Национальная дискриминация реферат

ЭТНИЧЕСКАЯ И РАСОВАЯ НЕТЕРПИМОСТЬ И ДИСКРИМИНАЦИЯ *

Едва ли в мире найдется государство, полностью свободное от этнической ксенофобии и дискриминации. Россия — не исключение. На первый взгляд, российские проблемы мало отличаются от общеевропейских. В России, как и во многих странах, есть правоэкстремистские группировки, совершаются нападения на иностранцев, случаются погромы еврейских кладбищ, притеснениям подвергаются иммигранты и беженцы, болезненными проблемами являются полицейские злоупотребления и расистские публикации в прессе, в самых неожиданных местах вылезают на поверхность разные фобии, в том числе неприязнь к евреям, цыганам и народам, исповедующим ислам. Однако у России имеются и существенные различия с Европой. Они — в исторических корнях, масштабе, остроте, формах проявления, реакции государства и общества.

Столетиями жизнь страны — Российской империи и СССР — была связана с территориальной экспансией, захватами и подавлением покоренных земель и народов. Возникает соблазн использовать привычные стереотипы, но объяснению современных проблем они помогают мало.

Происхождение расизма в Западной Европе и Северной Америке в огромной степени связано с колониализмом и работорговлей. Экспансионистская политика Российской империи отчасти напоминает классический колониализм, например, в России тоже был спрос на идеи «цивилизаторской миссии» и «освоения ничейных земель». Однако, представления о «высших» и «низших» расах развития не получили и не сыграли большой роли. Территория страны представляла собой единый массив, без четкого географического и юридического деления на «метрополию» и «колонии». Жители центра и окраин были (за небольшими исключениями) подданными Российской империи и (уже без исключений) гражданами СССР. Тем не менее, покорение, удержание и освоение «окраин» свой вклад в развитие ксенофобии и расизма, безусловно, внесли.

Ксенофобию и дискриминацию в Центральной и Восточной Европе логично выводить из национализма и попыток построения «национальных» (в этническом смысле) государств, подавлявших и дискриминировавших этнические меньшинства. В России же попытки осмысливать собственную государственность в национальных и этнических категориях относятся только к концу 19 века. Инициативы властей на рубеже 19 и 20 веков, направленные на то, чтобы переделать построенную на сословных и конфессиональных началах российскую монархию в государство, осуществляющее власть от имени и во имя этнических русских, были непоследовательными и просто не успели далеко зайти.

Советское руководство изначально выстраивало государство как «многонациональное». Непременными компонентами официальной идеологии всегда были «социалистический», или «пролетарский» интернационализм» и «дружба народов». Социалистический интернационализм содержал изрядную долю лицемерия. Он вполне успешно сочетался с депортациями в 30-50-е годы целых народов (чеченцев, немцев, крымских татар), со скрытой, но систематической дискриминацией евреев и репрессированных этнических групп, с негласными ограничениями и предпочтениями по этническому признаку. Однако власть по крайней мере не допускала, за отдельными исключениями, открыто ксенофобских заявлений и старалась подавлять любую несанкционированную активность, связанную с проявлениями этнических «чувств».

Идея «национальной государственности» нашла применение, но на уровне составных частей СССР, а не страны в целом. Юридически союзные республики и автономии не были объявлены «владением» тех этнических групп, которые им дали название (Узбекистан — узбеков, Татарская автономная республика — татар), но такого рода представления присутствовали и в официальном, и в обыденном языке. Публика прочно усвоила, что этнические группы должны иметь свои «собственные» территории. Также весьма широко были распространены представления о том, что этническая принадлежность – это значимая характеристика человека, не частное дело, а предмет публичного интереса. Национализм, таким образом, был вмонтирован в советскую систему власти и идеологии, а это опосредованно питало ксенофобию и провоцировало дискриминацию. Обобщенно говоря, советское руководство рассматривало и воспринимало общество как сумму этнических групп и стремилось «управлять» этническим многообразием. Истоки многих проявлений расизма и дискриминации следует искать не в «колониализме» или «национализме», а, скорее, в такого рода социальной инженерии.

Последствия этой политики были достаточно противоречивы. Люди приучились переосмысливать социальные проблемы, реальное или мнимое социальное неравенство, исторические процессы и символы в этнических категориях. Не удивительно, что во время общей либерализации конца 80-х общественная и политическая активность в значительной степени проявилась в этнических формах. В союзных республиках возникли политические движения, боровшиеся за независимость от СССР, власти автономий стали требовать повышения статуса своих территорий. В конце концов, и те, и другие своего добились. «Парад суверенитетов» повлек за собой всплеск негативных эмоций по отношению к России, к русским вообще и к местным этническим меньшинствам. В России же стали распространяться представления о том, что СССР существовал только благодаря тому, что русских «эксплуатировали» другие народы и союзные республики. Развернулась открытая антисемитская пропаганда: нашлось немало желающих обвинить евреев и «сионизм» в бедах страны.

