Мира 52 а развод

Развод: взгляд церковного канониста

Именно с этой точки зрения необходимо рассматривать канонические основания для развода, существующие сегодня, что является лишь его юридической, формальной стороной, логика которой такова: он допускается, когда брак фактически утратил свой смысл. Это не инструкция о том, как разводиться «по-церковному», а всего лишь указания на то, что делать, если брак уже распался. Недаром в Церкви нет никакого чина «развенчания» или «церковного» развода. Есть только благословение на второй брак, которое необходимо получить у епископа, если человек после распада брака решил вновь создать семью.

Основной вопрос темы нашей беседы должен был бы звучать иначе: «При каких обстоятельствах можно говорить о том, что брак утратил смысл?» Сам Господь в Евангелии вполне определенно указывает на одно единственное основание для расторжения брака – это вина прелюбодеяния: «кто разводится с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует» (Мф. 19:9).

Исповедуя этот взгляд на брак, Церковь, однако, не могла не считаться с человеческими слабостями, со злой волей людей, находящихся внутри Церкви. Исходя из принципа икономии снисхождения и милости к немощам людей, но основываясь на двух первоначальных причинах развода (смерти одного из супругов и измены одного из них) она сформулировала целый ряд других. Как например, к смерти супруга приравнивается его безвестное отсутствие в течение долгого времени: в таком случае оставшаяся сторона признается вдовствующей и не обязана томиться далее в безнадежном ожидании.

Развод, как наказание

Церковное брачное право, в том числе нормы, касающиеся расторжения брака, формировалось на протяжении столетий. При этом канонисты опирались на евангельские заповеди, хотя им приходилось учитывать особенности светского законодательства. Основные условия заключения и расторжения брака, запечатленные в канонах Русской Православной Церкви, заимствованы из Византии, однако со временем они претерпели некоторые изменения, впрочем, не очень существенные.

Когда развод на основании лишь взаимного согласия супругов был исключен из византийской правовой практики, сохранилось несколько причин, дававших законное основание для расторжения брака: прежде всего, измена, а также те случаи, которые можно было рассматривать как аналогию супружеской неверности или смерти.

Измена одного из супругов доказывалась в суде с помощью свидетельских показаний, либо фактом рождения ребенка или беременностью, при условии долговременного отсутствия мужа. К измене приравнивалось и добрачное распутство жены, в том случае если муж не знал о нем до свадьбы. Измена переставала быть причиной для развода, если обе стороны оказывались виновны в ней, а также, если пострадавшая сторона уже простила супругу его преступление прямо или косвенно, т.е. продолжая с ним жить семейной жизнью. Государственный преступник лишался гражданских прав, поэтому супруга была обязана прекратить брак. В России до 1917 года не требовалось обязательно разводиться с политическим преступником (всем известен случай с женами декабристов), однако лишение свободы на длительный срок или ссылка на вечное поселение в Сибирь давало право другой стороне требовать развода.

Расторжение брака не по вине супругов

Причинами безусловного расторжения семейного союза, не связанного с проступком одного из супругов, являлась, например, неспособность к супружескому сожитию, приобретенная до вступления в брак (жена могла искать развода по этой причине лишь через 2 года с момента начала семейной жизни). Бесплодие жены, в отличие от языческого римского права, не признавалось основанием для развода. Сумасшествие супруга, будучи препятствием к браку, не могло служить основанием для его расторжения, если проявлялось уже после создания семьи. По византийским нормам безвестное отсутствие одного из супругов в течение 5 лет для гражданского лица и 10 лет для воина, пропавшего на войне, приравнивалось к смерти, и оставшийся супруг был волен заключить новый союз. В том случае, если после вступления жены во второй брак первый муж возвращался, он имел право вернуть свою супругу. Однако, пленение воина не являлось основанием для развода с ним. Брачный союз также расторгался при обоюдном произнесении супругами монашеских обетов, равно как и в силу монашеского пострига одного из них, с согласия другого. При этом гражданские законы Византии, приравнивая монашество к естественной смерти, не лишали оставшегося в миру возможности вступления во второй брак.

Возрастные ограничения

Если браку предшествовали обстоятельства, делавшие его заключение невозможным, это также было основанием для расторжения семейного союза. В частности, это касалось возраста вступления в брак. В византийском праве он составлял 12-13 лет для женщины и 14-15 для мужчины. В России в начале XIX века было введено так называемое гражданское брачное совершеннолетие: 16 лет для женщины и 18 лет для мужчины соответственно (византийские нормы остались действительными для Кавказа). Если супруги по факту оказывались моложе, брак немедленно должен был быть прекращен принудительно, если только не родился ребенок или не наступила беременность. По достижении брачного совершеннолетия семейные отношения могли быть возобновлены без повторного венчания. Если муж и жена отказывались от этого, семейный союз считался расторгнутым. При вступлении во второй брак такие лица считались второбрачными и на них канонами налагались соответствующие ограничения.

Возрастные ограничения касались и вдовствующих, и старых дев, и старых женихов в равной степени. Предельным возрастом для вступления в брак для женщин считалось 60 лет, для мужчин предельный возраст канонами не был определен.

Вопросы, связанные с расторжением брака, рассматривались на Поместном Соборе Русской Православной Церкви в 1917 году. Перечень оснований для развода в итоговых документах Собора был значительно расширен. К их числу отнесено подтвержденное отпадение одного из супругов от Православной Церкви, систематическое издевательство одного супруга над другим либо тяжелая, неизлечимая душевная болезнь одно из них, причем приобретенная в браке. Причиной расторжения семейного союза признавалось также неизлечимая тяжкая заразная болезнь, в частности, сифилис и проказа.

