Необходимость применения меры пресечения

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Смирнов А. В., Калиновский К. Б.
Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. А. В. Смирнова.
СПб.: Питер, 2004. — 697 с. — (Серия «Учебник для вузов»).

Глава 8 МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

§ 3. Меры пресечения: общие положения

1. Понятие мер пресечения

Процессуальный закон подробно регламентирует меры пресечения (глава 13 УПК), однако не дает их определения. Меры пресечения выделяются среди других мер процессуального принуждения следующими признаками.

1. Меры пресечения применяются только к обвиняемому и в исключительных случаях к подозреваемому,1 в то время как иные меры принуждения могут применяться к достаточно широкому кругу участников процесса (свидетелю, потерпевшему, владельцу арестовываемого имущества и т. д.).

2. Содержание мер пресечения состоит в том, что они на довольно длительный период ограничивают личную свободу обвиняемого (свободу передвижения, общения, совершения определенных действий). Иногда ограничение личной свободы доходит до изоляции от общества (домашний арест, заключение под стражу). Даже такая, казалось бы, «имущественная» мера пресечения, как залог, под угрозой утраты денежной суммы обязует обвиняемого к ограничению своей личной свободы. Суть залога не в том, что ограничиваются имущественные права, а в том, что таким способом обеспечивается желательное для правосудия поведение обвиняемого. Надлежащее поведение обвиняемого прежде всего связано с его личным присутствием при производстве процессуальных действий. Таким образом, любая мера пресечения обеспечивает личное присутствие обвиняемого при производстве по делу, даже если возможное наказание и не связано с лишением свободы. В гражданском процессе, напротив, меры обеспечения иска носят не личный, а имущественный характер, ограничивая свободу владения, пользования, распоряжения имуществом.

3. Меры пресечения применяются со строго определенными целями — пресечь возможные процессуальные нарушения со стороны обвиняемого: а) его сокрытие от органов, ведущих производство; б) продолжение им преступной деятельности; в) воспрепятствование с его стороны установлению обстоятельств дела; г) обеспечение исполнения приговора (ст. 97).

Таким образом, меры пресечения можно определить как процессуальные средства ограничения личной свободы обвиняемого, а в исключительных случаях подозреваемого, применяемые для предотвращения возможных процессуальных нарушений с их стороны, а также для обеспечения исполнения приговора.

2. Основания избрания и условия применения мер пресечения

Основание избрания мер пресечения есть обоснованное предположение о возможном процессуальном нарушении со стороны обвиняемого. Поскольку процессуальное нарушение — обстоятельство будущего, то основания этих мер имеют прогностический характер, ведь будущее нарушение всегда лишь вероятно. Этот момент вызывает дискуссию в теории и сложности при практическом применении.

Основания для применения мер пресечения должны быть установлены процессуальными доказательствами, указывающими на конкретные факты, иначе ограничение личной свободы будет необоснованным.

Рассмотрим подробнее каждое из оснований (ст. 97).

1. Доказательства того, что обвиняемый может скрыться от дознания, предварительного расследования или суда. В качестве таких доказательств могут быть сведения о прошлых фактах аналогичного поведения: покушении на побег, оказании сопротивления при задержании, нарушении ранее избранной меры пресечения, неявках по вызову без уважительных причин, длительное нахождение в розыске по другим делам. На возможность сокрытия обвиняемого косвенно могут указывать и другие обстоятельства, например, отсутствие у него постоянного места жительства.

2. Доказательства того, что обвиняемый может продолжать заниматься преступной деятельностью. Пока продолжается преступление, разбирательство по нему невозможно, потому что уголовный процесс ведется по поводу прошлых событий. Однако опасность совершения обвиняемым других, новых преступлений справедливо оспаривается как основание для избрания меры пресечения. Ограничение личной свободы обвиняемого «несоизмеримо с вероятным злом совершения им нового преступления уже потому, что последнее может не наступить», — писал И. Я. Фойницкий.1 Вывод о возможности совершения других преступлений противоречит презумпции невиновности, которая предполагает невиновность даже в прошлых преступлениях, не говоря уже о будущих (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК). Кроме того, основанием избрания мер пресечения является угроза процессуальных, а не материальных нарушений.2 Поэтому возможные преступные посягательства обвиняемого (например, в отношении потерпевшего, свидетеля, следователя или судьи) — это скорее воспрепятствование производству по данному делу, т. е. другое основание для избрания меры пресечения.

3. Доказательства о том, что обвиняемый может воспрепятствовать производству по делу, в том числе выяснению истины. Однако расширительное толкование опасности действий обвиняемого ведет для него к неоправданным лишениям. В состязательном процессе обвиняемый не обязан помогать органам уголовного преследования выявить истину. Его отказ от дачи показаний или дача ложных показаний не могут быть основанием для применения или ужесточения меры пресечения. Обвиняемый как сторона процесса вправе использовать любые не запрещенные законом средства и способы для защиты от обвинения (п. 21 ч. 4 ст. 47).

Воспрепятствование производству по делу может служить основанием для применения меры пресечения лишь при создании обвиняемым себе несправедливых преимуществ, нарушении им уголовно-процессуальной процедуры. Общественная опасность такого нарушения иногда способна сделать его преступлением и повлечь дополнительное уголовное преследование (воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования — ст. 294 УК РФ; посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование, — ст. 295 УК РФ; угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования — ст. 296 УК РФ; провокация или дача взятки — ст. 304, 291 УК РФ; подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу — ст. 309 УК РФ). Действия, препятствующие производству по делу, могут и не носить преступного характера, но нарушать процессуальные «правила игры», например уничтожение следов преступления на месте происшествия. О наличии возможного воспрепятствования производству по делу могут свидетельствовать служебная или личная зависимость свидетеля или потерпевшего от обвиняемого, его высокое должностное положение.