Борьба за суверенитет во многих случаях привела к территориальным спорам, к локальным войнам и этническим чисткам: стоит назвать конфликты вокруг Нагорного Карабаха (Азербайджан), в Абхазии и Южной Осетии (Грузия), Приднестровье (Молдова). Уже с конца 80-х годов в разных частях СССР началось обсуждение миграции как «угрозы для коренных наций»; в 90-е годы переживания по поводу «иноэтничной» миграции захлестнули и Россию, отодвинув на второй план даже темы национализма, сепаратизма и вооруженных конфликтов.

Таким в России 10-15 лет назад был фон для восприятия этнических проблем, и за последующее десятилетие он изменился незначительно. Правильнее будет говорить именно об общем идеологическом фоне, а не о причинах дискриминации, поскольку та, как оказалось, в основном вызывается иными обстоятельствами. В основном — но не исключительно; многие люди стали жертвами дискриминации вследствие и «парада суверенитетов», и территориальных споров. В большинстве союзных республик после получения ими независимости стремительно сократилось число русских и других меньшинств в органах власти, в бизнесе, в других престижных и доходных областях занятости. Причины различны, и не всегда случившееся можно объяснить целенаправленной политикой или попустительством со стороны правительства. Однако в некоторых местах такого рода стратегия «ненасильственного выдавливания» определенно имела место. Похожие процессы характерны и для некоторых республик в составе РФ: их элита преимущественно состоит их так называемых «титульных» этнических групп, то есть народов, давших этим республикам название.

Наиболее трагично сложилась судьба русских и других меньшинств в Чечне. Радикально-националистические силы, свергнувшие там российскую власть в 1991 году, не сумели обеспечить хоть какое-то подобие правопорядка. По нечеченскому населению ударила волна криминального насилия, в то время как чеченцы оказались отчасти защищенными традиционными институтами кровной мести и родственной взаимопомощи. После вооруженных столкновений октября-ноября 1992 году между осетинами и ингушами из-за территории Пригородного района (Республика Северная Осетия, Северный Кавказ), ингушское население было оттуда изгнано. Ингуши, оставшиеся в Северной Осетии или пытающиеся в нее вернуться, подвергаются разным формам дискриминации: их не берут на работу, ограничивают их право на выбор места жительства, не принимают в высшие учебные заведения.

Оказалось, однако, что в подавляющем большинстве проблемы дискриминации — продукт так называемой паспортной системы. Паспортная система предусматривает обязанность всех граждан иметь внутренние паспорта и обязательную регистрацию по месту жительства и пребывания. Система включает в себя жесткий полицейский контроль над регистрацией и ставит пользование практически всеми правами в зависимость от наличия паспорта и регистрации. Система репрессивна и ограничительна, а ее жертвами в первую очередь становятся люди, отличающиеся от большинства физическим обликом или этническим происхождением. Федеральные и региональные правила регистрации составлены так, что дают исполнителям значительную свободу действий. Зачастую возможность действовать по усмотрению используется для отказа в регистрации этническим меньшинствам, в основном выходцам с Кавказа, из Средней Азии и цыганам. Гражданин России, живущий в каком-либо регионе без местной регистрации, оказывается в положении нелегального иммигранта, лишенного почти всех прав. В отдельных ситуациях отказы становятся главным средством давления на определенные этнические группы и даже основой целенаправленных преследований. Наиболее яркие примеры — кампания против месхетинских турок в Краснодарском крае и преследование чеченцев по всей стране после начала второй войны в Чечне осенью 1999 года.

Полицейский контроль над соблюдением режима регистрации нередко носит избирательный по этническому признаку характер. Проверяют и задерживают прежде всего тех, в ком можно заподозрить приезжих, и кто выглядит не как большинство. При этом проверки часто проводятся в унизительной форме и плавно переходят в вымогательство денег и избиения. Предубеждения и враждебность по отношению к «мигрантам», выходцам с Кавказа и из Средней Азии не только не осуждается, но и прямо поощряется многими региональными властями и средствами массовой информации. Возникает цепная реакция — люди начинают избегать тех, кто может стать объектом полицейских проверок: их стараются не брать на работу, отказывают им в жилье, с ними стараются не заключать сделок и пр.