О второбрачии

Церковь неодобрительно относится к повторным бракам и допускает их только по снисхождению к человеческим немощам. По каноническому праву повторно вступить в церковный брак может только тот супруг, который при расторжении брачного союза оказался пострадавшей стороной. Виновник развода мог вновь создать семью только в случае покаяния и готовности понести определенное Церковью наказание на это. Намеренное оставление супруга со времен Византии также рассматривалось, как основание для развода. При расторжении брака сторона, признанная виновной, лишалась права на создание новой семьи, невиновная сторона это право получала. С начала ХХ века было разрешено вступать во второй брак и тому, кто совершил супружескую измену, ставшую причиной развода. Однако, это было возможно не ранее срока окончания церковной епитимии, определяемого в 3,5-7 лет. Данная норма действует по сей день.

Как правило, вопрос о церковном разводе встает в тот момент, когда один из расторгнувших семейный союз супругов – как правило тот, который не был виновником распада семьи, избирает нового спутника жизни и решает обвенчаться с ним. Однако после отделения Церкви от государства гражданско-правовые последствия имеют только акты, совершенные в ЗАГСе, либо через суды, поэтому церковное признание факта прекращения брачных отношений ничего не значит при отсутствии государственной регистрации развода. Церковь может только учитывать сложившиеся семейные отношения. Если распад семьи – это объективная данность, в частности, если супруги уже давно не живут вместе, и восстановление семьи невозможно, церковный развод допускается по пастырскому снисхождению.

Церковное право, допуская повторный церковный брак (венчание), третий брак разрешает лишь в порядке исключения, при обязательном выполнении двух требований: лицо, вступающее в новый семейный союз, должно быть в возрасте не старше 40 лет и не иметь детей. Если после двух браков, даже в случае раннего вдовства, человек имеет ребенка, церковный брак не дозволяется. Если детей нет, но миновал сорокалетний возраст, брак также не дозволяется. Возможность четвертого брака церковными канонами вообще не рассматривается.

Беседовали Савельева A. и Кирьянова О.

Развод по-христиански?

Итак, если даже учеников Христа испугало Его бескомпромиссное отношение к браку, что уж говорить про современных читателей Нового Завета! Они и впрямь «не вмещают». Запрет на развод кажется жестоким. Житейский опыт усиливает сомнения: разве не бывает так, что дальнейшее пребывание в браке невыносимо и невозможно? Протоиерей Алексий Уминский, настоятель московского храма Святой Троицы в Хохлах, автор и ведущий программы «Православная энциклопедия» на ТВЦ, ищет, по сути, ответ на вопрос: как современному человеку принять и исполнить Евангелие?

И ненормальное нормально…

Отношение к браку, семье зависит от времени и социальных установок. Есть какие-то вещи, которые сознанием человек воспринимает как «возможность» или «невозможность». Например, сейчас возможно думать о том, что если первый брак неудачен, то не возбраняются новые попытки создания семьи. Или допускается иметь отношения с кем-то на стороне. Современное сознание воспринимает это как норму. В прежние века это воспринималось как отклонение от нормы, и хотя романтизация подобных отклонений в литературе сделала свое черное дело, взаимоотношения не были настолько свободными и люди не были так готовы к романам вне брака, как сейчас. Кроме того, вступающие в брак в большинстве своем были целомудренны и не имели опыта любовных приключений, что очень много значит.

Не хочу преувеличивать, говоря, что до революции все было так хорошо — сплошное благочестие, а сейчас времена такие плохие: если бы это было так, тогда бы мы до сих пор жили «до революции». Понятно, что не все было хорошо, а многое было совсем плохо, но, однако же, сознание людей отличалось от сегодняшнего.

Люди были более ответственны за свои поступки и более, я бы сказал, трезвенны: они с самого начала понимали, что такое супружество, и имели вполне реалистичный, немечтательный взгляд на своего избранника. Например, познакомили родители молодых людей друг с другом: «Приглянулся он тебе? — Да вроде симпатичный…». «А тебе? — Да вроде ничего…». И начинается более близкое узнавание: они пьют чай в присутствии родителей, ходят на прогулки вместе, общаются друг с другом, осторожно друг друга узнают. Ко дню венчания и он, и она уже имеют представление: с кем придется строить дальнейшую совместную жизнь. И не было ни романтики, ни страсти, ни мечтательства, которые так часто встречаются у нашей православной (да и не только) молодежи. Было четкое понимание ответственности и долга: я как муж должен буду делать для своей избранницы то и то, должен буду уважать ее и заботиться о ней. И жена знала: я должна быть с мужем ласковой и внимательной, должна заботиться о детях — быть «доброй супругой и добродетельной матерью». Взаимоотношения основывались, прежде всего, на уважении, симпатии и трезвом понимании, что это — на всю жизнь. А если так, значит, обоим надо стараться делать все, чтобы благополучно созидать семью. Сейчас у подавляющего большинства молодых людей вместо подобного мировосприятия — туман в голове, ни на чем не основанная мечтательность и инфантильность.

Расторгнуть нельзя. Только разрушить

В каких случаях допускается развод? Многие относятся к разводу именно с точки зрения причинности, повторяя вопрос фарисеев: по какой причине человеку можно разводиться? (ср.: Мф. 19, 3; Мк. 10, 2). А Христос отвечает, что нет таких причин, и только по жестокосердию вашему Моисей заповедал давать разводное письмо (ср.: Мф. 19, 8; Мк. 10, 5). Поэтому когда мы будем говорить о причинах развода, то вернемся к этому самому жестокосердию, или нежеланию, или невозможности, или неимению сил человеку нести свой крест до конца. По сути своей природа брака такова: его нельзя расторгнуть, его можно только разрушить.

Посему канонических причин, которые допускали бы развод, нет: развод недопустим в принципе! Христос говорит в Евангелии, что никто не может отказаться от своей жены, если только по причине прелюбодеяния (см.: Мф. 19, 9; Мк. 10, 11, 12). Но это не столько допуск к разводу, сколько констатация разрушенной любви, разрушенной семьи, невозможности сохранять то, чего уже нет. Потому что супружеская измена — это та убийственная сила, которая может все уничтожить. Это то, о чем Христос говорит как о наиболее весомом обстоятельстве, которое может разбить любовь, а значит, и семью до основания, когда от нее уже ничего не остается. И тогда пострадавшая сторона может отпустить вторую половину, так как между ними уже нет того, что их может связывать. Даже насилие в семье — не причина развода, а свидетельство того, что брака как такового уже давно нет.

