381 ч. 1 УПК РФ основанием отмены судебного решения являются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно- процессуальным кодексом РФ прав участников судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения.

В соответствии со ст. 407 ч. 1 УПК РФ суд надзорной инстанции обязан известить подозреваемого, обвиняемого, осужденного, оправданного, их защитников или законных представителей, потерпевшего, его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, а также прокурора о дате, времени и месте судебного заседания.

Согласно положениям ст. 407 ч. 2 УПК РФ осужденный, отбывающий наказание в виде лишения свободы, вправе участвовать в судебном заседании непосредственно либо путем использования системы видеоконференц-связи при условии заявления им ходатайства об этом. Такое ходатайство может быть заявлено осужденным, отбывающим наказание в виде лишения свободы, в надзорной жалобе либо в течение 10 суток со дня получения им извещения о дате, времени и месте заседания суда надзорной инстанции.

Эти требования закона судом надзорной инстанции надлежащим образом выполнены не были.

Как следует из материалов уголовного дела, о дате, времени и месте заседания суда надзорной инстанции Княжев П.В. должен был быть извещен на основании письма Тверского областного суда от 11 марта 2010 года, адресованного исполняющему обязанности начальника ФГУ ИК . УФСИН России по . области (т. 2 л.д. 318).

Однако какие-либо данные о том, что содержание указанного письма было доведено до сведения Княжева П.В., в материалах уголовного дела отсутствуют. Не имеется и подтверждения о получении Княжевым П.В. копии постановления о возбуждении надзорного производства.

Таким образом, президиум Тверского областного суда рассмотрел дело, не исследовав вопрос о выполнении требований ст. 407 ч.ч. 1 и 2 УПК РФ, что подтверждается также и протоколом судебного заседания (т. 2 л.д. 319-320). Изложенное свидетельствует о незаконности принятого надзорной инстанцией решения.

Рассматривая дело в отсутствие какой-либо из сторон, суд обязан иметь в распоряжении доказательства, подтверждающие получение сторонами уведомления о дате, времени и месте заседания суда.

Между тем, заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Кехлеровым С.Г. представлены копии документов, из которых следует, что Княжев, получив извещение о дате, времени и месте судебного заседания надзорной инстанции, своевременно заявил ходатайство о рассмотрении жалобы с его участием. Ходатайство Княжева поступило в Тверской областной суд 29 марта 2010 года в 12 часов 45 минут, после рассмотрения жалобы осужденного, и, соответственно, не обсуждалось, что подтверждает приведенные в представлении доводы о нарушении судом надзорной инстанции требований ст. 407 ч. 2 УПК РФ. К материалам уголовного дела данное ходатайство осужденного не приобщено.

При таких обстоятельствах постановление президиума Тверского областного суда от 29 марта 2010 года в отношении Княжева П.В. нельзя признать законным и обоснованным оно подлежит отмене.

Поскольку постановление президиума Тверского областного суда отменяется, надзорная жалоба осужденного Княжева П.В. подлежит рассмотрению Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.

Приговором суда, с учетом внесенных кассационным определением от 29 января 2009 года изменениями, Княжев П.В. осужден за разбойное нападение на А., то есть нападение в целях хищения чужого имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с угрозой применения такого насилия, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

Преступление совершено 21 сентября 2007 года в п. . района . области при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре.