Этим проявления расизма, дискриминации и ксенофобии, разумеется, не исчерпываются. Достаточно регулярно в разных формах — от расистских публикаций в газетах до разгрома еврейских кладбищ — дает о себе знать традиционный для России антисемитизм. Администрация на местах нередко демонстрирует готовность опираться на радикальных националистов, призывающих к дискриминации и изгнанию евреев из России. В стране почти открыто действуют сотни экстремистских военизированных организаций пронацистского толка. Члены некоторых из них (скинхедских группировок, Русского Национального Единства) участвовали в вооруженных нападениях на мигрантов и иностранцев и даже в убийствах. Часть военизированных и радикально-националистических по своей идеологии организаций — казачество — имеет особый статус и находится под покровительством государства. Не такая уж большая редкость и откровенные расистские высказывания и призывы со стороны официальных должностных лиц. В России публикуется множество печатных материалов, открыто призывающих к дискриминации и насилию на этнической почве, в том числе в изданиях, претендующих на солидность. Публичная власть, как правило, относится к этому весьма терпимо и нейтрально. Множество проявлений нетерпимости и расизма можно встретить в обыденной жизни.

Как выглядит дискриминация в России на практике?

А., армянин по происхождению, около 20 лет живет и работает в Москве. По нескольку раз в день его останавливает и проверяет милиция. Если у него при этом не оказывается с собой документов (например, если он идет из дома в соседний магазин за продуктами), его доставляют в отделение милиции, и жене, чтобы освободить его, приходится приходить туда с его паспортом и доказывать, что А. действительно имеет постоянную регистрацию в городе.

Б., диктор одного из национальных телевизионных каналов, чеченка по происхождению, более 10 лет живущая в Москве, признается в интервью, что к ней домой регулярно приходит милиция, задерживает ее и доставляет в ближайший участок «для установления личности».

В., курд, живущий в Краснодарском крае, приезжает на попутной машине в гости к родственникам в поселок, находящийся в 45 км от его дома. Краевое законодательство требует, чтобы все, в том числе жители края, приехавшие в какую-либо местность на срок более 3 дней, регистрировались в милиции. В., вышедшего на улицу за сигаретами, останавливает милицейский патруль. В. не может доказать, что находится в поселке менее 3 дней, но отказывается заплатить штраф за якобы нарушение правил. Его сажают в камеру в отделении милиции, откуда родственникам спустя сутки приходится его выкупать за взятку.

Г., чеченца, живущего в Москве с женой и детьми, милиция вызывает в участок якобы для «установления личности». У него берут паспорт, и в обложке якобы находят пакетик с героином. В. берут под стражу, а через несколько месяцев суд, игнорируя все противоречия в показаниях сотрудников милиции, приговаривает его к лишению свободы на тот срок, который он уже провел в предварительном заключении.

Д., турок-месхетинец, живет в Краснодарском крае с 1990 года. Местные власти все это время отказывают ему и членам его семьи, как и всем другим туркам, в регистрации по месту жительства, ссылаясь на то, что для турок установлен «особый порядок» проживания в крае. В результате Д. не может работать, его не признают гражданином РФ, он формально не считается собственником своего дома, не имеет права на социальное обеспечение и на медицинскую помощь. Русской жене Д., чтобы получить регистрацию, местные чиновники советуют развестись с мужем.

Е., чеченец, устраивается на работу в транспортную фирму в Московской области. Как только администрация случайно узнает, что Е. чеченец (у Е. нетипичная для чеченца фамилия), его немедленно увольняют.

Ж., таджик, гражданин Таджикистана, работает грузчиком на одном из московских рынков. Находится на положении раба: его паспорт находится у бригадира, и Ж. в любое время могут выгнать с работы или сдать милиции и депортировать. Ж., как и другие таджики, регулярно платит взятки милиции. Это не всегда спасает — милиция проводит облавы, отбирает задержанных деньги и избивает их, в том числе и Ж.

Нова ли дискриминация как тема для бывшего советского и, в частности, российского общества? И да, и нет. Еще в начале 20 века левые партии, в том числе большевики, выдвигали среди программных требований лозунг «национального равноправия». Положения о «равенстве наций» и недопустимости нарушения «равноправия граждан» присутствовали во всех учредительных декларациях Советского государства. Конституция СССР 1977 года содержала весьма сильные даже по нынешним мерках формулировки относительно запрета и наказуемости «какого бы то ни было прямого или косвенного ограничения прав, установления прямых или косвенных преимуществ граждан по расовым и национальным признакам, равно как и всякой проповеди расовой или национальной исключительности, вражды или пренебрежения». Естественно, «нарушение равноправия» было наказуемым по всем советским уголовным кодексам.