Хотя, конечно, известны случаи, когда даже супружеская измена не приводит к разводу; брак сохраняется, несмотря на такое тяжелейшее испытание грехом. И покаяние человека — с одной стороны, прощение — с другой могут восстановить уже, казалось бы, сломанные отношения. Это говорит о том, что и прелюбодеяние не всегда повод к тому, чтобы расставаться.

Можно сказать, что все, приведенное в канонах или обозначенное Синодальными решениями (за последнее столетие), фиксирует не столько процедуру развода, сколько распад самого брака, его несостоятельность. А вот причиной распада может быть перечисленное там, например: все то же прелюбодеяние, детоубийство во чреве матери, алкоголизм или наркомания одного из супругов, скрытое сумасшествие — когда человек знает, что он психически болен, но скрывает это, обманывая того, с кем собирается вступить в брак.

Самая большая проблема нашего времени — проблема психических повреждений, причем в разной степени: заметных, малозаметных, воспринимаемых просто как форма поведения, даже поведения религиозного. Смещение целых пластов общественного сознания, происшедшее за последнее столетие, повредили очень многих людей,— тех, которых раньше общество держало в состоянии более-менее стабильном и адекватном.

Бурное развитие тоталитарных сект стало возможным только благодаря появлению в огромном количестве садомазохистов. Ведь они нуждаются в подобных организациях. Мазохисту нужен жесткий лидер, который всячески уничтожал бы его и унижал. А человеку с садистическими наклонностями нужен тот, кого он мог бы давить, над кем он мог бы издеваться. И они друг друга находят. К сожалению, это и в Церкви существует, и в огромных количествах, просто мы не умеем трезво на это взглянуть, честно назвать все своими именами. Меж тем понять, с чем мы имеем дело, просто необходимо. Тем более что и в семье мы тоже можем столкнуться с подобными вещами. Поэтому священнику необходимо знать, какие бывают патологии, как устроена человеческая психика. Для этого нужно, чтобы в семинариях были прочитаны серьезнейшие курсы по психологии и психиатрии. Да еще и каждый священник сам должен быть серьезно проверен на этот счет.

Была без радости любовь…

Но все-таки в большинстве своем браки рушатся не по таким серьезным и явным причинам, а по обыденным и бытовым, причем как невенчанные, так и венчанные. Подчас просто от того, что людям скучно друг с другом. Потому что они или изначально не были близкими, или не сумели сохранить любовь. Современное сознание успокаивает разводящихся супругов: «Никто не виноват, просто вы не сошлись характерами» и т. д. Но когда исчезает любовь — люди ответственны за это. Ведь сама по себе она не умирает. Просто ее не берегут, и она не сохраняется. А любовь надо поддерживать, как огонь, в который кладут дрова, чтобы он не потух.

Давайте вспомним слова апостола Павла о любви, а соответственно, о семье, потому что она на любви должна строиться. Там написано: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (1 Кор. 13, 4–8). К сожалению, это те свойства любви и супружества, которые мало кому сейчас доступны.

Долготерпит, не раздражается — когда теряются эти свойства любви, то что угодно может произойти с браком. Любовь не ищет своего, а в браке люди часто ищут именно своего: дай, принеси, приготовь, почему не так постирала, почему не то сделала. Или: почему так мало денег принес, почему ты делаешь то и не делаешь это, почему ты мне не помог. И начинается дележка: кто кому должен. Когда вопрос ставится: ты должен мне, а не наоборот: я всегда должен тебе, тогда и уходит любовь. Тогда люди стремятся расстаться и начать все заново с кем-то другим.

Что Церковь может сделать, чтобы предотвратить такие браки без любви? Надо создать, причем законодательно (как обязательное для исполнения в каждом приходе), своего рода «защитное поле для брака» — испытательный срок до венчания, некую катехизацию, чтобы людей к браку подготовить, дать им возможность и время присмотреться друг к другу, пройти определенный путь в Церкви через общую молитву, участие в богослужении. Тогда многие браки и не состоялись бы. У меня в приходе было несколько таких случаев: люди симпатичные, очень верующие, нравятся друг другу, желают вступить в брак. Говоришь им: «Хорошо, давайте так: помолитесь, походите друг к другу в гости, поезжайте вместе в паломничество…». Смотришь, а через три-четыре месяца они «остаются лишь хорошими друзьями». И слава Тебе, Господи.

Подводные камни православных браков

Итак, первая опасность — браки по легкомыслию. Вторая причина недолговечности браков в православной среде — женская неустроенность. Женихов мало православных! И у девиц возникает «навязчивая идея» — выйти замуж за православного при первой же возможности. «Господи, я молюсь Тебе об этом! Где он? Подай мне знак!». Такой человек может принять за знак свыше любое обстоятельство, истолковать его по-своему и — замуж выйти. Почему, зачем. Да потому, что очень хотелось, потому что надо замуж! «Хочу замуж! Но я православная, значит, мне надо православного мужа!». Такие скоропалительные браки во многом являются «браками риска» — есть очень большая вероятность, что в этом случае ничего может не получиться с семейной жизнью.

Третье, что требует правильного осмысления и разрешения, это то, что священники начинают заниматься не свойственным им делом — составлять внутриприходские пары. Благословлять на супружество под тем видом, что «вот хорошая девушка, вот хороший юноша, пора бы им пожениться». Это так называемые «браки по послушанию». Таких браков, к сожалению, очень много, они даже популярны. Такова беда некоторых приходов, где царит такое умонастроение: батюшка лучше знает и видит людей. И по послушанию духовнику, без особой любви и даже симпатии создаются семьи. Они бывают довольно крепкими, но не уверен, что счастливыми. Они призваны являть собой пример образцовой многодетной православной семьи, но что они являют собой на самом деле? Ну, дети рождаются. Жена занимается детьми, всю нерастраченную любовь она отдает им. И слава Богу. А муж — уходит с головой в работу, в зарабатывание денег. Какие у них между собой отношения? Да, по большому счету, никаких. Радости большой в этих браках нет.