В надзорной жалобе осужденный Княжев П.В., не соглашаясь с приговором Лихославльского районного суда от 11 ноября 2008 года и кассационным определением от 29 января 2009 года, указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным в судебном заседании. Считает, что заключение судебно-медицинской экспертизы не может быть признано допустимым доказательством, поскольку при ее назначении было нарушено его право на постановку перед экспертами дополнительных вопросов. С указанным постановлением он был ознакомлен уже после проведения экспертизы, а в проведении дополнительной экспертизы ему отказано. Указывает, что он не мог ударить потерпевшую в правое ухо, находясь напротив нее, а показания свидетеля Ш. о том, что синяк у А. образовался от падения в ванную, судом без достаточных на то оснований подвергнут сомнению. Признанное судом, доказанным время совершения преступления, не соответствует показаниям свидетеля С., которая слышала шум за стенкой около 20 часов 40 минут. Свидетель С. также пояснила, что увезла его на автомобиле из поселка . в 20 часов 40 минут. Указывает, что потерпевшая А. заявляла на предварительном следствии, что страдает галлюцинациями и обращалась к психиатру, однако в удовлетворении его ходатайства о проведении в отношении потерпевшей психиатрической экспертизы было отказано. Судом необоснованно признано, что проникая в дом потерпевшей, он имел при себе скотч и нож, поскольку в судебном заседании указанное обстоятельство не нашло своего подтверждения. Ссылается на недостоверность показаний свидетеля П. на предварительном следствии, поскольку он отказался от ранее данных на следствии показания, ссылаясь на то, что допрашивался следователем, будучи в нетрезвом состоянии. Утверждает, что уголовное дело в отношении него сфабриковано, поскольку обвинение построено на предположениях и не подтверждается доказательствами. Не нашло своего подтверждения в суде и то, что нападавший применял в отношении потерпевшей нож и скотч. Считает, что судом не правильно назначен вид режима отбывания наказания, поскольку судимости у него погашены, а при назначении наказания не принято во внимание его состояние здоровья и наличие тяжелых заболеваний. Просит отменить или изменить приговор.

Проверив доводы надзорной жалобы по материалам дела, судебная коллегия считает ее подлежащей частичному удовлетворению.

Вывод суда о доказанности вины Княжева в совершении разбоя, основан на показаниях потерпевших А. и Ш., свидетелей С., С., С., П. и С., протоколах осмотров, заключении эксперта и других, подробно изложенных в приговоре доказательствах.

Так, из оглашенных в судебном заседании показаний потерпевшей А. следует, что она прямо указала на Княжева как на лицо, которое 21 сентября 2007 года в 22-м часу проникло в ее квартиру и совершило на нее разбойное нападение и похитило . рублей.

В ходе проведенной очной ставки с Княжевым потерпевшая А. подтвердила свои показания.

Из показаний потерпевшей Ш. на предварительном следствии следует, что со слов матери — А. ей известно, что ночью в ее квартиру через окно проник Княжев и похитил деньги в сумме . рублей. Она видела у матери синяк на правом ухе.

Суд, исследовав показания А.. и Ш. на предварительном следствии в совокупности с другими доказательствами по делу и, дав им надлежащую оценку, обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора.

Противоречия в показаниях Ш. на предварительном следствии и в судебном заседании судом устранены с изложением в приговоре оснований, по которым он признал одни показания достоверными и подверг сомнению другие.

Не согласиться с такими выводами суда оснований не имеется.

Свидетели С. и С. подтвердили, что со слов А. им известно, что в вечернее время к ней в квартиру через проникал Княжев, который душил ее и требовал деньги, а затем забрал около . рублей.

Каких-либо объективных данных свидетельствующих о том, что потерпевшие и свидетели оговорили Княжева в совершении преступления, в материалах дела не имеется, не приведены они и в надзорной жалобе.

Вопреки доводам жалобы нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и проведении судебно-медицинской экспертизы не допущено.

Судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями ст. 244 УПК РФ и на основе принципа состязательности сторон.

Доводы жалобы Княжева о том, что А. страдала галлюцинациями, а поэтому могла оговорить его, являются не состоятельными и опровергаются показаниями потерпевшей Ш. о том, что до произошедших событий мать чувствовала себя нормально, отклонений в ее поведении не было.

Согласно исследованной в судебном заседании справки из лечебного учреждения, А. на учете у психиатра не состояла.

Судом первой инстанции проверялись и не нашли своего подтверждения высказанные в жалобе осужденного Княжева доводы о том, что в то время когда было совершено преступление он находился в другом месте.

Поскольку Княжев ранее судим за совершение двух тяжких преступлений и вновь осужден за особо тяжкое преступление, что в соответствии с п. «б» ч. 3 ст. 18 УК РФ образует в его действиях особо опасный рецидив преступлений, то отбывание наказание в исправительной колонии особого режима согласно п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ ему назначено правильно.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона влекущих отмену приговора и кассационного определения не установлено.