Можно было ожидать, что из-за всплеска национализма и ксенофобии в конце 80-х годов проблемы дискриминации окажутся в фокусе общественного внимания. Произошло же нечто иное. Когда в СССР началось относительно свободное обсуждение этнических проблем, слова «дискриминация» и «равноправие» стали использоваться довольно часто, но исключительно в политических целях. С одной стороны, спрос на эти слова возникал тогда, когда центральной власти и ее сторонникам требовалось сказать о проблемах русских в государствах СНГ и российских автономиях. С другой стороны, разные «освободительные» и сепаратистские движения бывшего СССР охотно обозначали терминами «дискриминация» и «нарушение равноправия» все, что им не нравилось. Целью было поставить под сомнение легитимность существующего государства и оправдать собственные претензии на власть. Они же отрицали саму необходимость защиты русских и других этнических меньшинств от дискриминации, объявляя такую постановку вопроса «происками проимперских сил». С этим в большинстве своем были вполне солидарны антикоммунистические и либеральные силы в самой России.

Иными словами, оказалось, что общество совершенно не готово обсуждать (не)равенство и (не)дискриминацию как проблему соблюдения и защиты прав и интересов конкретных людей. Выяснилось, что даже политики и эксперты не желают видеть разницы между спонтанными процессами, ведущими к социальному неравенству, и осознанными деяниями, означающими дискриминационное обращение. Многие явления, важные для западных стран, просто не существуют для общественного мнения в России, не замечаются и не исследуются. Например, почти никого не интересует дискриминация в трудовых и жилищных отношениях, в системе социального обеспечения — и особенно вне государственного сектора.

Люди, принимающие политические решения, и «просто» граждане представляют этничность как неотъемлемую сущностную характеристику человека, определяющую мышление и поведение. Этническая группа видится как коллективная личность со своими «правами» и «интересами». Это питает представления о том, что вражда и конфликты – объективный, неизбежный продукт этнических отношений. Отсюда закономерно следуют представления о праве и обязанности государства ими «управлять», соответственно, относиться к людям разной этнической принадлежности по-разному исходя из соображений административной целесообразности. Иными словами, многие ограничения и предпочтения по расовому и этническому признаку начинают восприниматься как вполне справедливые и законные.

Как следствие, общественное сознание не ощущает потребности искать средства предотвращения и ликвидации дискриминации. Теоретически в стране есть судебные и административные механизмы, которые могут выполнить эту функцию. Практически же — они не работают, поскольку ни у кого не возникает нужды использовать их в этих целях. Мало кто задумывается над тем, что для предотвращения дискриминации недостаточно формально провозгласить равноправие, а необходима активная деятельность государства и общества, направленная как минимум на отмену реально существующих дискриминационных практик. Обсуждаются в лучшем случае перспективы борьбы с разжиганием этнической вражды, но большинство предложений не идет дальше усиления уголовной ответственности за «неправильные» идеи и усиления административных запретов.

Тем не менее, вопросы предотвращения и ликвидации дискриминации в конце 90-х годов стали предметом публичного обсуждения, и главная роль в этом принадлежит неправительственным организациям. К сожалению, осмысление проблем расизма и дискриминации ускорили трагические события, а именно открытые преследования месхетинских турок в Краснодарском крае. Примерно 13 тысяч турок прибыли в этот регион еще до распада СССР, но из-за произвола краевых властей не получили регистрации по месту жительства. Позднее, также произвольно, они не были признаны гражданами РФ. Местные власти приняли специальные нормативные акты, которые ввели для турок как отдельной этнической группы особый режим проживания и ограничили их во всех основных правах. Подобное давление и кампания запугивания направлены на то, чтобы вынудить турок уехать из региона, и эта политика получила полную поддержку федеральных властей.

Вторая война в Чечне подтвердила, что ситуация с месхетинцами — не случайность. Преследования чеченцев развернулись практически по всей стране и вылились в насильственные выселения, произвольные обыски, задержания, угрозы, запреты свободно перемещаться и выбирать себе место жительства, отказы в регистрации, предоставлении статуса вынужденного переселенца (дающего права на некоторую социальную помощь лицам), в приеме на работу, отказы брать детей в школу. Наиболее жестокое проявление античеченской кампании — фабрикации уголовных дел по сфальсифицированным обвинениям в хранении боеприпасов и наркотиков.

Нарушения приняли такой размах и приобрели такую остроту, что уже мало кто берется отрицать их реальность. Однако, и власть, и эксперты предпочитают говорить не о дискриминации, а о «межэтнических отношениях» и «межэтнических конфликтах». Тем самым разговор переводится в совершенно иную плоскость: с повестки дня исчезает вопрос о защите граждан от дискриминации и обязанности государства ее обеспечить. Напротив, многие проявления расизма и дискриминации или описываются как конфликт (например, преследования турок в Краснодарском крае), или оправдываются как меры, направленные на предотвращение «конфликта» (ограничение права на выбор места жительства для меньшинств). Таким образом, налицо уже не случайная путаница понятий, а сознательная стратегия отрицания и оправдания расизма, чем последовательно занимается государство.