Расставаться или нет?

Один из русских классиков сказал, что все семьи счастливы одинаково, а несчастливы по-разному. И это несчастье всегда имеет множество выражений и оттенков. Поэтому невозможно назвать однозначно повод (входящий ли, нет ли в каноны или Синодальные постановления), достаточный для развода, потому что названный сам по себе, отдельно от ситуации, он никогда не будет звучать достаточно убедительно. Оправданно говорить что-то только в контексте конкретного случая. Слишком тонкий вопрос: взаимоотношения в браке.

Но развод, как, например, и аборт,— те случаи, которые священник вообще не может благословлять, поскольку это в принципе противоречит Евангелию. Он не может даже советовать, но может сказать так: если ты считаешь, что так нужно, делай так. Он может, скажем, не противодействовать, а оставить это решение на волю самого человека.

Но есть одно правило на все случаи жизни. Если семейный корабль дал течь, то супругам надо прежде всего подумать над вопросом: можно ли вообще сохранить семью? И если да, то каким образом? Если есть хоть какой-то шанс восстановить брак, то его, конечно, надо использовать. Это возможно при условии ясного видения причин разлада, искреннего раскаяния и желания сохранить семью. Но, к сожалению, чаще всего человеку не хочется смотреть на себя критически, признавать свою вину. Потому-то они и рассматривают разрушение взаимоотношений как уже свершившийся факт.

Конечно, жизнь многообразна и многосложна, она не вмещается в схемы. Это надо четко понять, соотнести с нашим временем, с современным сознанием. Втянуть всех в каноническое поле XIX века уже невозможно. Сейчас люди нередко даже не понимают того, что послужило причиной развала их семьи. Поэтому Церковь колоссально снисходительно, по сравнению с прошлыми столетиями, относится ко вторым бракам. Этот процесс ничем нельзя остановить. Сказать человеку: «Неси свой крест, это твоя судьба» — по сути, это, без сомнения, правильно. Но реальность остается реальностью, и человек не может жить, противореча самому себе, если он не умеет относиться к жизни как к несению креста, как к подвигу, как к духовной борьбе. И заставить делать его то, к чему он не способен, невозможно. Говорить об ответственности и долге тоже оказывается бесполезным. Эта проблема, по большому счету, неразрешима. Сегодня Церковь не может подвести законную (каноническую) базу под бракоразводный процесс, потому что хотя и есть утвержденные основания для расторжения брака, о которых мы говорили выше, но в большинстве своем супружеские союзы распадаются по иным, не подпадающим под каноны, причинам.

Да, нельзя исправить мир и вернуться туда, откуда пришли, но можно, общаясь с каждым конкретным человеком, пытаться в нем что-то преобразить, затормозить или удержать в узде. Для этого нужно, по крайней мере, понимать, кто он, современный человек, и что в нем есть.

Мы сейчас переходим в новую эпоху, а что она принесет — пока непонятно. Компьютерный виртуальный мир уже сдвинул новый пласт сознания общества — жизнь в блогах, не имеющая ничего общего с реальностью, бурлящий мир сериалов, реклама безнравственности — все это сейчас окончательно разрушает ту социальную атмосферу, которая может защитить супружеские отношения. Поэтому семья в современном мире может держаться только на настоящей, серьезной, ответственной любви, когда люди действительно уверены, что любят друг друга, и что за эту любовь они будут бороться и нести ее до конца. А иначе в супружестве и смысла нет.

Записала Татьяна Бышовец

«Церковь настаивает на пожизненной верности супругов и нерасторжимости православного брака. Крайне беспокоит современное положение, при котором расторгается весьма значительная часть браков, особенно среди молодежи. Происходящее становится подлинной трагедией для личности и народа. Единственным допустимым основанием развода Господь назвал прелюбодеяние, которое оскверняет святость брака и разрушает связь супружеской верности. В 1918 году Поместный Собор Российской Православной Церкви в ”Определении о поводах к расторжению брачного союза, освященного Церковью” признал в качестве таковых, кроме прелюбодеяния и вступления одной из сторон в новый брак, также отпадение супруга или супруги от Православия, противоестественные пороки, неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения, заболевание проказой или сифилисом, длительное безвестное отсутствие, осуждение к наказанию, соединенному с лишением всех прав состояния, посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей, снохачество, сводничество, извлечение выгод из непотребств супруга, неизлечимую тяжкую душевную болезнь и злонамеренное оставление одного супруга другим. В настоящее время этот перечень оснований к расторжению брака дополняется такими причинами, как заболевание СПИДом, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа».

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви

Суд запросил информацию о счетах Степаненко по делу о разводе с Петросяном

МОСКВА, 13 авг — РИА Новости. Хамовнический суд Москвы запросил информацию о счетах артистки Елены Степаненко в рамках бракоразводного процесса с юмористом Евгением Петросяном, сообщил РИА Новости представляющий Петросяна адвокат Сергей Жорин.

«Суд удовлетворил наше ходатайство о запросе информации о счетах Степаненко и движениях по этим счетам за последние пять лет. Мы увидим, кто выводил средства из семейного бюджета», — сказал журналистам представитель юмориста Сергей Жорин.

Он считает, что результаты «будут интересными».

Сами юмористы Евгений Петросян и Елена Степаненко не пришли на заседание суда, где в понедельник рассматривается вопрос об их разводе и разделе совместно нажитого имущества. Их интересы представляют юристы. Интересы Степаненко представляет адвокат Елена Забралова, Петросяна — Сергей Жорин.

Представитель Петросяна перед заседанием суда заявил журналистам, что надеется на мировое соглашение по иску о разделе имущества и разводе с артисткой Еленой Степаненко.