Вероятность незаконного противодействия выяснению истины уменьшается вместе с движением уголовного дела (закреплением следов), поэтому с завершением предварительного расследования надобность меры пресечения по этому основанию может отпасть.1

4. Обеспечение исполнения приговора как основание для применения меры пресечения может иметь место, когда по делу уже вынесен обвинительный приговор с назначением наказания, но он еще не вступил в законную силу (не обращен к исполнению).

Условия применения мер пресечения делятся на общие и специальные. Общие условия такие же, как и для всякого процессуального принуждения (наличие возбужденного и неприостановленного уголовного дела, надлежащий субъект, отсутствие служебного иммунитета у обвиняемого).

Специальным условием мер пресечения является наличие доказательств виновности лица в совершении преступления. Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении (п. 14) от 10 октября 2003 г. N 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» пояснил, что «наличие обоснованного подозрения в том, что заключенное под стражу лицо совершило преступление, является необходимым условием для законности ареста».2

Это условие соблюдается автоматически, когда меры пресечения применяется в отношении обвиняемого, так как основанием для вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого или для обвинительного акта являются достаточные доказательства их виновности. При применении меры пресечения в отношении подозреваемого условие в виде наличия определенных доказательств его виновности особенно значимо, так как подозреваемый — это лицо, обвинение которому еще не предъявлено, следовательно, к ограничению мерой пресечения его прав и свобод необходимо подходить особенно осторожно и тщательно.

Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения, иначе называют мотивами их применения. Статья 99 УПК называет среди них тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий. Этот перечень не исчерпывающий, к нему можно отнести наличие: обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание (ст. 61, 62 УК РФ); постоянного места жительства; иждивенцев; государственных наград; угрозы для обвиняемого или его близких в связи со стихийным бедствием, тяжелой болезнью или смертью единственного трудоспособного члена семьи (ст. 398 УПК); отрицательного поведения в быту; фактов привлечения к административной ответственности; высокого социального и имущественного положения обвиняемого; чрезвычайного или военного положения в данной местности; стихийных бедствий, ограниченной дееспособности и т. д.

Эти обстоятельства устанавливаются, как правило, с помощью уголовно-процессуальных доказательств, но могут быть и общеизвестными, например — военное положение в данной местности.

Указанные обстоятельства при избрании меры пресечения учитываются двояко. Во-первых, они могут служить косвенными доказательствами наличия или отсутствия общих оснований избрания мер пресечения. Так, тяжкое обвинение, неустановленность личности, отсутствие постоянного места жительства подтверждают возможность сокрытия обвиняемого. Во-вторых, эти факты влияют на выбор той или иной меры пресечения (возможность внести залог, наличие поручителей).

3. Избрание меры пресечения в отношении подозреваемого

В отношении подозреваемого любая мера пресечения избирается в исключительных случаях (ст. 100 УПК). Исключительность обусловлена тем обстоятельством, что подозрение (в отличие от обвинения) еще не позволяет обвинителю однозначно утверждать о виновности определенного лица. Другими словами, на момент избрания меры пресечения сам обвинитель еще не уверен в том, что преступление совершено именно этим лицом. С формально-юридической стороны мера пресечения избирается в отношении подозреваемого, когда еще недостаточно доказательств для вынесения постановления о привлечении этого лица в качестве обвиняемого. Отсутствие обвинения (постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого) означает отсутствие точной юридической оценки деяния — квалификации, которая при возбуждении дела имеет предварительный характер. Поэтому в отношении подозреваемого трудно проконтролировать соблюдение всех условий законности применения меры пресечения. Тяжесть подозрения может быть завышена, данных о личности в силу неотложной ситуации может недоставать.

Исключительность избрания меры пресечения в отношении подозреваемого означает наличие неотложной ситуации расследования, т. е. таких обстоятельств, когда неприменение меры пресечения реально повлечет невосполнимые утраты для дела (исчезновение следов, сокрытие подозреваемого).

Необходимым условием применения меры пресечения является наличие доказательств виновности подозреваемого. Хотя они еще не могут обосновать обвинение, но уже должны обосновывать подозрение. На практике следует ориентироваться на основания задержания лица в качестве подозреваемого — классический фундамент подозрения (ст. 91). Игнорирование этого условия может привести к неверному впечатлению, что к любому лицу (например, свидетелю) можно применить меру пресечения, и оно станет подозреваемым, так как согласно закону подозреваемым признается, в частности, лицо, в отношении которого применена мера пресечения до предъявления ему обвинения (ст. 46).

В связи с исключительным характером избрания меры пресечения в отношении подозреваемого закон ограничивает срок ее действия — 10 суток. Этот срок исчисляется с момента применения меры пресечения, а если подозреваемый был сначала задержан и затем заключен под стражу — то с момента задержания (ст. 100).

Не позднее 10 суток с момента применения меры пресечения подозреваемому должно быть предъявлено обвинение.

Однако ч. 2 ст. 100 УПК (в редакции от 22.04.04 г.) допускает 30 суточный срок действия меры пресечения в отношении подозреваемого в совершении хотя бы одного из 10 тяжких и особо тяжких преступлений (например, терроризма — ст. 205 УК РФ, — бандитизма — ст. 209 УК, посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля — ст. 277 УК и др.).

4. Порядок избрания, применения, отмены и изменения мер пресечения

Действие меры пресечения складывается из ее избрания и применения.