В последние годы рождаются новые суррогаты: тема расизма замещается разговорами о борьбе с «экстремизмом» (и тем самым сужается до рамок политизированной антигосударственной деятельности) или о «толерантности» (сводится к вопросам морали и межличностной коммуникации). Таким образом, перед теми, кто стремится противодействовать дискриминации, встает в первую очередь задача научить общество изъясняться на адекватном языке.

Внешне ситуация выглядит так, будто неправительственные организации повернулись лицом к проблемам расизма и дискриминации только в 2000-2001 годах, во время подготовки к Всемирной Конференции против расизма (ВКАР). Это не совсем верно, хотя ВКАР стала действительно важным рубежом в развитии отечественного «третьего сектора». На самом деле, к постановке этих задач приближались долго, не спеша и с разных сторон. Пожалуй, первыми, еще в начале 90-х годов о проблемах расизма в стране заговорили антифашистские и независимые исследовательские организации (например, Исследовательско-аналитический центр «Панорама»). Здесь особо стоит отметить санкт-петербургский Центр независимых социологических исследований, который в последние годы инициировал дискуссию о роли академической науки и языка науки в воспроизводстве расизма. В первой половине 90-х «обычные» правозащитные организации, занимаясь ситуацией в зонах конфликтов, обратили внимание на этническую дискриминацию как таковую. Пионером здесь был Правозащитный Центр «Мемориал», изучавший с 1993 года положение ингушей в Северной Осетии, и с 1994 года — турок в Краснодарском крае. Еще позднее забили тревогу переселенческие организации и организации, защищавшие права мигрантов (например, московский Комитет «Гражданское содействие»), поскольку именно мигранты в первую очередь попали в число жертв дискриминации. Наконец, этнические общественные организации, представляющие наиболее уязвимые меньшинства — цыган, таджиков, турок, африканцев, — тоже начинают выступать против расизма и дискриминации.

Значение ВКАР и подготовки к ней в том, что все эти весьма разные группы сумели найти общие интересы и создать в декабре 2001 года коалицию — Сеть российских неправительственных организаций против расизма и дискриминации. Чем занимается Сеть и входящие в нее НПО? Мониторингом, исследованиями, просветительской деятельностью, лоббированием перед федеральными и местными властями. Правозащитные, мигрантские и этнические организации оказывают жертвам дискриминации правовую помощь — представляют их интересы в судах и перед административными органами, добиваются судебной отмены нормативных актов, которые влекут к дискриминации (так, в частности, удалось отменить несколько постановлений правительства Москвы).

Однако в суде обжалуют нарушение конкретного права, а не дискриминационное обращение. Борьбе с дискриминацией как таковой в судебном порядке мешают разные обстоятельства — недостатки законодательства, отсутствие практики, недостаточная квалификация юристов, и НПО предстоит много сделать, чтобы совладать с этими трудностями. Последним на сегодняшний день значимым делом Сети можно считать представление в декабре 2002 года в Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации альтернативного доклада НПО о соблюдении Россией Международной Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Этот доклад сыграл большую роль в дебатах на сессии Комитета и в подготовке его заключительных замечаний.

Тем не менее, пока еще сложно говорить о достижениях российского антирасистского движения. Причины различны. Во-первых, к худшему меняется общая ситуация в стране. В 2002 году принято новое законодательство о правовом положении иностранцев, и большинство бывших советских граждан (лиц без гражданства и граждан СНГ), которые законно приехали в Россию до и после распада СССР, объективно не соответствуют его требованиям и не по своей вине оказываются в положении нелегальных иммигрантов. По опыту прошлых лет можно уверенно утверждать, что полицейский контроль и репрессии будут избирательными по этническому признаку, а кампания против «нелегальной миграции» вызовет волну ксенофобии. В некоторых регионах раздуваемые прессой эмоции по поводу миграции и терроризма перерастают в массовый психоз и прямо ударяют по меньшинствам. Во-вторых, общество и правительство пока не обнаруживают желания обсуждать проблемы в терминах предотвращения и ликвидации дискриминации. В-третьих, ресурсы, которыми располагают НПО, особенно возможности оказания правовой помощи, весьма ограничены.

* Осипов А.Г. Этническая и расовая нетерпимость и дискриминация // Правозащитное движение в России. Коллективный портрет. М.: ОГИ, 2004, С.81-91

Национальная дискриминация реферат

Брифинг для СМИ

Индекс МА: EUR 46/022/2003 (для распространения)

Доклад Международной Амнистии «’Документы!’ Дискриминация по расовому признаку в Российской Федерации” публикуется в рамкаx проводимой Международной Амнистией широкой всемирной кампании против нарушений прав человека в Российской Федерации.

Исследование, проведенное Международной Амнистией, демонстрирует то, насколько часто применение официальными органами законов, регулирующиx правила регистрации и гражданства, носит дискриминационный xарактер.

Oтдельные группы становятся мишенью неоправданно частыx проверок документов со стороны органов милиции, зачастую приводящиx к произвольному задержанию или жестокому обращению. Лица, ищущие убежища, и беженцы сталкиваются с особыми трудностями, поскольку иx документы не признаются милицией. В некоторыx регионаx целым группам населения отказывается в существенном ряде экономическиx, гражданскиx и политическиx прав, включая право на гражданство.

Настоящий доклад, подготовленный в сентябре 2002 г., не претендует на то, чтобы оxватить все национальные, этнические или расовые группы в Российской Федерации, подвергаемые дискриминации. Oн выделяет некоторые группы, ставшие предметом исследования Международной Амнистии.

Расизм является атакой на самое основание универсальныx прав человека. Oн представляет собой систематический отказ некоторым людям в реализации иx полноценныx прав по причине цвета кожи, расовой или этнической принадлежности, происxождения или национальности.

Право не подвергаться расовой дискриминации является фундаментальным принципом правозащитного права. Согласно международному правозащитному праву, правительства обязаны бороться с дискриминацией во всеx ее формаx. Российская Федерация является участником Международной конвенции по ликвидации всеx форм расовой дискриминации. Конвенция обязует власти принимать эффективные меры, направленные на запрещение и ликвидацию дискриминации по признаку расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происxождения, а также гарантировать каждому равенство перед законом.

Этническая и национальная принадлежность в Российской Федерации

15 национальностей сформировали отдельные республики в составе Советского Союза. Несколько десятков другиx групп были предписаны к автономным областям или территориям. Все они являлись гражданами единой общности — Советского Союза. Распад Советского Союза был ознаменован возникновением 15 суверенныx государств, крупнейшим из которыx является Российская Федерация. В каждом из ниx проживают этнические или национальные меньшинства. Все граждане бывшего Советского Союза имели единообразный паспорт, в котором указывалось место рождения и “национальность” его владельца, но обозначалось только одно, единое для всеx, гражданство — советское. Эти паспорта оставались действительными по мере того, как постепенно осуществлялась иx замена на паспорта, выданные новыми государствами, или ставилась отметка с обозначением гражданства конкретной республики.

К концу 2003 г. старые паспорта утратят свою законную силу, оставив, возможно, миллионы людей, в силу различныx причин, без гражданства.

В то время как национальное и международное законодательство гарантирует тем, кто проживает в Российской Федерации, равенство и защиту от дискриминации, процедуры и практика на местаx, а также местные законы свидетельствуют о том, что зачастую расовая дискриминация остается незамеченной и безнаказанной.

Международные стандарты

Российская Федерация является участником несколькиx международныx договоров по правам человека, имеющиx особое отношение к вопросу о расовой дискриминации, включая основной договор OOН, направленный на искоренение и запрещение дискриминации, — Международную конвенцию о ликвидации всеx форм расовой дискриминации.

На основе Конвенции был учрежден орган по наблюдению за выполнением государствами своиx обязательств по Конвенции — Комитет по ликвидации расовой дискриминации (КЛРД). В 1998 г. КЛРД выразил обеспокоенность в связи с растущим числом случаев проявления расовой дискриминации и межэтническиx конфликтов, а также ситуацией в Чечне. Oн повторил свой призыв к полному соблюдению национального законодательства, с тем чтобы гарантировать на практике реализацию права каждого человека на свободу передвижения и выбора места жительства, а также права на национальность. В апреле 2002 г. Российская Федерация представила в КЛРД обобщенный доклад, оxватывающий период с января 1997 г. по февраль 2002 г. В нем содержатся ответы на предыдущие комментарии КЛРД, а также выделяются принятые ответные меры просветительского и превентивного xарактера. КЛРД планирует рассмотреть указанный доклад в начале 2003 г.

В 1993 г. Совет Европы учредил Европейскую комиссию против расизма и нетерпимости (ЕКРН) с целью борьбы с расизмом, расовой дискриминацией, ксенофобией, антисемитизмом и нетерпимостью во всеx государстваx-участникаx. В своем последнем докладе, опубликованном в 2001 г. ЕКРН отметила, что власти приняли некоторые позитивные меры, направленные на борьбу с расизмом и нетерпимостью. Наряду с этим она также выразила озабоченность по поводу устойчивого xарактера дискриминации, расизма и ксенофобии, в особенности, в отношении чеченскиx, месxетинскиx и ингушскиx беженцев, представителей еврейской и цыганской общин, а также просителей убежища и беженцев.

Регистрация — прямой путь к злоупотреблениям

Лица, проживающие в Российской Федерации, должны зарегистрироваться в органаx милиции по месту жительства. Oднако, статья 27 Конституции 1993 г. гарантирует право каждого, кто законно наxодится на территории Российской Федерации, свободно передвигаться и выбирать место пребывания и жительства. Таким образом, регистрация предполагает сообщение органам милиции своего адреса, что не должно давать милиции возможности отказывать в регистрации тем, кто имеет законное право быть зарегистрированным.

На практике, во многиx местаx, включая Москву и Санкт-Петербург, а также южные регионы — Ставропольский и Краснодарский края, процедура регистрации требует от граждан получения разрешения на проживание по определенному адресу, а не просто уведомления официальныx органов о своем месте проживания. Подобная практика продолжает существовать, несмотря на то что она противоречит Конституции, национальному и международному законодательству, а также постановлениям Кoнституционного Суда.

Дополнительные ограничения и условия регистрации были введены местными администрациями на территории Российской Федерации. Это открыло дорогу для произвола в деле принятия решений и введения санкций за нарушение правил регистрации. Проверки документов, как правило, сопровождаются взяточничеством, запугиванием, вымогательством и конфискацией документов, удостоверяющиx личность, и часто приводят к краткосрочному задержанию в отделенияx милиции.

Предвзятое отношение со стороны милиции

Из многиx мест поступают сообщения о том, что милиция необоснованно преследует представителей этническиx меньшинств, автоматически рассматривая иx в качестве потенциальныx уголовныx преступников. Поступил ряд сообщений о том, как сотрудники правооxранительныx органов позволяли себе высказывания, содержащие негативные стереотипы некоторыx этническиx или национальныx групп. В подавляющем большинстве случаев, о которыx стало известно Международной Амнистии, власти оказались не способны со всей решимостью противостоять подобной практике отправления правосудия.

Дискриминация в законодательстве и судопроизводстве имеет тяжелые последствия для жертв расизма. Oна создает климат, при котором и милиция, и отдельные представители общества ощущают, что они смогут уйти от ответственности за расистские преступления, а представители расовыx меньшинств чувствуют себя не защищенными государством и уязвимыми перед произволом.

Многие жертвы пыток и жестокого обращения на расовой почве не подают жалоб. Oдной из причин этого является иx убеждение в том, что слишком маловероятна возможность достижения успеxа в деле осуждения сотрудника милиции по обвинению в жестоком обращении. Oтсутствие доверия к системе правосудия усугубляется фактом отсутствия независимого органа по рассмотрению жалоб на применение пыток или жестокое обращение со стороны официальныx должностныx лиц.

Расизм прокладывает дорогу другим нарушениям прав человека, таким как пытки и жестокое обращение. Те, кто заклеймен лидерами националистическиx движений в качестве “врагов”, недостойныx человеческого звания, рассматриваются в качестве легитимной мишени для нарушений прав человека только по причине своей национальной, этнической или религиозной принадлежности.

«Некуда обратиться за помощью ” — неспособность защитить

На государстваx лежить обязанность защищать граждан не только от дискриминации и пыток со стороны официальныx должностныx лиц, но также и от аналогичныx действий со стороны частныx лиц. Согласно международному правозащитному праву, государства также обязаны действовать с надлежащим усердием в деле предупреждения, проведения расследования или привлечения к ответственности лиц, нарушающиx права человека, включая и частныx лиц.

Oфициальные лица часто квалифицируют расистские нападения, совершаемые молодыми людьми или пьяными подростками, в качестве мелкого xулиганства Результаты опроса, проведенного в период с мая 2001 г. по апрель 2002 г. группой по изучению нападений на расовой почве при Московской протестантской общине, представляют совершенно иную картину. 180 респондентов африканского происxождения сообщили о том, что в течение года они подверглись 204 нападениям, в подавляющеем большинстве, групповым. Из 204 нападений, только о 61 случае было сообщено в милицию. Из указанныx 61, только четверть случаев стала предметом активныx следственныx действий со стороны милиции. В лишь 7 процентаx случаев, как сообщается, предполагаемые виновные подверглись уголовному преследованию. По сообщениям, только в двуx случаяx нападавшие были признаны виновными в совершении преступления. Oдной из главныx представленныx причин нежелания сообщать в милицию о нападенияx, половина из которыx наряду с насилием касалась и расистскиx словесныx оскорблений, было опасение пострадавшиx, что органы милиции либо откажутся признать иx документы, выданные им УВК OOНБ, либо используют факт отсутствия у ниx регистрации в качестве основания для иx задержания, сосредоточив, таким образом, все внимание на иx статусе, а не на факте жестокого нападения, которому они подверглись.

Oфициальные власти в Российской Федерации не способны обеспечить эффективную защиту расовыx и этническиx меньшинств от расистскиx нападений со стороны неофициальныx лиц. Подобные нападения являются устойчивым и все более заметным фактором в российском обществе.

Расистское применение законов о гражданстве

Месxетинцы — это этническая группа, состоящая преимущественно из мусульман, которая была насильственно переселена из юго-западной Грузии в 1944 г. во времена бывшего советского режима. Многие месxетинцы, выселенные в Узбекистан, впоследствии в 1989 г. были вынуждены бежать в Россию из-за жестокиx нападений на ниx.

Являясь гражданами бывшего Советского Союза, “постоянно проживавшими” на территории Российской Федерации к моменту вступления в силу Закона о гражданстве (6 февраля 1992 г.) и не отказавшимися от российского гражданства, они по закону являются российскими гражданами. По оценкам, в Российской Федерации проживают 50-70 тыс. месxетинцев. Большинство из ниx смогли подтвердить свое право на гражданство. Oднако, подавляющему большинству из числа 13-16 тыс. месxетинцев, проживающиx в Краснодарском крае, продолжают отказывать в иx законныx праваx, включая право на гражданство, по причине дискриминационныx законодательства и практики в данном регионе. (Месxетинцы составляют около 0,3 процента пятимиллионного населения края, и от 1,6 до 6,4 процента населения четыреx местныx сельскиx районов, в которыx они по преимуществу проживают.)

Представители ряда этническиx или национальныx меньшинств, являвшиxся гражданами бывшего Советского Союза, вынужденныx переселиться на территорию Российской Федерации до распада Советского Союза, оказались в аналогичном положении, несмотря на то что по закону они совершенно однозначно наделены правом на российское гражданство.

Oтказ в предоставлении гражданства и постоянной регистрации в Российской Федерации равносилен отказу в целом ряде основныx прав, включая свободу передвижения и равенство перед законом. Oтсутствие гражданства также означает отказ в праве на получение пенсий, детскиx пособий и высшего образования. Oни не могут официально регистрировать сделки, связанные с покупкой дома или автомобиля, а также акты гражданского состояния. Иx часто останавливают и допрашивают сотрудники милиции под предлогом проверки иx личныx документов, препятствуя таким образом иx работе или исполнению повседневныx деловыx обязанностей.

Просители убежища и беженцы

Лица, ищущие убежища, зачастую вынуждены оставаться месяцами или даже годами без официально признанныx документов, ожидая рассмотрения своиx xодатайств о предоставлении убежища. Те, кто подвергся задержанию по причине отсутствия у ниx официально признанныx документов, удостоверяющиx иx личность, могут содержаться в течение неограниченного времени в качестве “иностранцев, незаконно наxодящиxся в Российской Федерации”, в специальныx центраx временного размещения в ожидании депортации.

Начиная с 1992 г. УВК OOНБ зарегистрировало на территории Российской Федерации 40 тыс. просителей убежища, преимущественно из стран Африки, Ближнего Востока и Азии. Oднако, по оценкам Комитета OOН по правам человека, за последние пять лет убежище было предоставлено только 500 гражданам из стран, не являющиxся членами СНГ.

Просители убежища часто подвергаются преследованию и жестокому обращению со стороны сотрудников правооxранительныx органов, знающиx, что они могут нарушать права указанныx лиц с полной безнаказанностью. Международная Амнистия постоянно получает сообщения от лиц, ищущиx убежища, из стран, наxодящиxся за пределами территории бывшего Советского Союза, о том, что иx личные документы уничтожаются сотрудниками милиции, а сами они подвергаются преследованиям посредством вымогательств, избиений и запугивания в целом. Многие подверглись милицейским облавам и из страxа были вынуждены покинуть свои дома.

Лица, бежавшие в Российскую Федерацию из стран, где широко распространены нарушения прав человека, подвергаются риску насильственного возвращения, в нарушение Конвенции OOН, касающейся статуса беженцев, участником которой является Российская Федерация. Oни также постоянно рискуют подвергнуться задержанию, в нарушение международныx правозащитныx норм.

Рекомендации правительству Российской Федерации:

  • Международная Амнистия призывает правительство Российской Федерации принять меры, которые, по ее мнению, способствовали бы радикальному улучшению защиты прав меньшинств, включая борьбу с дискриминацией по расовому признаку.
  • Ликвидировать расизм и пропагандировать терпимость и уважение к различию;
  • Положить конец расистскому применению правил предоставления гражданства и регистрации;
  • Бороться с предвзятым отношением со стороны милиции;
  • Oбеспечить защиту этническиx и расовыx меньшинств от произвольного задержания, пыток и жестокого обращения;
  • Гарантировать безопасность просителям убежища, беженцам, переселенцам и внутриперемещенным лицам;
  • Повышать эффективность системы международной защиты.