Суд рассматривает сразу два иска: первый подали юристы Степаненко, встречный иск — представители Петросяна. Как стало известно ранее, представители Степаненко просят для нее большую часть совместно нажитого имущества. Как сообщил РИА Новости адвокат Степаненко Сергей Жорин, защита Петросяна просит поделить имущество поровну. Авторские права на произведения они пока не делят. Суд наложил арест на спорное имущество, чтобы никто из супругов не попытался продать его до решения суда. Из-за формальных нарушений недвижимость, расположенная в Подмосковье, под арест не попала.

Версия 5.1.11 beta. Чтобы связаться с редакцией или сообщить обо всех замеченных ошибках, воспользуйтесь формой обратной связи.

© 2018 МИА «Россия сегодня»

Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640

Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие «Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Главный редактор: Анисимов А.С.

Адрес электронной почты Редакции: internet-group@rian.ru

Телефон Редакции: 7 (495) 645-6601

Настоящий ресурс содержит материалы 18+

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты moderator@rian.ru

В письме должны быть указаны:

  • Тема – восстановление доступа
  • Логин пользователя
  • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.

Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

Сетевой маркетинг и кризис ( остерегаемся мошенников)

Добрый день.
В последнее время активизировались товарищи из сетевого маркетинга, на всех сайтах поиска работы именуются ИП и ищут чаще всего «помощника-руководителя» или «рекрутера».
Приглашение на интервью по смс, в крайнем случае звонят и просят подъехать на мира 52а (там их ИП целая куча, могут позвонить несколько раз разные люди за день и пригласить на одну и ту же вакансию, на этот адрес)

Вот общая информация и черный список:
+7 (913) 528-18-70,
208-63-55,
89232162547.
8 (950) 991-81-59,
8 (913) 503-05-54
8-929-307-74-63
т. 8-923-57-57-519
89293069799
89233047984,
89039227700,
89235721063,
89504161968 ,
2723730
89131734863
8-913-518-1270
liza.pronina.83@mail.ru
slavarusi.ilya@mail.ru.
11277k@mail.ru
your_job90@mail.ru
mega.ivanova80@bk.ru
9135883917 Егорова Алла
9504161968 Резникова
Центр «Лидер», Малышева Анастасия Дмитриевна, +79676121164
ИП Мичурин, т. +79233708191
ООО «ТПК Групп»
+7 (913) 528-18-70,
+7 (391) 208-63-55
89631916184 ИП Климова
lisa.pronina.92@mail.ru — она теперь 92 года!
elizavetaw8@mail.ru
elena_mel1122@mail.ru
mega.ivanova80@bk.ru
kashkovskaian@mail.ru
89025516819
8 (950) 991 81 49
8-913-518-1270
89232162547

ЕСЛИ С ВАМИ РАБОТОДАТЕЛЬ (В ЧАСТНОСТИ РЕКРУТЕР) ОБЩАЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО СМС РАССЫЛКОЙ И ПРИГЛАШАЕТ НА СОБЕСЕДОВАНИЕ НА МИРА 52А ИЛИ МИРА 94 И ЕГО КОНТАКТЫ ЕСТЬ В ЭТОМ СПИСКЕ — ЕСТЬ СМЫСЛ ЗАДУМАТЬСЯ.
ТАК ЖЕ ЕСЛИ НА САЙТЕ НЕТ ИНФОРМАЦИИ О КОМПАНИИ (ТОЛЬКО ИП) ИЛИ ЖЕ УКАЗАНО МИНИМУМ ИНФОРМАЦИИ — ТОЖЕ ИМЕЙТЕ ВВИДУ.

БЕРЕГИТЕ СВОИ ДЕНЬГИ.

ХВАТИТ КОРМИТЬ ЖУЛИКОВ И ТРАТИТЬ СВОЕ ВРЕМЯ НА НИХ!

«Прошу признать развод и благословить на венчание»

  • «Не готов» исповедоваться и причащаться? Значит, и к христианскому браку не готов(Начало)

В рассматриваемом документе в первую очередь указывается на, собственно, единственный, упоминаемый Спасителем повод к расторжению брака: прелюбодеяние.

Протоиерей Игорь Прекуп

Чтобы приводимые далее канонические поводы получили достаточный вес, объясняется, что «возможен развод и в случаях, влияющих на брачный союз так же разрушительно (здесь и далее выделено нами. – И.П.), как и прелюбодеяние», а поскольку брак еще прекращается со смертью одного из супругов, там же говорится, что «кроме того, Церковь сочла допустимым ряд поводов к бракорасторжению, которые могут быть уподоблены естественной смерти одного из супругов, прекращающей брак».

Далее следует перечисление поводов из «Основ социальной концепции РПЦ». Прежде, чем высказаться по ним, спешу уточнить, что не собираюсь оспаривать этот авторитетный документ, принятый Архиерейским собором 2000 г., но кто же мешает, приняв его за основу рассматриваемого проекта, развить его положения в соответствии с актуальными запросами, внеся необходимые дополнения и уточнения?

Отрекся публично? Ура, идем разводиться!

Итак, п. 1: «отпадение одного из супругов от Православия».

По правде сказать, очень странно смотрится этот пункт, учитывая, что в предыдущей части документа сказано о возможности брака с инославными. Оправданность такой «пастырской икономии», допускающей общение в таинствах с инославными (хотя бы и только в рамках венчания) – тема, заслуживающая отдельной дискуссии, поэтому не хотелось бы на нее отвлекаться.

Но, если исходить из контекста рассматриваемого документа, тут очевидно противоречие соборно утвержденной позиции РПЦ по вопросу браков с инославными. Вероятно, имеет смысл заменить слово «православие» на «христианство». Тогда все встанет на свое место, по меньшей мере, в контексте данного документа.

Кроме того, необходимо конкретизировать, что следует понимать под отпадением? Как мы уже ранее обращали внимание, у нас не все просто и с критериями принадлежности к Православию.