Избрание — принятие решения о мере пресечения (п. 13 ст. 5) в общем виде регулируется ст. 101. При наличии оснований, условий и мотивов выносится мотивированное постановление (а судом — определение) об избрании конкретной меры пресечения. Копия этого постановления вручается лицу, в отношении которого оно вынесено, а также его представителям по их просьбе. Обвиняемому (подозреваемому) разъясняется порядок обжалования решения о мере пресечения. При этом следует учесть, что избрание меры пресечения не обязательно. Если отсутствуют основания для избрания меры пресечения, то от обвиняемого или подозреваемого отбирается обязательство о явке (ст. 112).

Существуют две принципиально противоположных процедуры избрания мер пресечения: состязательная и розыскная. В публично-состязательном судопроизводстве (каковым провозглашается российский уголовный процесс — ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК) все меры пресечения должны были бы избираться в состязательном порядке, когда одна сторона (обвинитель) ходатайствует о применении меры пресечения перед независимым арбитром (судом, судебным следователем), а другая сторона (защита) вправе возражать и оспаривать обоснованность этой меры. Но в современном российском законодательстве это условие выдержано лишь для избрания в качестве мер пресечения заключения под стражу и домашнего ареста (ст. 108 УПК).

Розыскной порядок состоит в том, что мера пресечения избирается ведущим процесс органом по своей инициативе. Так происходит в российском уголовном процессе при применении всех остальных мер пресечения следователем, дознавателем, органом дознания, прокурором в стадии предварительного расследования. Этим нарушается коренное правило состязательного процесса — равноправие сторон. Сторона обвинения (следователь) избирает в отношении стороны защиты (обвиняемого) меру пресечения. Но равноправные субъекты не отдают друг другу обязательные для исполнения приказы. Розыскная процедура применения процессуального принуждения может быть оправдана только в неотложных ситуациях.

Не способствует состязательности и инициатива суда в применении мер пресечения. В исковом процессе действия суда всегда должны находиться в пределах иска (жалобы, ходатайства, обвинения). Действующий УПК разрешает суду избирать меру пресечения без ходатайства обвинителя (в том числе и вопреки его желанию — ч. 10 ст. 108; ч. 3 ст. 237; ст. 255). Однако в силу прямого действия ст. 123 Конституции РФ суд не должен избирать меру пресечения, если государственный или частный обвинитель против нее возражает.

Дознаватель и следователь избирают или изменяют меру пресечения по делу, принятому к своему производству. При этом процессуальный закон не предусматривает получения письменного согласия начальника органа дознания для избрания меры пресечения дознавателем. Он вправе избрать или изменить меру пресечения при утверждении обвинительного заключения (ч. 2 ст. 221) или при принятии дела к своему производству. Прокурор вправе дать письменное указание следователю и дознавателю об избрании меры пресечения. Суд принимает решение о мере пресечения в досудебном производстве по ходатайству органов уголовного преследования (заключение под стражу и домашний арест); отменяет меру пресечения по жалобе стороны защиты. В судебном производстве вопрос о мере пресечения решает суд.

Решение об избрании меры пресечения вступает в силу с момента вынесения, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения или санкции прокурора. Так, решение дознавателя или следователя об избрании залога вступает в силу после получения санкции прокурора, а решение об избрании домашнего ареста или заключения под стражу допускается только по судебному решению.

Применение меры пресечения — это процессуальные действия, осуществляемые с момента принятия решения об избрании меры пресечения до ее отмены или изменения (п. 28 ст. 5). Совокупность процессуальных действий по выполнению принятого решения об избрании конкретной меры пресечения регулируется ст. 102-109 и зависит от ее вида. Так, применение меры пресечения может состоять в помещении под стражу, принятии залога, взятии подписки.

Отмена или изменение меры пресечения регулируется ст. 110 УПК. Мера пресечения отменяется или изменяется на другую при отпадении либо изменении оснований для ее применения.

Мера пресечения отменяется в случаях:

1) признания незаконным или необоснованным первоначального решения об избрании меры пресечения. Как правило, это происходит при рассмотрении соответствующих жалоб вышестоящей инстанцией. Отмена меры пресечения по данному основанию обосновывает право обвиняемого (подозреваемого) на возмещение причиненного вреда этой мерой пресечения (ч. 3 ст. 133);

2) отпадения необходимости в ее применении. Это может быть связано с достижением целей меры пресечения (надлежащего поведения обвиняемого или подозреваемого), отпадением оснований (ст. 97) или мотивов (ст. 99) ее применения. Например, обвиняемый заболел тяжкой болезнью и нет оснований опасаться процессуальных нарушений с его стороны;

3) отпадения общих условий для применения меры пресечения: когда прекращается уголовное дело или уголовное преследование конкретного лица —

ст. 213, 239; постановляется оправдательный приговор или приговор, не связанный с назначением наказания, — ст. 306, 311; обвинительный приговор обращается к исполнению — ч. 4 ст. 390, ст. 393; приостанавливается уголовное дело (кроме меры пресечения в отношении скрывшегося обвиняемого);

4) отпадения специальных условий для применения конкретных мер пресечения: истекает 10 суточный срок применения меры пресечения в отношении подозреваемого, которому не было предъявлено обвинение (ст. 100); обвиняемый, поручители, залогодатели отказываются от своих обязательств (ст. 102-106); прекращается статус военнослужащего при наблюдении командования воинской части (ст. 104); наступает совершеннолетие при присмотре за несовершеннолетним обвиняемым (ст. 105); истекает срок содержания под стражей или под домашним арестом (ст. 109).