Вместе с тем состоявшиеся в отношении Княжева судебные решения подлежат изменению.

Делая вывод о доказанности вины Княжева в совершении разбоя, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета используемого в качестве оружия, судом не учтено, что во время нападения на потерпевшую А. последней не было причинено какого либо вреда здоровью, а применение удушения, сопряженного с физической болью, которое создавало реальную опасность для жизни и здоровья потерпевшей, какими-либо объективными данными не подтверждено. Согласно заключению эксперта, у потерпевшей А. телесных повреждений, кроме кровоподтека на правой ушной раковине не обнаружено. Установленные в судебном заседании фактические обстоятельства при которых было совершено разбойное нападение на потерпевшую, по мнению судебной коллегии, не дают оснований для вывода о том, что примененное в отношении А. насилие было опасным для жизни и здоровья потерпевшей.

Кроме того, в судебном заседании установлено, что в процессе разбойного нападения на А. Княжев только демонстрировал потерпевшей имевшийся у него нож, а каких-либо доказательств, свидетельствующих о его намерении применить нож для причинения А. телесных повреждений, опасных для жизни и здоровья, судом не установлено и в приговоре не приведено.

При таких данных из осуждения Княжева подлежат исключению квалифицирующие признаки разбоя — «с применением насилия опасного для жизни и здоровья; с применением предмета, используемого в качестве оружия».

Вносимые в приговор изменения, не являются достаточным основанием для смягчения Княжеву наказания, которое назначено в минимальных пределах санкции статьи УК РФ, по которой он признан виновным.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 407, ст. 408-410 УПК РФ, Судебная коллегия определила:

надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации Кехлерова С.Г. удовлетворить.

Постановление президиума Тверского областного суда от 29 марта 2010 года в отношении Княжева П.В. отменить.

Надзорную жалобу осужденного Княжева П.В. удовлетворить частично.

Приговор Лихославльского районного суда Тверской области от 11 ноября 2008 года и кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 29 января 2009 года в отношении Княжева П.В. изменить.

Исключить из осуждения Княжева П.В. по ч. 3 ст. 162 УК РФ квалифицирующие признаки разбоя — с применением насилия опасного для жизни и здоровья, и с применением предмета, используемого в качестве оружия.

В остальном судебные решения оставить без изменения, а надзорную жалобу осужденного Княжева П.В. без удовлетворения.

Квалификации причинения вреда здоровью с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (Абубакиров Ф.М.)

Дата размещения статьи: 14.10.2016

Количество выявленных преступлений в 2015 г., связанных с незаконным оборотом оружия, по сравнению с 2014 г. увеличилось на 2,4% и составило 26,9 тысячи, количество выявленных фактов хищения и вымогательства оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств возросло на 9,1%. С использованием оружия совершено 6,9 тысячи преступлений . Общественно опасные деяния против личности, предусмотренные главой 16 УК РФ, нередко совершаются с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, которыми виновные владеют как на законных основаниях, так и противоправно. Не нуждается в дополнительной аргументации довод, что указанный способ совершения преступлений значительно повышает общественную опасность совершаемых деяний, а также в силу применения «убедительных средств» увеличивает и латентность этих преступлений.
———————————
Краткая характеристика состояния преступности в Российской Федерации, в том числе в Крымском федеральном округе, за январь — декабрь 2015 г. URL: https://mvd.ru/folder/101762/item/7087734/.

Существующая криминальная действительность стала одной из основных причин включения дополнений к статьям преступлений, предусматривающих ответственность за причинение умышленного вреда здоровью. Федеральным законом от 21.07.2014 N 227-ФЗ в п. «з» ч. 2 ст. 111, п. «з» ч. 2 ст. 112 и п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ введен квалифицирующий признак: причинение тяжкого, среднего или легкого вреда здоровью «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» . Использование законодателем нового (применительно к указанным уголовно-правовым нормам) признака в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, требует ряда пояснений и выработки правил квалификации по спорным вопросам, возникающим в судебной практике применительно к иным составам преступлений, предусматривающих аналогичный квалифицирующий признак.
———————————
Федеральный закон от 21.07.2014 N 227-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства об обороте оружия». URL: www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_165824/.