Если строго подходить, то хваленное статистическое большинство – сплошь отпавшее. Ведь, согласно 80-му правилу VI Вселенского Собора, не участвовавшие в течение трех воскресных дней в богослужении, считаются отпавшими от Церкви и принимаются через покаяние. А пока они не покаялись… Не будем забывать, что прощение и разрешение в таинстве покаяния – это воссоединение с Церковью, после отпадения через грех.

По всей видимости, составители имели в виду опять же икономичное истолкование отпадения, но тогда надо как-то обозначить демаркационную линию, за которой начинается отпадение в чуждую область вечного некроза.

Можно продумать разные варианты. Например, оставить как повод отпадение от Православия (это, в самом деле, повод, если отпавшая сторона была на момент заключения брака православной), но добавить и отпадение от христианства (прописав хотя бы минимально признаки отпадения), и такой повод, как, например, увлечение оккультизмом и т.п. (тут можно основательно продумать перечень всего, что несовместимо с христианством, но, тем не менее, в обыденной жизни сплошь и рядом совмещается, и представляет духовную опасность, особенно для детей).

Ладно, если человек заявляет: я больше не православный, а… (вставить по вкусу инославную конфессию), или я не христианин больше, а… (и тут все, что пожелаете из тьмы кромешной, где плач и скрежет зубов). В этом случае просто: отрекся устами во всеуслышание? Ура, он признался! Идем разводиться! Но ведь отпадение может быть и недекларируемым…

О сущности порока

Следующий пункт, на который необходимо обратить внимание – это п. 2: «прелюбодеяние одного из супругов (Мф. 19; 9) и противоестественные пороки».

Ну, с прелюбодеянием, как поводом, все ясно, не только потому, что об этом ясно говорится Христом в Евангелии, но и потому что прелюбодеяние – это действие, в данном контексте – это конкретный поступок, совершенный в определенном месте и в определенное время (доказать не всегда получается, но все же либо оно было, либо нет). А с пороками все намного сложнее.

Порок – это не поступок, а болезнь души, ее поврежденность, причем не застывшая, а воспаленная, побуждающая к усугублению этого разрушительного процесса. Человек может страдать порочной страстью, но не позволять себе идти у нее на поводу (допустим, когда-то грешил, страсть укоренилась, а теперь он держится, и порок действует в нем на уровне помыслов).

Это повод для развода? Не думаю. Но порок есть. И, может быть, даже противоестественный. Так что для ясности тут надо внести небольшую правку, заменив словосочетание «противоестественные пороки», на «подверженность противоестественным порокам», что подразумевает осуществление порочных наклонностей (неважно, на каком уровне, хотя бы на таком «безобидном», как индивидуальный просмотр детской порнографии).

«Поздравь с постригом и подавай на развод»

Вызывает недоумение формулировка повода к разводу в п. 4: «монашеский постриг одного из супругов, совершенный при условии взаимного согласия и выполнения всех нравственных обязательств по отношению к членам семьи». Мысль понятна. Непонятна последовательность. Это, что ж получается: постриг совершается до развода. Ну, так же выходит, если о постриге говорится в прошедшем времени.

Т.е. половина, взыскующая постнического жития, поселяется в монастыре, живет там на послушании nn-ое количество лет, потом посвящение в рясофор, затем, спустя какое-то неопределенное время, «а годы летят, наши годы, как птицы летят…» – постриг в мантию, после которого (бразильские сериалы отдыхают!), оставшаяся в миру половина получает долгожданную смску: «Поздравь с постригом, поцелуй за меня детей и внуков, и подавай на развод»? Так что ли?

Ну не сочтите за издевательство, но так ведь получается, если исходить из текста, в котором даже не учитывается, что под монашеским постригом в строгом смысле понимается «малая схима», а иноческий постриг (посвящение в рясофор) и как полноценный постриг-то обычно не рассматривается, поскольку еще не произносятся монашеские обеты.

К чему все эти замечания, скажете, если мы все равно понимаем, о чем речь? А к тому, что формулировки любого нормативного документа должны быть предельно ясны и не допускать двусмысленных толкований, чтобы сводить до минимума возможность злоупотреблений.

Если я правильно понял составителей, они хотели сказать, что поводом к разводу является твердое намерение одного из супругов (N) принять монашеский постриг, при условии: 1) взаимного согласия и выполнения со стороны N всех нравственных, материальных, финансовых и юридических обязательств по отношению к членам семьи; 2) благословения правящим архиереем этого намерения и подтверждения настоятелем (наместником) монастыря, готовности принять на послушание N. Вот после этого – развод, и только после него – на ПМЖ в монастырь.

У Таси росли яблони, черника… и мох

Следующий повод, который хотелось бы прокомментировать – п. 6: «заболевание одного из супругов проказой, сифилисом, СПИДом, а также медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания супруга».

Всякое перечисление, по идее, предполагает какую-то логику. Единственный общий признак у всего перечисленного – болезнь. И всё. Это все равно, что сказать: «У Таси росли яблони, черника, васильки, лютики, крыжовник, репейник и мох» (при том, что в не упомянутом, но как бы подразумеваемом саду еще много, чего росло из деревьев, кустов, цветов, трав).

Нет, я ничего не имею против, что выросло, то выросло, но чем вам не угодили другие венерические заболевания? Почему такая привилегия сифилису, который нынче лечится антибиотиками, а неизлечимый ВПЧ (Вирус папилломы человека), некоторые штаммы которого обладают повышенной онкогенностью, проигнорировали?

Чем не угодила старая, добрая гонорея, которая, конечно, тоже лечится, но никуда не исчезла? А множество других заболеваний этой категории, а гепатиты В и С, передающиеся, преимущественно, гематологически, но и половым путем тоже? Очень, кстати, плохие заболевания, которые могут и к летальному исходу привести.

Многовато получается? Согласен. Тогда почему бы вместо неоправданно скудного перечисления, не сказать просто «венерические заболевания», тем самым охватив полностью весь объем инфекций, дающих повод предполагать супружескую измену? Ведь если в этом пункте из венерических болезней упоминаются только сифилис и СПИД, формально получается, что заболевание любой другой венерической болезнью не является поводом для развода.