Мера пресечения может быть изменена на более строгую или более мягкую. Избрание более строгой меры пресечения возможно при появлении дополнительных обстоятельств, устанавливающих: а) возможность совершения обвиняемым (подозреваемым) процессуального нарушения; б) неспособность прежней меры пресечения обеспечить надлежащее поведение обвиняемого или подозреваемого (ст. 97, 99). Так, согласно ч. 2 ст. 238, суд обязательно избирает заключение под стражу в отношении скрывшегося обвиняемого, не содержащегося под стражей.

Изменение меры пресечения на более мягкую допускается при наличии общих оснований, условий и мотивов ее избрания, когда прежняя более строгая мера пресечения отменяется в связи: а) с отменой вышестоящей инстанцией; б) с отпадением необходимости в применении; в) с отпадением специальных условий. Например, вместо заключения под стражу избирается подписка о невыезде в связи с истечением срока содержания под стражей.

Решение об отмене или изменении меры пресечения оформляется мотивированным постановлением дознавателя, следователя, прокурора, судьи или определением суда. При этом закон ограничивает компетенцию должностных лиц по изменению мер пресечения, устанавливая правило: мера пресечения, избранная прокурором или по его указанию, отменяется или изменяется следователем или дознавателем с согласия прокурора (ч. 3 ст. 110). Однако это правило не распространяется на отмену меры пресечения в связи отпадением условий ее применения. Например, при прекращении дела отменяется любая мера пресечения.

Обжалование решения об избрании меры пресечения является важной гарантией соблюдения прав граждан. Право подачи жалобы принадлежит лицам, чьи интересы нарушены избранной мерой пресечения. В том числе, подать жалобу может лицо, в отношении которого мера пресечения избрана, но еще не исполнена (постановление Конституционного Суда от 03.05.95 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности статей 2201 и 2202 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна»).1

Постановления следователя и дознавателя могут быть обжалованы прокурору, а постановления прокурора — вышестоящему прокурору (ст. 123). Заинтересованные лица вправе подать жалобу и непосредственно в суд (ст. 125). Право судебного обжалования мер пресечения, не связанных с заключением под стражу, подтверждено решением Конституционного Суда РФ.2 Решения суда первой инстанции об избрании или изменении меры пресечения могут быть обжалованы в течение 3 суток в кассационном порядке (если это домашний арест и заключение под стражу — ч. 11 ст. 108) или 10 суток в апелляционном или кассационном порядке (все остальные меры пресечения).3 Подача жалобы не приостанавливает применение меры пресечения.

5. Система мер пресечения

Действующий закон предусматривает семь мер пресечения, располагая их по степени интенсивности принуждения: 1) подписка о невыезде; 2) личное поручительство; 3) наблюдение командования воинской части; 4) присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; 5) залог; 6) домашний арест; 7) заключение под стражу.

Систематизация мер пресечения складывается на основе нескольких их классификаций. Взяв за основу наиболее, на наш взгляд, удачный подход М. А. Чельцова,1 систему мер пресечения можно представить следующим образом.

По виду принуждения меры пресечения делятся на физически-принудительные и психологически-принудительные. Физически-принудительные меры пресечения — заключение под стражу (ст. 108) и домашний арест (ст. 107) — физически ограничивают личную свободу обвиняемого, изолируя его от общества. Они избираются и применяются непосредственно к обвиняемому без согласия заинтересованных лиц. Прямое ограничение личной неприкосновенности требует состязательной процедуры избрания таких мер пресечения. С тяжестью данных мер пресечения связано и специальное ограничение срока их применения (ст. 109).

Остальные меры пресечения относятся к психологически-принудительным. Они ограничивают личную свободу обвиняемого психическим воздействием. Эти меры не связаны с изоляцией от общества, избираются и применяются при согласии заинтересованных лиц (а иногда только по их ходатайству), без специально установленного срока.

Избрание и применение психолого-принудительных мер пресечения регулируется Стандартными минимальными правилами ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила), принятыми Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 14.12.90 г. № 45/110.2 Согласно п. 3.4 этих Правил, не связанные с тюремным заключением меры, которые накладывают какое-либо обязательство на обвиняемого (подозреваемого) и применяются до формального разбирательства или суда или вместо них, требуют согласия обвиняемого (подозреваемого).

Итак, суть психологически-принудительных мер пресечения состоит в том, что на обвиняемого возлагается моральное обязательство надлежащего поведения. Это обязательство может возлагаться на обвиняемого с помощью психологического воздействия, направленного непосредственно на него или опосредованно, через третьих лиц. Психолого-принудительные меры пресечения могут обеспечиваться одним из трех способов: личным обещанием, имущественной ответственностью и действиями третьих лиц. При этом нельзя упускать из виду, что все психологически-принудительные меры пресечения обеспечиваются угрозой применения более строгой меры пресечения в случае процессуальных нарушений со стороны обвиняемого (ст. 110 УПК). Однако эта санкция преследует скорее не карательные, а восстановительные цели — обеспечение надлежащего поведения обвиняемого.

С учетом указанных признаков психолого-принудительные меры пресечения можно разделить на три группы.

1. Меры пресечения, основанные на личном обещании самого обвиняемого. Это подписка о невыезде и надлежащем поведении (ст. 102). Подписка считается самой легкой мерой пресечения, поскольку ее содержание состоит в моральном обязательстве обвиняемого.

2. Меры пресечения, основанные на имущественной ответственности: залог

(ст. 106). Когда залог вносится самим обвиняемым, его надлежащее поведение обеспечивается угрозой утраты имущества. Однако залог может быть внесен третьим лицом (залогодателем). В этом случае надлежащее поведение обвиняемого должно обеспечиваться действиями залогодателя в отношении обвиняемого (как в следующей, третьей группе мер пресечения). В действующем процессуальном законе эти действия не упоминаются, и эффективность залога как меры пресечения ограничивается моральным долгом обвиняемого перед залогодателем. Залог реально ограничивает права по владению, пользованию и распоряжению имуществом, поэтому считается самой строгой из всех психолого-принудительных мер пресечения и применяется с санкции прокурора.