При квалификации действий виновного по признаку причинения вреда здоровью с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия, следует руководствоваться Федеральным законом от 13 ноября 1996 г. «Об оружии». В соответствии со ст. 1 Федерального закона под оружием следует понимать устройства и предметы как отечественного, так и иностранного производства, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели . При наличии к тому оснований, предусмотренных Законом, действия такого лица должны дополнительно квалифицироваться по ст. 222 УК РФ. В практике применения исследуемого квалифицирующего признака также следует руководствоваться Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 .
———————————
Федеральный закон от 13.12.1996 N 150-ФЗ «Об оружии» (в ред. Федерального закона от 21.07.2014 N 227-ФЗ). URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 04.05.2016).
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. N 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» (с изм. от 06.02.2007). URL: http://www.vsrf.ru/vscourt_detale.php?id=1156.

Под предметами, используемыми в качестве оружия при совершении деяния, понимаются любые материальные объекты, которыми исходя из их свойств можно причинить вред здоровью человека . К таким предметам судебно-следственная практика относит перочинный или кухонный нож, бритву, ломик, дубинку, топор, ракетницу и т.п., а также предметы, предназначенные для временного поражения цели (например, механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раздражающими веществами) .
———————————
Пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2007 г. N 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений». URL: http://base.garant.ru/12157133/.
Пункт 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (с изм. на 03.03.2015). URL: http://base.garant.ru/1352873/.

В статьях Особенной части Уголовного кодекса РФ, предусматривающих анализируемый квалифицирующий признак (например, п. «г» ч. 2 ст. 126, ч. 2 ст. 162 УК РФ и др.), говорится о применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, без уточнения способа воздействия на потерпевшего. В доктрине уголовного права и судебной практике под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимают: реальное их применение в целях причинения вреда здоровью; угрозу их применения как средство подавления сопротивления и способ совершения другого преступления; демонстрацию указанных предметов, не связанных с прямой угрозой, но используемых как устрашение для облегчения достижения поставленной криминальной цели.
Квалифицированные виды причинения вреда здоровью, на наш взгляд, также включают названные виды применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия. При этом применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в целях подавления сопротивления возможно в отношении как самого виновного, так и других лиц, могущих воспрепятствовать виновному в достижении поставленной цели.
В тех случаях, когда деяние соединено с угрозой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия, вопрос о признании в действиях лица покушения на причинение вреда здоровью необходимо решать с учетом всех обстоятельств дела: места и времени совершения преступления, числа участников преступления, характера предметов, которыми они угрожали потерпевшему, субъективного восприятия угрозы, совершения каких-либо конкретных демонстративных действий, свидетельствовавших о намерении нападавших применить физическое насилие с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия. По действующему уголовному законодательству при реальной угрозе жизни или причинения тяжкого вреда здоровью деяние необходимо квалифицировать по совокупности ст. 119 и при наличии признаков ст. 222 УК РФ. Возникает вопрос правовой оценки при угрозе причинения вреда здоровью с применением предметов, используемых в качестве оружия, носящей неопределенный характер. Беря во внимание конституционное положение о том, что «неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого» , можно лишь констатировать безнаказанность таких угроз.
———————————
Часть 3 ст. 49 Конституции РФ. URL: http://www.gai.net.ru/g94/g941/g94104.html.

Следующий вопрос квалификации — это случаи, когда в целях причинения вреда здоровью в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество. С учетом имеющейся судебной практики содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как легкий, средний или тяжкий вред здоровью без учета квалифицирующего признака «с использованием оружия или предметов, используемых в качестве оружия». Свойства и характер действия веществ, примененных при совершении указанных преступлений, могут быть при необходимости установлены с помощью соответствующего специалиста либо экспертным путем. Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать по ст. 116 УК РФ как совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 УК РФ. Такой вывод уголовно-правовой оценки позволяет сделать толкование правил квалификации, данное высшей надзорной инстанцией применительно к преступлениям против насильственного грабежа или разбоя .
———————————
О судебной практике по делам о краже.