Опять же, об адекватной терминологии. Не надо путать ВИЧ и СПИД. Последнее – это уже финал, торжество смертельной болезни, а до этого не то, что годами, десятилетиями человек может быть носителем ВИЧ. Упоминанием о заболевании СПИДом как поводе к разводу, формально не позволяется развод на стадии ВИЧ. Поэтому надо говорить не о заболевании СПИДом, а об инфицировании ВИЧ, как о поводе для развода.

Что касается алкоголизма и наркомании, то далеко не всегда реально бывает добиться медицинского подтверждения (кстати, неплохо бы в этом контексте вспомнить и об игромании). Это зависит от доброй воли болящего. Кто имел дело с этой социальной категорией, понимает, о чем я говорю. Для алкоголика и наркомана признать себя таковым (со всеми вытекающими) – полпути к выздоровлению. А если он этого не хочет? Или даже понимает, но из вредности не делает того, что может облегчить жизнь второй половине – тогда что?

Думаю, тут можно положиться на свидетельство священника, через которого, в любом случае, должно подаваться прошение о разводе.

Злонамеренно уехал зарабатывать деньги

Другой повод, требующий хотя бы самого общего пояснения – п. 8: «злонамеренное оставление одного супруга другим». Что значит «оставление»? Временное расставание, пусть и длительное – это оставление? Каковы пределы самовольного расставания, чтобы это можно было квалифицировать как «оставление»? И в чем разница между «злонамеренным» и «добронамеренным» оставлением?

Поверьте, это не праздное любопытство. За почти четверть века пастырского служения мне довелось насмотреться на разные трагичные ситуации. Я уж не говорю о том, что, начиная с 90-х гг. прошлого века, в очень многих семьях сложилась такая ситуация, что один супруг дома, а другой где-нибудь за границей деньги зарабатывает.

Вроде бы, если человек едет зарабатывать на семью – это не злонамеренное оставление, так? А если вторая половина, остающаяся дома, против? А если эта половина знает себя и боится, что не выдержит разлуки, и тогда пропади оно все пропадом, всех денег все равно не заработаешь, и просит не уезжать, тогда что? Благими намерениями вымощена дорога известно куда. Вот такая ситуация – это «добро-» или все же «злонамеренное» оставление?

А когда жена просит своего мужа-моряка списаться на берег или хотя бы устраиваться на сравнительно короткие рейсы, а он продолжает уходить на полгода – это «зло-» или все же «добронамеренное» оставление (ведь он же не на Канары ездит отдыхать, он на семью зарабатывает)? А то, что он как баран долдонит свое: «надо терпеть», когда жена чуть ли не открытым текстом ему говорит, что еще немного и ее налево снесет, слезно умоляя избавить ее от непосильного искушения – это нормально. И вот произошло то, что произошло. Кто виноват? Конечно, она. Фу-фу-фу! – падшая женщина. А он белый и пушистый.

Его, конечно, жаль тоже. Что поделать, если мышление у него настолько ригидное… Тоже ведь увечность своего рода. Но как не счесть того, что он продолжал делать, вопреки просьбам жены – именно «злонамеренным оставлением»? Если я неправ, пожалуйста, объясните, в чем. Но, в любом случае, мое недоумение само по себе уже показывает, что это место в документе требует пояснения.

«Погонялся с топором, но не убил же»

Другое условие развода – п. 10: «посягательство одного из супругов на жизнь или здоровье другого либо детей, установленное в судебном порядке».

Начнем с конца. Выше уже говорилось о неадекватности нашим реалиям требования медицинского свидетельства алкоголизма или наркомании, чтобы можно было на этом основании развестись. Здесь аналогичная ситуация, но уже с судебным решением.

Такое впечатление складывается, что составители живут в каком-то оазисе «светлого будущего», где подобные злодеяния – вопиющее исключение, вызывающее праведное негодование во всех окружающих и такое же всеобщее устремление оказать горячую поддержку жертве.

Да жертва до суда может не дожить, если попытается посадить домашнего садиста! Причем необязательно он ее прибьет. Скорей всего сживут ее со свету родственники и друзья супруга, которого она, злодейка такая, пытается посадить. За что. Ну, повоспитывал немного. На то и отец! Ну погонялся с топором за женой вокруг дома… Так ведь не убил же! Ну, дал подзатыльник сыну, чтобы не упрямился, а как же с ним еще? Какое тут посягательство? А то, что у сына после этого зрение стало падать, так это потому, что читает слишком много.

Посягательство на жизнь и здоровье – это юридическая категория, предполагающая умышленное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью. А умысел очень трудно доказать. Да и нужно ли в данном вопросе? Ну, допустим, не бывает у человека умысла убить или покалечить свою жену/мужа/ребенка, но его/ее образ жизни таков, что угроза жизни и здоровью домашних возникает сама собой. И что теперь? Ждать, пока он «нечаянно» не покалечит или «случайно» не убьет? Ну, чтобы уж точно можно было в суде зафиксировать «посягательство», да.

А может, не стоит ставить решения архиерея (а именно ему, или комиссии при нем решать такие вопросы) в зависимость от внешних факторов, далеко не всегда способствующих установлению истины? Или нужно привести примеры из жизни, как люди ополчаются на жертву, солидаризуясь в поддержку какого-нибудь негодяя, только потому, что он – «свой», или просто потому, что инстинктивно хотят быть на стороне сильного, а то, как бы самим не пострадать? И, может, не будем недооценивать опасность элементарной распущенности, из-за которой человек дает волю рукам (и не только), не контролируя ни силы удара, ни его направления?

Есть в этом и другой аспект. Даже если опустить угрозу причинения тяжкого вреда здоровью, мы все равно оказываемся перед вопросом, а как же душа? Вот мы видим в посягательстве на жизнь и здоровье повод к разводу. Это справедливо.

Несправедливо другое. Подразумевая биологическую жизнь и физическое здоровье, но не упоминая при этом об угрозе духовному здоровью, мы как бы опровергаем фундаментальное положение христианской антропологии о приоритете духовного над душевным, а душевного над телесным.

Получается, что опасность пострадать физически – повод к разводу, а опасность остаться душевным калекой (особенно это касается детей) и духовно погибнуть – это так, «абстракция» (излюбленное слово невежественных и циничных людей для обозначения чего-то, по их мнению, отвлеченного от реальной жизни)?

Каково матери, например, видеть, что муж спьяну (а может, и на трезвую голову) куражится перед сыном, рассказывая о своих похождениях, внушая ему безнравственные установки? А если он так себя ведет, что у детей формируется порочная модель семейных отношений?

Представим ситуацию. Муж демонстративно не ставит жену ни во что, ее мнением интересуется исключительно лицемерно, чтобы создать видимость свободного принятия решений, а на ее малейшее поползновение в сторону реализации какого-то самоуважения реагирует манипуляциями, шантажом. Дети видят все и усваивают эту порочную модель семейных отношений. Не то, чтобы она им нравится, но это их модель, и по ней они теперь будут, скорее всего, формировать свои отношения с противоположным полом: мальчики, самоутверждаясь за счет своих избранниц, девочки – западая на таких же моральных уродов, как их отец. Повторяю, не потому, что им это нравится, а потому, что это их «родное».

Но не бьет. «Посягательства» тут не пришьешь. Угрозы жизни и физическому здоровью – никакой. Тут не то, что суду нечего устанавливать, а даже многие люди не поймут: не пьет, не бьет (жену пальцем не трогает, а если детей, то умеренно), не изменяет! Молиться на такого надо, чего еще хочешь, дура. ..

А если педофилия? Думаете, доказать внутрисемейную педофилию так просто? Не забывайте про ближний круг: родственники, друзья – все они заинтересованы, чтобы на них не легло пятно позора.

Сломать волю пострадавшей и отбить охоту жаловаться (а если уже заявлением подано, достаточно, чтобы просто в дальнейшем путалась в показаниях) – это несложно. Обычно она уже изрядно психологически покалечена. Мать в этой ситуации часто либо занимает позицию «блаженного неведения» или «убежденного неверия», либо реагирует как самка, увидевшая в своей дочери соперницу, которая «сама во всем виновата», потому что «сучка не захочет – кобель не вскочит» и прочая народная мудрость.

Но в том случае, если мать встанет на защиту дочери, ей, с большой долей вероятности, придется столкнуться с порочной солидарностью тех, кто, по совести, должен был бы ее не только поддержать, но и в ногах валяться, испрашивая прощения за своего «урода в семье».

Какой тут суд. В этом случае никаких ни медицинских подтверждений у нее не будет (если не было глубокой пенетрации, как это нередко случается в подобных случаях, то и дефлорации не произошло), ни, тем более, судебных постановлений. Зачастую, максимум, что она может – это просто развестись в гражданском суде и переехать в другой населенный пункт. И что теперь? С церковной точки зрения, она должна оставаться «мужней женой», только потому, что ей формально нечего приложить к своему прошению о разводе?

«Прошу признать развод и благословить на венчание»

Кстати, о прошении. Бальзам на мои раны! Теперь с прошением о прекращении церковного брака можно будет обращаться к архиерею, непосредственно после гражданского развода, не дожидаясь вступления в новый брак.

До сих пор развода как такового не было. Архиерею направлялось прошение настоятеля с приложением прошения лица, ранее венчавшегося, с кратким изложением тогда-то-на-такой-то-женился-развелся-встретил-желаю-создать-православную-семью и соответственно «прошу признать развод с такой-то и благословить на венчание с такой-то». Прилагались еще свидетельства о разводе, а если просители успели пожениться – то и о регистрации.

Неудобство состояло в том, что этот период с момента гражданского развода до получения благословения на брак был каким-то… непонятным. Ну, сами подумайте, каково, например, верующей женщине принимать ухаживания сколь угодно симпатичного ей мужчины, если ее брак в церковном отношении не прекращен? Да и мужчине как-то неудобно строить на кого-либо виды, оказывать соответствующие знаки внимания, если он сознает себя пред Богом все еще мужем той, которая ему давно рога наставила и уже обзавелась другой семьей.

Нет, речь не шла о добрачных отношениях, а просто допустимости естественных чувств и знаков внимания, которых человек, находящийся в браке, не может себе позволить по отношению к кому-либо другому.

Помню, когда ко мне обращались с этими недоумениями, я чувствовал себя крайне неудобно, потому что очень хорошо понимал смущение обращавшихся ко мне людей. Конечно, как мог, объяснял, что «раз виновная сторона – та, вы можете с чистой совестью устраивать свою личную жизнь», но все равно оставался какой-то осадок, что я советую что-то непотребное.

Но теперь, слава Богу, в разработке находится этот документ, в котором, наконец, предусмотрена разумная и человеколюбивая процедура. Причем не только пострадавшая сторона может со дня прекращения брака с чистой совестью устраивать свою личную жизнь, но и виновная сторона тоже получает шанс, сделав оргвыводы, вновь попытать счастья:

«По исследовании вопроса епархиальный архиерей выдаёт свидетельство о признании данного церковного брака распавшимся и о возможности для невиновной стороны венчаться вторым или третьим браком. Виновной стороне такая возможность может быть предоставлена после принесения покаяния и исполнения епитимии, о чем виновному супругу также может быть выдано свидетельство в случае его обращения».

И еще, думаю, этому документу не хватает небольшого заключения, в котором бы предусмотрительно давалось разъяснение тем из нас, кто у святых Отцов найдет очень строгие суждения о разводах и высказывания о невозможности даже для невиновной стороны вступления в новый брак при живом(-ой) супруге. А такие недоумения будут. И на них можно ответить, не противореча ни Евангелию, ни Отцам, но полностью в духе христианского человеколюбия.