3. Меры пресечения, основанные на действиях третьих лиц. К этой группе относятся личное поручительство (ст. 103), наблюдение командования воинской части (ст. 104), присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым (ст. 105) и залог, вносимый третьим лицом (ч. 3 ст. 106). Поручительство здесь выступает как родовое понятие. По характеристике правового статуса обвиняемого эти меры пресечения делятся на общие и специальные. Специальные меры пресечения (есть специальные виды поручительства) применяются при особых признаках обвиняемого: несовершеннолетие (присмотр за ним) и прохождение действительной военной службы (наблюдение командования).

Данная группа психолого-принудительных мер пресечения состоит в непроцессуальных действиях иных лиц, обеспечивающих надлежащее поведение обвиняемого. Поэтому эти лица должны быть действительно способны положительно влиять на обвиняемого. При невыполнении возложенных обязанностей к ним могут быть применены карательные меры: денежное взыскание с поручителей и лиц, присматривающих за несовершеннолетним; обращение в доход государства залога. При применении этих мер пресечения возникают сложные отношения. На обвиняемого возлагаются обязательства не только перед ведущими процесс органами, но и перед третьими лицами, которые, в свою очередь, подотчетны субъектам, осуществляющим производство по делу.

Система различных мер пресечения позволяет избрать именно ту меру, которая в каждом конкретном случае обеспечивала бы надлежащее поведение обвиняемого (подозреваемого) и при этом минимально ограничивала бы его права и свободы (п. 2.3 Токийских правил).

Статья 97 УПК РФ. Основания для избрания меры пресечения (действующая редакция)

1. Дознаватель, следователь, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных настоящим Кодексом, при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый:

1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда;

2) может продолжать заниматься преступной деятельностью;

3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

1.1. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, при избрании меры пресечения в виде залога суд вправе возложить на подозреваемого или обвиняемого обязанность по соблюдению одного или нескольких запретов, предусмотренных частью шестой статьи 105.1 настоящего Кодекса, а при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста одного или нескольких запретов, предусмотренных пунктами 3 — 5 части шестой статьи 105.1 настоящего Кодекса.

2. Мера пресечения может избираться также для обеспечения исполнения приговора или возможной выдачи лица в порядке, предусмотренном статьей 466 настоящего Кодекса.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 97 УПК РФ

1. Меры пресечения — это процессуальные средства ограничения личной свободы обвиняемого, а в исключительных случаях подозреваемого, применяемые для предотвращения возможных процессуальных нарушений с их стороны, а также для обеспечения исполнения приговора (в том числе за пределами РФ). В общем виде меры пресечения обеспечивают надлежащее поведение обвиняемого или подозреваемого (о понятии надлежащего поведения см. ком. к ст. 102).

2. Закон различает избрание и применение меры пресечения. Избрание понимается как принятие решения о мере пресечения (п. 13 ст. 5). Применение меры пресечения — это процессуальные действия, осуществляемые с момента принятия решения об избрании меры пресечения до ее отмены или изменения (п. 29 ст. 5). Кроме того, в УПК используется термин «исполнение меры пресечения» (ч. 3 ст. 104, ч. 8 ст. 108), означающий непроцессуальные действия (командования воинской части, должностных лиц СИЗО) по реализации ее требований.

3. Общими условиями избрания и применения меры пресечения являются: 1) наличие возбужденного уголовного дела; 2) надлежащий субъект применения (состоящий на соответствующей должности, принявший дело к своему производству, не подлежащий отводу) и 3) отсутствие служебного иммунитета у подследственного лица (надлежащий «объект» применения меры пресечения).

Возбужденное уголовное дело служит юридическим условием для применения как мер пресечения в частности, так и процессуального принуждения в целом, означая установленность общественно-опасного деяния. Меры принуждения не могут применяться: а) до возбуждения уголовного дела; б) после прекращения дела (ст. ст. 213, 239 УПК); в) после приостановления дела. По приостановленному делу мера пресечения избирается в отношении скрывшегося обвиняемого, но не применяется (см. ком. к ст. ст. 108, 210). На недопустимость применения мер пресечения по приостановленному делу указывает и КС РФ в Определениях от 19.10.2010 N 1364-О-О, от 29.09.2011 N 1306-О-О).

Мера пресечения может применяться до вступления приговора в законную силу. Однако реально она действует еще 3 суток до обращения приговора к исполнению (ст. 390).

Специальным условием мер пресечения является наличие доказательств виновности лица в совершении преступления. Об этом см. ком. к ст. 108.

4. Избирается только одна мера пресечения. Избрание меры пресечения необязательно. При отсутствии оснований к избранию меры пресечения от обвиняемого или подозреваемого отбирается обязательство о явке (ст. 112).

5. Меры пресечения имеют превентивно-обеспечительный характер. Основанием их применения является обоснованное предположение о возможном процессуальном нарушении со стороны обвиняемого. Вероятный вывод о возможном нарушении должен быть основан на конкретных фактах, установленных путем доказывания, о том, что:

— обвиняемый может скрыться от дознания, предварительного расследования или суда (сведения о прошлых фактах аналогичного поведения: покушении на побег, оказании сопротивления при задержании, нарушении ранее избранной меры пресечения, неявках по вызову без уважительных причин, длительном нахождении в розыске по другим делам, отсутствие постоянного места жительства, неустановленность личности и т.д.). Неявка обвиняемого по единичному вызову в практике ВС РФ признается недостаточным основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу (Определение от 19.01.2004 N 88-о03-55).