При разграничении опасных для жизни или здоровья и не представляющих такой опасности последствий при использовании сильнодействующих, ядовитых или одурманивающих веществ необходимо руководствоваться разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. Отметим, что высшая надзорная инстанция неоднозначно разъясняет порядок квалификации при насилии, опасном для жизни или здоровья, с причинением тяжкого вреда здоровью .
———————————
Абубакиров Ф.М. Уголовно-правовая оценка насилия в уголовном законодательстве и судебной практике // Российский судья. 2011. N 8.

Действия лица, совершившего причинение вреда здоровью с использованием собак или других животных, надлежит квалифицировать с учетом конкретных обстоятельств дела как отягчающее условие, предусматривающее ответственность за совершение деяния «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия». Названное правило квалификации разъяснено Верховным Судом РФ применительно к корыстно-насильственным преступлениям, совершаемым аналогичным способом (например, при разбойном нападении) . Такую же уголовно-правовую оценку дает Верховный Суд и при хулиганстве: «В случаях, когда в процессе совершения хулиганства лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств дела может быть квалифицировано по пункту «а» части 1 статьи 213 УК РФ» .
———————————
О судебной практике по делам о краже.
О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве.

Введенный квалифицирующий признак в целом не вызывает затруднений при его применении. Проблемы в уголовно-правовой оценке возникают при использовании макета или функционально непригодного к использованию оружия. Решения Верховного Суда РФ по этому вопросу неоднозначны. В одних преступлениях непригодные средства не признаются оружием, в других — учитываются в качестве одного из обязательных признаков объективной стороны состава преступления.
Судебная практика при квалификации разбоя и бандитизма использование макетов оружия не признает признаком состава преступления. Например, при бандитизме «использование участниками нападения непригодного к целевому применению оружия или его макетов не может рассматриваться в качестве признака их вооруженности» . В другом Постановлении также разъясняется: «. если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например макетом пистолета, игрушечным кинжалом и т.п., не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений, опасных для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать как разбой, ответственность за который предусмотрена частью первой статьи 162 УК РФ, либо как грабеж, если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия» .
———————————
Пункт 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 N 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм». URL: http://base.garant.ru/1328070/.
О судебной практике по делам о краже.

Казалось бы, решение вопроса при квалификации преступлений с непригодным оружием найдено. Однако в последующем Постановлении Верховный Суд РФ применение макета или непригодного оружия оценивает как криминообразующий признак объективной стороны состава преступления. Так, «применение в ходе совершения хулиганства незаряженного, неисправного, непригодного оружия (например, учебного) либо декоративного, сувенирного оружия, оружия-игрушки и т.п. дает основание для квалификации содеянного по пункту «а» части 1 статьи 213 УК РФ» , т.е. хулиганство с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.
———————————
О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве.

Наблюдается явная непоследовательность в правоприменительной деятельности суда. Не вступая в дискуссию по данному вопросу, следует лишь заметить, что ни в Законе «Об оружии», ни в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ о незаконном обороте оружия макеты не признаются оружием.
Таким образом, исходя из принципа субъективного вменения, если лицо лишь демонстрировало оружие или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия в целях подавления сопротивления потерпевшего и облегчения причинения вреда, опасного для жизни или здоровья, его действия (при отсутствии других отягчающих обстоятельств) с учетом конкретных обстоятельств дела следует квалифицировать по основному составу, ответственность по которым предусмотрена ч. 1 ст. 115, ст. ст. 112 или 111 УК РФ.
В процессе применения норм, связанных с причинением вреда здоровью, в том числе и исследуемым квалифицирующим обстоятельством, неизбежно будут возникать спорные вопросы квалификации, а они уже имеются. В целях единого подхода в решении проблемных вопросов уголовно-правовой оценки целесообразно принятие соответствующего постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Применение оружия и предметов, используемых в качестве оружия как квалифицирующий признак разбоя: проблемы квалификации и применения

Уголовная ответственность за разбой (разбойное нападение) установлено ст. 162 Уголовного кодекса Российской Федерации [1] (далее – УК РФ). Часть 2 ст. 162 УК РФ устанавливает уголовную ответственность за совершение разбоя, совершенного с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Данный вид разбоя выступает квалифицированным по отношению к основному составу и за его совершение УК РФ предусматривает более строгое наказание. Вместе с тем, применение данного квалифицирующего признака порождает сложности при практическом применении данной статьи, что может повлечь следственные и судебные ошибки, а также вызывает споры среди ученых. Дискуссия вызвана, прежде всего, вопросами причисления того или иного предмета или устройства к оружию, либо же к предметам, которые используются в качестве оружия, а также вопросы вызывает термин «применение». Рассмотрим данную проблему подробнее.

Понятие и виды оружия, а также нормативное регулирование оборота оружия регулируется Федеральным законом Российской Федерации от 13 декабря 1996 г. №150-ФЗ «Об оружии» [2] (далее – Закон об оружии). В соответствии с нормами указанного закона, под оружием понимаются устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели (например, огнестрельное, холодное, метательное, пневматическое, газовое оружие), за исключением сигнального оружия, конструктивно предназначенного только для подачи световых, дымовых или звуковых сигналов.

В теории уголовного права существуют различные мнения относительно содержания понятия «оружие». В частности, отдельные исследователи полагают, что законодателем подразумевается, что речь идет о любом оружии, как перечисленном в Законе об оружии, так и не упомянутом в нем. Так, при квалификации действий виновного по ч. 2 ст. 162 УК РФ, отдельные исследователи полагают, что следует руководствоваться положениями Закона об оружии и на основании экспертного заключения устанавливать, является ли примененный при нападении предмет оружием, предназначенным для поражения живой или иной цели. То есть в данном случае вопрос о том, является ли предмет преступления оружием, будет решаться экспертным путем на основании изучения конструктива предмета преступления и понятия и признаков оружия, предусмотренных законом. Кроме того, действия виновного при наличии всех признаков преступления должны дополнительно квалифицироваться по ст. 222 УК РФ [8]. В свою очередь, при квалификации действий виновного с аналогичным признаком, но по другим статьям УК РФ, в частности, по п. «г» ч. 2 ст. 206, п. «г» ч. 2 ст. 211 УК РФ, под оружием понимают любой его вид – огнестрельное, холодное, газовое, боевое, в том числе не указанное в Законе об оружии [8].

На наш взгляд, следует согласиться с мнением Н.Н. Бугера. Исследователь полагает, что по анализируемым признакам к оружию следует относить любые устройства и предметы, единственное требование: они должны соответствовать понятию и признакам оружия, указанного в Закона об оружии, то есть быть конструктивно предназначенными для поражения живой или иной цели (огнестрельное, холодное, метательное, газовое, пневматическое или иное оружие как самодельного, так и заводского изготовления) [5, С. 56-57]. Кроме того, на наш взгляд, понимание оружия и предметов, используемых в качестве оружия должно быть единым для любого состава преступления и уголовно-правового явления, то есть не должно быть различного понимания оружия в зависимости от того, по какой статье УК РФ квалифицируются действия виновного. В противном случае будет нарушен принцип единообразия применения законодательства.

Кроме того, и в доктрине уголовного права, и в практической деятельности рассматривается содержание термина «применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

В практической деятельности следует обратиться на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». Указанное Постановление содержание и объем понятия «применение оружия или предметов, используемых в качестве орудия» не раскрывает, указывает лишь на отдельные обстоятельства, когда указанный квалифицирующий признак исключается (демонстрация оружия; использование не заряжен­ного; совершение преступления с применением неисправного оружия или его имитацией; а также в том случае, когда преступник не имел намерения использовать указанные предметы для причинения телесных повреждений).

В доктрине на данную ситуацию имеются различные точки зрения. В частности, Е.В. Благов полагает, что понятие «применение» как квалифицирующий признак разбоя означает приведение в действие поражающих свойств оружия или предметов, используемых в качестве оружия [4, С. 36], т. е. лицом, совершившим преступление была предпринята попытка с помо­щью указанных предметов и устройств дополнительно совершить посягательство телесную неприкосновен­ность потерпевшего, причинить ему физический вред именно путем применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Несколько иной позиции придерживается А. Романков, который полагает, что понятие «применение» как квалифицирующий признак разбоя заключается не только в непосредственном использовании качеств оружия и использование его поражающих свойств с целью причинения физического ущерба человеку, но и угрозу их применения [9, С. 45].

Следует отметить, что позиция А. Романкова схожа с позицией Верховного суда РФ, зафиксированной в Постановлении от 15 ноября 2007 г. № 45 «О судебной практике по уголовным дела о хулиганстве и иных пре­ступлениях, совершённых из хулиганских побуждений». Верховный Суд РФ разъясняет, что «под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, следует понимать умышленные действия, направлен­ные на использование лицом указанных предметов как для физического, так и для психического воздействия на потерпевшего, а также иные дей­ствия, свидетельствующие о намерении применить насилие посредством этого оружия или предметов, используемых в качестве оружия» [3]. Таким образом, применением оружия и предметов, используемых в качестве оружия Пленумом понимается максимально широко – не только прямое применение предмета преступления по прямому назначению с целью поражения живой цели, но и намерение его применения. Полагаем, что данный подход целесообразно применить и при вменении «применения» в качестве квалифицирующего признака разбоя.

На практике возникает вопрос о правомерности отнесения газового оружия при его использовании непосредственно к оружию или к предметам, используемым в качестве оружия. Следует отметить, что на практике данный вопрос в большинстве случаев решается в пользу последней категории. Некоторые исследователи полагают, что вопрос о квалификации действий виновного при применении газового оружия следует решать после вынесения экспертом заключения о поражающих свойствах и характере воздействия на потерпевший конкретный экземпляр газового оружия. В тех случаях, «когда признаков опасности для жизни и здоровья потерпевшего не обнаруже­но, содеянное образует состав насильственного грабежа или покушение на это преступление» [9, С. 45]. Вместе с тем, анализ ст. 1 Закона об оружии позволяет сделать однозначный вывод о том, что газовое оружие закон относит именно к оружию по конструктивному признаку временного поражения живой цели.

Если же оружие было применено способом, не связанным с его поражающими свойствами, пред­лагается квалифицировать эти действия как при­менение предметов, используемых в качестве ору­жия. Так, нанесение ударов рукояткой пистолета (в том числе газового) расценивается как примене­ние предмета, используемого в качестве оружия. Поскольку газовое оружие при обычных усло­виях применения не предназначено для нанесе­ний повреждений, опасных для жизни и здоровья человека, то оно может быть признано оружием в случае, если было использовано опасным спосо­бом либо снаряжено нервнопаралитическим или отравляющим веществом [7, С. 91].

Представляется, что, по смыслу закона, при­менение предметов, используемых в качестве ору­жия, при совершении преступления по степени опасности должно быть равнозначно применению оружия и значительно отличаться от невооружен­ного насилия. Мы поддерживаем мнение В.В. Яровенко, который считает «оружие» и «предметы» аналогичными понятиями, а их общественную опасность — равноценной. Свой вывод он основы­вает на отсутствии дифференциации ответственно­сти за их применение [11, С. 90], таким образом опровер­гая мнение Ф. Гребенкина о том, что степень обще­ственной опасности при совершении, например, разбоя зависит «от орудий или средств совершения преступления по сравнению с применением пред­метов, используемых в качестве оружия» [6, С. 26].

Е.В. Зайцевой проведено анкетирование 164 респондентов: из них группа правоприменителей составля­ет 134 человека (в их число вошли: следовате­ли — 94, оперативные работники подразделений ОВД — 30, специалисты экспертно-криминали­стического центра — 7, судьи — 3), группа экс­пертов — 30 респондентов (10 докторов и 20 кан­дидатов юридических наук по специальностям 12.00.08 и 12.00.14). Как показало анкетирование респондентов, единого мнения на этот счет не имеется. Так, на во­прос: «Как Вы считаете, применение оружия и при­менение предметов, используемых в качестве ору­жия, обладают одинаковой степенью общественной опасности?» в группе правоприменителей 48 % от­ветили утвердительно, 47,0 % — отрицательно, 5 % из их числа ответили, что это зависит от конкретной ситуации. Среди экспертов мнения разделились сле­дующим образом: положительно ответили 20 %, от­рицательно — 73 %, в зависимости от ситуации — 7 %. Однако на вопрос: «На Ваш взгляд, оружие и предме­ты, используемые в качестве оружия в отягчающем обстоятельстве «с применением оружия или пред­метов, используемых в качестве оружия» выступают как равнозначные понятия?» — мнения экспертов рас­пределились иначе: да — 46 %, нет — 46 %, в зависи­мости от конкретных условий — 8 % [7, С. 91].

По мнению многих респондентов, приме­нение оружия опаснее в силу специфики самого предмета, а также того, что наличие оружия свиде­тельствует о тщательной подготовке к совершению преступления и наличии прямого умысла вино­вного. Применение предметов, используемых в ка­честве оружия, как правило, является следствием внезапно возникшего умысла, кроме того, по ха­рактеру нанесенных повреждений такие предметы менее опасны.

Однако мы не можем согласиться с данным подходом. Исходя из анализа решений судов по уголовным делам, применение предметов, используемых в качестве оружия, по своим послед­ствиям преимущественно равноценно примене­нию оружия — по форме причинения вреда жизни и здоровью человека. Так как из предметов, ис­пользуемых в качестве оружия, в большинстве случаев используется нож, имеет смысл обратить­ся к психологическому портрету преступника. «Не каждый по своим физическим и психологическим параметрам способен в определенной обстановке нанести удар ножом» [10, C. 6], а решиться совершить преступление из огнестрельного оружия значи­тельно легче. Действительно, лицо, вооруженное огнестрельным оружием, отличается степенью решимости к совершению преступления, мень­шей агрессивностью, но большей уверенностью в своих действиях вследствие ощущения превос­ходства над невооруженной жертвой. Именно этим объясняется опасность преступника, воору­женного огнестрельным оружием. Простота со­вершения преступления в данном случае является ключевым моментом. С другой стороны, если при­меняется оружие или предмет, его заменяющий, с целью причинить вред жизни и здоровью, то для самой жертвы не принципиально, чем причиняется вред, важно, что он причинен. Если рассматривать вопрос о заранее обдуманном или внезапно воз­никшем умысле, то это можно установить только относительно каждого конкретного преступления и личности преступника. Именно неоднозначно­стью решения данных вопросов, на наш взгляд, обусловлено такое распределение мнений среди респондентов.

Применение предметов, используемых в качестве оружия, по своим послед­ствиям преимущественно равноценно примене­нию оружия — по форме причинения вреда жизни и здоровью человека.

Подводя итог исследованию, проведенному в данной статье, необходимо сделать вывод о том, что квалифицирующий признак разбоя «с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» следует вменять не только в случае непосредственного исполь­зования указанных предметов для физического воздействия на потер­певшего и причинения ему вреда (физическое насилие), то есть по прямому назначению в соответствии с конкретной целью применения оружия, предусмотренного законодательством – поражением живой цели, но и в случае угрозы применения данных предметов, которое можно рассматривать как психическое насилие. Таким образом, необходимо при квалификации содеянного исходить из широкого пони­мания признака «применение». Данный подход целесообразно закрепить в Пленуме Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

В целом, вопрос о применении оружия и предметов, используемых в качестве оружия как квалифицирующего признака разбоя, требует своего дальнейшего исследования.

1. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 17.04.2017 г. № 71-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

2. Об оружии: Федеральный закон от 13.12.1996 г. № 150-ФЗ (ред. от 06.07.2016 г. № 374-ФЗ) // Собрание законодательства РФ. 1996. № 51. Ст. 5681.