Европейский суд по правам человека по поводу опасности сокрытия обвиняемого от правосудия указывал, что такая опасность не может быть оценена на основании одной лишь тяжести предъявленных обвинений. Она должна оцениваться с учетом ряда других важных факторов, которые могут как подтвердить наличие такой опасности, так и представить ее настолько незначительной, что она не могла бы оправдать содержание под стражей во время рассмотрения дела в суде;

— обвиняемый может продолжать заниматься преступной деятельностью (сведения о наличии неснятой и непогашенной судимости, обвинение в совершении нескольких преступлений или в совершении преступления группой лиц, захват его при совершении преступления). Формулировка этого основания не согласуется с презумпцией невиновности (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК), согласно которой обвиняемый предполагается невиновным даже в прошлых преступлениях, тем более в будущих;

— обвиняемый может воспрепятствовать производству по делу путем угроз участникам процесса, уничтожения следов преступления. Такие действия обвиняемого могут быть даже преступлениями, предусмотренными ст. ст. 294, 295, 296, 304, 291, 309 УК, и повлечь дополнительное уголовное преследование. Реальная будущая возможность обвиняемого воспрепятствовать производству по делу может быть установлена с помощью сведений о служебной или личной зависимости свидетеля или потерпевшего от обвиняемого, его высоком должностном положении.

Отказ обвиняемого от дачи показаний или дача ложных показаний не могут быть основанием для применения или ужесточения меры пресечения. Обвиняемый как сторона вправе использовать любые не запрещенные законом средства и способы для защиты от обвинения (п. 21 ч. 4 ст. 47 УПК), например получать данные о личности свидетеля обвинения (потерпевшего), которые ставят под сомнение достоверность его показаний.

Вероятность незаконного противодействия выяснению истины уменьшается вместе с движением уголовного дела (закреплением следов), поэтому с завершением длительного предварительного расследования надобность меры пресечения по этому основанию может отпасть.

6. Необходимость исполнения приговора является основанием применения меры пресечения в целях обеспечения исполнения наказания, назначенного по не вступившему в законную силу и не обращенному к исполнению приговору (см. п. 17 ч. 1 ст. 299 УПК). До постановления приговора необходимость его исполнения не может служить единственным основанием избрания меры пресечения или продления ее срока. Однако реальная возможность назначения и отбывания уголовного наказания по будущему приговору (в том числе и приговору, который будет вынесен в иностранном государстве в случае возможной выдачи лица в порядке, предусмотренном ст. 466 УПК) уже в стадиях предварительного расследования, подготовки дела к судебному заседанию должна рассматриваться как необходимое условие применения меры пресечения, поскольку по смыслу принципа презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК) до вступления в законную силу обвинительного приговора на обвиняемого не могут быть наложены ограничения, сопоставимые по совокупности степени их тяжести и срока применения с уголовно-правовыми мерами принуждения. При этом следует учитывать, что до вступления приговора в законную силу и сам приговор, и наказание являются предметом спора сторон, они вероятны и вызывают сомнения, которые должны толковаться в пользу обвиняемого. Из такого толкования следуют три вывода:

1) мера пресечения должна быть сопоставима с минимально возможным наказанием и не может быть больше или равна максимальному наказанию. Так, Европейский суд указал, что предварительное заключение не должно предвосхищать наказание в виде лишения свободы (см. решение от 27.11.1991 по делу Кеммаша. Серия А. Т. 218. С. 25. П. 52). Поэтому в российской судебной практике осужденный освобождается из-под стражи, если он фактически отбыл назначенное ему наказание по приговору, не вступившему в законную силу.

Данная взаимосвязь возможной меры наказания с мерой пресечения должна, на наш взгляд, влиять и на характер (вид) меры пресечения. Так, естественной мерой пресечения при грозящем наказании в виде штрафа является залог, а при лишении свободы — заключение под стражу;

2) по мере продвижения уголовного дела сомнения по поводу будущего приговора и наказания все более устраняются, поэтому может усиливаться необходимость применения меры пресечения для обеспечения исполнения приговора;

3) при невозможности назначения и отбывания наказания невозможно избрание и применение меры пресечения. При высокой вероятности постановления оправдательного приговора или приговора без назначения с освобождением от отбывания наказания мера пресечения применению не подлежит (тем более когда такой приговор уже вынесен, хотя и не вступил в силу — ст. 311 УПК). Возможность назначения наказания может исключаться слабостью обвинения, наличием акта амнистии или помилования, истечением сроков давности так, что деяние или личность обвиняемого потеряли общественную опасность (ст. 302).

Если обвиняемый возражает против прекращения дела по нереабилитирующим основаниям, то при продолжении расследования и разбирательства никакая мера пресечения не может быть применена. Такое толкование норм УПК подтверждено Определением КС РФ от 21.12.2000 N 296-О.

Меры пресечения: 5 главных проблем и их решение

Верховному суду нужна активная роль, а не корректировка постановления

Свежая статистика Верховного суда показывает, что в 2015 году количество удовлетворенных ходатайств об избрании содержания под стражей в качестве меры пресечения увеличилось почти на 6% (7568) до 140309 случаев. Арест как самая популярная мера пресечения в России не сдает своих позиций, более того — применяется чаще.

Даже принятое в конце 2013 года постановление Пленума Верховного суда РФ о мерах пресечения — прогрессивное решение, основанное на практике Европейского суда по правам человека, не смогло изменить положения дел. Сейчас ВС дорабатывает документ с целью упростить применение иных видов пресечения, но есть опасения, что благие намерения руководства исправить ситуацию «на земле» весьма незначительным образом отразятся на деятельности судов первой и апелляционной инстанций.

Основание для подобных выводов — данные судебной статистики[1].

Как видно из таблицы, процент удовлетворенных ходатайств об избрании или продлении меры пресечения представляет собой своего рода константу, не зависящую от изменения нормативного регулирования. Приведенные данные свидетельствуют о существовании устойчивых рутинных процессов в деятельности судов и правоохранительных органов. Поэтому усилия реформаторов должны быть направлены не на корректировку постановления, а на кардинальное решение пяти главных проблем, связанных с применением в России мер пресечения.

Проблема № 1: дежурное обоснование

Проблема № 2: качество мотивировки

Постановления судьи должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Это устанавливает ч.4 ст.7 УПК, а в определении Конституционного суда №42-О от 25 января 2005 года указано, что положения статей 7, 123, 125, 388 и 408 УПК не допускают отказ судов и иных правоприменительных органов и должностных лиц от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства. А мотивировки решений по ним должны содержать указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым аргументы отвергаются.

На практике же подробно изложенные доводы защиты со ссылками на позиции ЕСПЧ и ВС хоть и приобщаются к материалам дела, зачастую остаются без должного внимания. Например, ЕСПЧ неоднократно указывал: «отсутствие постоянных места жительства или работы не может служить основанием для опасений, что заявитель скроется или совершит новое преступление» (§54 постановления по делу « Сергей Медведев против РФ», жалоба № 3194/08). Необходимость следственных действий с участием обвиняемого также «не может оправдывать содержание под стражей» (§86 постановления по делу « Миминошвили против РФ» , жалоба № 20197/03). Однако вопреки позициям ЕСПЧ, доводимым, кстати, до судов, в их решениях упоминаются всё те же доводы: имярек не имеет постоянного места жительства, официально не трудоустроен, необходимо провести следственные действия. В лучшем случае указывается, что сторона защиты ссылается на правовые позиции ЕСПЧ (конкретные причины, по которым суд не следует им, не излагаются), в худшем — не бывает и этого.

Точно так же суды относятся к норме, согласно которой заключение под стражу избирается при невозможности применения более мягкой меры пресечения (ч.1 ст.108 УПК). П.3 ст.5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также обязывает госорганы рассмотреть возможность применения альтернативных мер обеспечения явки обвиняемого в суд и объяснить в своих постановлениях, почему такие альтернативные меры не гарантировали бы надлежащий ход судебного разбирательства (§44 постановления « Щеглюк против РФ» , жалоба № 7649/02). Однако мотивировка постановлений судов в части оценки применения альтернативных мер подчас ограничивается примерно такими фразами: «суд не находит оснований для избрания иной, более мягкой меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества» и т.п. При этом перечисленные в ст.97 УПК основания являются общими для всех мер пресечения, а подпадающие под них обстоятельства сами по себе не могут свидетельствовать о необходимости применения именно исключительной меры пресечения — заключения под стражу.

Проблема № 3: неверная квалификация

Еще одна проблема — отсутствие судебного контроля за предварительной квалификацией вмененного преступления. Практика показывает, что действия лица могут быть изначально квалифицированы по п.«б» ч.3 ст.163 УК (это особо тяжкое преступление), ему избирается мера пресечения в виде заключения под стражу, ее срок продлевается более 8 раз, все попытки обжалования, сопровождающиеся указаниями на завышенную квалификацию, безуспешны. А через полтора года нахождения под стражей гражданин осуждается по ч.2 ст.330 УК (это преступление средней тяжести), по которой продление срока содержания под стражей свыше 6 месяцев законом вообще не допускается.

Еще один пример — вменение при преступлениях, совершенных группой лиц, дополнительных составов (ст.209 или ст.210 УК), которые являются особо тяжкими, а значит «весомыми» для продления срока содержания под стражей. Тот факт, что в последующем дополнительные составы не подтвердятся, не имеет принципиального значения.

Подобная практика будет существовать до тех пор, пока суд не начнет анализировать предварительную квалификацию вмененного преступления для подтверждения ее хотя бы доказательствами, убедительными на первый взгляд. Такой анализ не будет противоречить запрету на вхождение в обсуждение вопроса о виновности лица до вынесения итогового решения по делу, поскольку никаких выводов, имеющих преюдициальное значение для приговора, здесь сделано не будет.

Проблема № 4: «автоматическое» продление

Будучи избранной, мера пресечения в виде содержания под стражей продлевается в 98% случаев[2]. При этом в ходатайствах следователей и постановлениях судов зачастую приводятся те же основания, что использовались по этому делу и ранее, хотя ЕСПЧ в постановлении по делу « Пелевин против РФ» от 10 февраля 2011 года указал: «По прошествии времени первоначальные основания для заключения под стражу становятся все менее значимыми, и суды должны приводить иные относимые и достаточные основания, требующие продолжительного лишения свободы».

Сложившаяся ситуация отчасти обусловлена положениями ст.110 УПК РФ, согласно которым «мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные статьями 97 и 99 настоящего Кодекса». Подобная формулировка позволяет обосновывать сохранение уже избранной меры пресечения ссылкой на то, что «основания для ее избрания не отпали и не изменились».

Проблема № 5: неэффективность обжалования

Обжалование постановлений судов о заключении под стражу и о продлении срока содержания под стражей не является сколько-нибудь результативным. По официальной статистике Судебного департамента при ВС[3] (данных в целом за 2015 год пока нет) отмена или изменение обжалованных постановлений о заключении под стражу происходит примерно в 8-10% случаев, а о продлении срока содержания под стражей — в 6%.

При этом отмена и изменение связаны, как правило, с неправильным исчислением сроков содержания лица под стражей судом первой инстанции или внесением иных — «редакционных» — правок в постановление без изменения его по существу, а отмена не означает в последующем изменения меры пресечения. В действительности же арест меняется на другие меры пресечения по результатам апелляционного обжалования еще меньше, чем упомянутые 8-10%.

В качестве примера можно привести данные из справки Саратовского облсуда за 9 месяцев 2014 года: из 222 обжалованных постановлений о заключении под стражу отменено или изменено было 24, в том числе с изменением меры пресечения на более мягкую (домашний арест) — 5. За тот же период из 318 постановлений о продлении срока содержания под стражей отменено или изменено было 16, в том числе без избрания иной меры — 1[4].

Можно возразить, что подобная стабильность свидетельствует о законности и обоснованности постановлений. Однако ЕСПЧ не устает констатировать нарушения Россией статьи 5 Конвенции о защите прав человека: в 2014 году такие нарушения были определены в 56 постановлениях (общее количество постановлений, которыми было признано хотя бы одно нарушение Россией конвенции, — 122)[5], в 2013 году — в 63 (119), в 2012 — в 64 (122), в 2011 году — в 68 (121)[6]. При этом в пилотном постановлении по делу « Ананьев и другие против Российской Федерации» от 10 января 2012 года, посвященном условиям содержания в российских следственных изоляторах, ЕСПЧ особо обратил внимание на «неоправданное и чрезмерное применение меры в виде содержания под стражей при досудебном уголовном разбирательстве», что «подтверждается продолжающимся потоком новых сходных жалоб в Европейский суд». Разумеется, все материалы, проходящие через ЕСПЧ, «успешно» преодолели в России вторую инстанцию.

Реагировать нужно процессуально

Каковы же возможные меры для изменения сложившихся практик? Пожалуй, самая простая — использование Верховным судом системы так называемого «мониторинга в ручном режиме», которая заключается в ежемесячном или ежеквартальном сборе аналитических справок у региональных судов с последующим доведением своего мнения вниз по инстанционной вертикали. Для этого могут быть задействованы такие инструменты, как «внутренние» письма или учеба региональных судей с участием коллег из ВС. Очевидным минусом такой системы будет являться ее неформальная институционализация и, как следствие, необязательное следование рекомендациям в каждом конкретном случае и отсутствие очевидных мер реагирования на это.

Более затратная мера — внесение в УПК изменений, вводящих рассмотрение ходатайств о мерах пресечения судом с участием ротируемых ежемесячно двух заседателей, отбираемых по упрощенной (в сравнении с отбором присяжных) системе. Они не обременены влиянием рутинных процессов и создаваемой ими path dependence problem[7], а потому смогли бы изменить подход не только судов к мерам пресечения, но сотрудников правоохранительных органов — к качеству представляемых материалов и обоснованию ходатайств. Разумеется, это повлечет и определенные финансовые издержки, однако вряд ли дополнительные затраты будут сколько-нибудь заметны с учетом расходов, необходимых для введения в райсудах практики рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей (по словам заместителя председателя ВС РФ Владимира Давыдова, планируемое расширение будет стоить 12 млрд рублей единовременно и 300 млн ежегодно). В конце концов, необходимые денежные средства можно отчасти изыскать, отказавшись от претворения в жизнь справедливо критикуемого законопроекта Министерства юстиции РФ об обязательной видеофиксации судебных заседаний, для реализации которого необходимо 5,4 млрд рублей единовременно и еще 1,63 млрд ежегодно.

Особого внимания заслуживает практика обжалования постановлений о мерах пресечения. Из приведенных выше данных видно, что отказы в избрании ареста или в продлении срока содержания под стражей отменяются или изменяются судами второй инстанции гораздо чаще, чем постановления, которыми удовлетворяются ходатайства следователя или дознавателя. Сложно допустить, что при принятии «отказных» постановлений суды в разы чаще допускают процессуальные ошибки, чем удовлетворяя ходатайства следователей и дознавателей. По-видимому, при пересмотре «отказных» постановлений процессуальные нарушения просто чаще обнаруживаются, что свидетельствует о наличии для них более жестких стандартов пересмотра. В результате судья, отказывая в удовлетворении ходатайств следователя или дознавателя, гораздо больше рискует получить отмену или изменение постановления в апелляции, чем при их удовлетворении. Поэтому необходимо менять подход апелляционных инстанций к рассмотрению жалоб и представлений на постановления о мерах пресечения.

Учитывая, что на сегодняшний день рассмотрение вопросов о мерах пресечения, по большому счету, замыкается на региональном уровне, ВС (если он действительно хочет изменить ситуацию) может инициировать законодательные изменения по превращению себя в «третью инстанцию». Это позволило бы ему не только отслеживать положение дел «в реальном времени», но и реагировать сугубо процессуальными методами. На первых порах наблюдался бы наплыв жалоб в ВС, однако в последующем региональные суды, ориентируясь на позиции высшей судебной инстанции и осознавая перспективы обжалования, сформировали бы свою практику отмен и изменений постановлений о мерах пресечения. Разумеется, подобные нововведения возможны только с учетом «пропускной способности» ВС и ресурсов для ее увеличения.

Если же ВС намерен ограничиться только внесением изменений в постановление пленума о мерах пресечения, то при сохранении существующих рутинных процессов следует ожидать, что крайне оценочные формулировки правовых позиций высшей судебной инстанции будут использоваться отнюдь не в пользу провозглашаемой ЕСПЧ презумпции освобождения лиц из-под стражи[8].

Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов