Криминальных юристов

Ущерб от криминальных юристов в Челябинской области оценили в 200 млн рублей

Автостраховщики оценили потери от мошенников-автоюристов в Челябинской области почти в 200 млн рублей. По данным Российского союза автостраховщиков (РСА), за год этот показатель в регионе вырос почти на 64%.

В Челябинской области на выплаты, наложенные на страховщика по решению судов в соответствии с законом о защите прав потребителей, по итогам 1-го полугодия 2017 года потрачено почти 93,6 млн рублей, на прочие расходы — 105,4 млн рублей. По сравнению с аналогичным периодом 2016 года их размер увеличился на 12% и 180% соответственно.

«Подобная статистика наглядно демонстрирует масштаб ущерба рынку ОСАГО от деятельности криминальных автоюристов, — говорит президент РСА Игорь Юргенс. — Их главная задача — попасть в суд, минуя процедуру досудебного урегулирования, чтобы получить как можно больше нестраховых выплат — штрафы по закону о защите прав потребителей, оплату услуг экспертизы и экспертов, пени и т. п.»

По мнению экспертов, большую часть этих сумм получают не владельцы пострадавших в ДТП авто, а криминальные юристы.

«Основными способами работы криминальных автоюристов являются: фальсификация договоров цессии и доверенностей, фальсификация экспертизы, проведение экспертизы не по Единой методике, фальсификация ДТП, повреждений, нарушение порядка досудебной претензии — направление по почте пустых претензий, решение судов на выплату по поддельным бланкам полисов, завышение стоимости услуг и экспертизы в суде и услуг самих криминальных автоюристов, поддельные исполнительные листы», — сообщает пресс-служба информационного проекта «ОСАГО: общественная экспертиза».

Челябинская область занимает 17-е место в рейтинге убыточных и проблемных регионов, который ежеквартально составляется Российским союзом автостраховщиков. На первых 20 местах рейтинга — субъекты с максимально негативными показателями.

Криминальные «автоюристы» вывели с рынка ОСАГО 10 млрд рублей в 2015 году

МОСКВА, 23 мая. /Корр. ТАСС Данис Юмабаев/. Представители страховых компаний, Центрального банка и Верховного суда проведут 26 мая встречу для обсуждения проблемы криминальных юристов, специализирующихся на спорах по возмещению ущерба в рамках «автогражданки», рассказал ТАСС источник на страховом рынке.

Деятельность так называемых автоюристов, которые через суд добиваются резкого увеличения выплат страховых компаний, уже привела к сворачиванию страховыми компаниями деятельности в ряде регионов, после чего автомобилисты столкнулись с недоступностью полисов ОСАГО.

«В рамках встречи предполагается очно обсудить комплекс сформулированных Российским союзом автостраховщиков (РСА) мер по решению проблемы, которые после майских праздников были направлены Верховному суду для предварительного ознакомления», — сказал источник.

По информации ТАСС, тема также обсуждалась на встрече руководства ЦБ с собственниками страховых компаний 17 мая.

РСА подготовил план мер по борьбе с деятельностью «автоюристов», говорится в письме РСА, имеющемся в распоряжении ТАСС. По мнению страховщиков, проблема «автоюристов» является основной для рынка обязательного автострахования, поскольку из-за нее компании столкнулись с многомиллиардными убытками.

«Главная проблема ОСАГО — это суды и автоюристы. Судебные издержки стали отдельной, очень существенной и непрогнозируемой статьей расходов страховщиков ОСАГО, которая сильно искажает всю экономику этого вида страхования», — заявил ТАСС первый заместитель председателя правления компании «Согаз» Николай Галушин.

Судебные выплаты в разы превышают размер компенсаций

В письме страховщики просят Верховный суд выпустить ряд разъяснений для судов по наиболее популярным схемам, благодаря которым автоюристам удается выигрывать судебные разбирательства и взыскивать судебные выплаты, которые могут в разы превышать размер страховых компенсаций.

Страховщики предлагают при оценке ущерба руководствоваться единой методикой и ценовыми справочниками, разработанными РСА, а также в обязательном порядке предъявлять поврежденное транспортное средство для осмотра.

«РСА просит Верховный суд дать разъяснения о том, что суды должны назначать экспертизу с представлением страховщику ОСАГО поврежденной машины», — говорится в письме.

В письме РСА подробно разъясняется схема работы «автоюристов», которые перехватывают потерпевшего после ДТП и на месте аварии заключают с ним договор или же оформляют доверенность.

По информации страховщиков, «автоюристы» на месте выплачивают своему клиенту определенную часть средств, после чего у потерпевшего пропадает интерес обращаться к страховщику ОСАГО напрямую.

«Потерпевший получает сумму, как правило, меньше размера ущерба, который мог бы выплатить страховщик», — пишут автостраховщики.

Штрафы, пени, завышенный размер ущерба

Далее страховщику ОСАГО направляется досудебная претензия, а поврежденный автомобиль на осмотр не предоставляется. По словам страховщиков, «автоюристы» заинтересованы рассмотреть дело именно в суде, минуя страховую компанию.

Криминальные автоюристы: шулеры или Робин Гуды?

«С жульем, допустим, надо бороться!»

Эту крылатую папановскую фразу из «Берегись автомобиля» знают все. Но не все помнят возмущенный ответ Димы Семицветова – мол, ну почему он жулик?

Вспомнил я все это после того, как узнал о криминальных автоюристах. Суть их деятельности следующая: появившись «из ниоткуда» после ДТП, они предлагают потерпевшему без волокиты получить денежную компенсацию, чтобы в дальнейшем самим бодаться со страховой компанией, уже безо всякого участия владельца. И – внимание! – действительно дают бедолаге деньги! После чего сдирают со страховщиков очень приличные суммы, компенсирующие собственные затраты.

Упомянутых юристов обвиняют в следующем. Они недоплачивают потерпевшему – раз. Они разоряют страховщиков – два. Они мошенники – три.

Нарушать закон, конечно же, нехорошо. Только вот кто сказал, что эти самые юристы его нарушают?

«Сегодня, но по три. »

Вернемся немного назад. Когда-то в былые времена, лет 35 тому назад, я пытался сдать в комиссионку старый магнитофон. Стояла очередь, было тесно и душно. И тут подошел какой-то тип и предложил забрать мою технику за 200 рублей – сразу, без проверки! Я тогда возмутился – мол, не желаю. В итоге мой «Юпитер» 40 суток провалялся на полке магазина, потом в нем вдруг порвался пассик, и меня вызвали, чтобы я его тут же починил. А еще чуть позже продавцы снизили цену… В общем, получил я тогда… мало, короче говоря. А ведь мог решить все проблемы мгновенно!

А теперь представим себе ДТП. Машина разбита, кому и куда звонить – непонятно, вокруг все орут и гудят. Заплатят тебе потом или нет – большой вопрос, потому что… ну, понятно почему. Страховщики энтузиазма не проявляют. И тут на горизонте появляется ангел, который держит в руках живые деньги. И предлагает мне не маяться дурью, а радоваться жизни, подписав какие-то бумажки на дальнейшее разбирательство без моего участия. И это – упитанная синица в руках. А журавль… да пусть его другие ловят!

Как видите, нет ничего странного в том, что услуга пользуется популярностью. Кому конкретно эти юристы-криминалисты делают плохо? Недоплачивают мне? Так я ведь добровольно на это согласился! Грабят страховую компанию? Так мне до лампочки ее проблемы! Она все время грабила меня – и это считалось нормально, а теперь она же вдруг взывает к справедливости? Нехорошо. И вообще: грабеж — это когда в масках и с заложниками. А тут все официально, по букве закона. Так в чем же виноваты юристы?

Страховой трейд-ин

Услуга криминальных юристов лично мне чем-то напоминает трейд-ин. Ты приезжаешь в автосалон со старой машиной, а тебе предлагают два варианта: скажем, 100 пиастров компенсации при сдаче в трейд-ин или 200, если выставить машину на продажу. Двести, безусловно, больше, чем сто, но кто сказал, что ты их вообще получишь? В то время как сотня вполне осязаема, ее можно вычеркнуть из ценника новой машинки.

Потребитель – заведомо слабая сторона в конфликте. Но он вправе позвать кого-то на помощь. И если страховщику на него, извините, наплевать, то пусть пеняет на себя.

Между прочим, речь идет не о каком-то страховщике-одиночке, которого нехорошие «жулики» вынуждают пойти по миру. Стонать начали гигантские страховые компании с огромными штатами собственных юристов, которые, как выяснилось, могут умничать только перед юридически неподкованными клиентами, но с треском проигрывают миллиарды, столкнувшись с более грамотными «коллегами» по другую сторону баррикады.

Таких тем более не жалко. А криминальные юристы – это, если хотите, кара свыше за их собственную некомпетентность. И, конечно же, за жадность по отношению к своим клиентам.

В конце мая представители страховых компаний, Центробанка и Верховного суда провели встречу для обсуждения проблемы криминальных юристов. По данным страховщиков, в прошлом году они вывели со страхового рынка около 10 млрд рублей. В одном из самых проблемных округов — Южном федеральном, доля таких выплат уже достигает 40%, а сама деятельность автоюристов заставила страховщиков свернуть бизнес в ряде российских регионов.

Кто такие криминальные автоюристы?

Представители РСА рассказали, кого можно считать криминальными автоюристами, которые сегодня в буквальном смысле наживаются на ОСАГО и на пострадавших водителях. Подробности спросим у автоинструкторов.

Кто в выигрыше?

Действия криминальных юристов в сфере страхования приводят к тому, что выплаты по ОСАГО растут, однако большая часть денег идет в карманы не пострадавших автовладельцев, а на счета юридически подкованных дельцов. Каким образом эти ловкачи наживаются на автогражданке, узнаем у инструкторов по вождению.

Автоюристы особенно активизировались в прошлом году, но пока РСА собрал статистику за 9 месяцев работы. На базе этих данных эксперты РСА выяснили, что огромная часть нестраховых выплат спровоцирована как раз действиями криминальных автоюристов. По итогам прошлого года около 25 млрд. руб. осело в их карманах. Всю информацию по регионам страховщики сразу же передали в Банк России.

Как отмечает Юргенс (глава РСА), страховые мошенники в ОСАГО работают в основном с взысканием выплат со страховщиков через суд. Так, судебные страховые выплаты за 9 месяцев 2016 года составили более 18 млрд. руб. и сравнялись с данными за полный 2015 год. Прогноз по году составляет около 25 млрд., а к этому плюсуются и накладные расходы.

Получается, что ущерб страховых компаний от работы юристов по ОСАГО в 2016 году составил более 40 млрд. руб. Доля криминальных выплат достигает почти 25%.

Кстати, в Европе доля мошеннических страховых выплат составляет около 20%.

Как работают автоюристы?

В июле 2012 года Верховный суд РФ заявил, что действие закона «О защите прав потребителей» теперь распространяется и на страхование. Именно с этого момента автоюристы активно начали свою деятельность. Страховщик, проигравший дело в суде, выплачивает потерпевшему спорную сумму и штраф в размере 50% от той суммы. Чуть позже в Закон об ОСАГО были внесены изменения, устанавливающие пеню (неустойку) за просрочку выплаты за каждый день этой просрочки в размере 1% от просроченной суммы. Тогда для деятельности автоюристов появилось более широкое поле.

Кстати, в РСА разделяют две группы автоюристов: работающих в рамках закона и криминальных (то есть мошенников).

Криминальные юристы выкупают права требований у водителей, потерпевших в ДТП, а потом вместо них через суд получают страховые выплаты. Причем для того, чтобы выиграть дело, мошенники используют сфабрикованные документы и всякого рода нормативные лазейки. В практике есть примеры, когда одни и те же лица взыскали через суд миллионы рублей.

«Липовые» документы

На сегодняшний день в России по неофициальным данным существует целый ряд крупных организаций недобросовестных юристов. Раньше все действующие штрафы шли в казну государства, сейчас деньги идут в карманы мошенников.

Основными способами, которыми автоюристы зарабатывают деньги, являются: фальсификация договоров доверенностей и экспертизы после ДТП, проведение экспертизы с нарушениями закона (не по Единой методике), фальсификация повреждений, нарушение принятого порядка досудебной претензии — направление почтой пустых претензий, завышение стоимости экспертизы и услуг в суде, поддельные исполнительные листы и др.

Еще одно направление, где страховые компании несут огромные убытки, — это списание средств со счетов страховщиков по решению суда.

Пока страховщик доказывает, что документы, представленные в суде, были сфальсифицированы, деньги со счетов уходят и вернуть их уже невозможно.

Видео о том, кто такие криминальные автоюристы:

Защитники или мошенники: страховщики просят ВС избавить их от «автоюристов»

Российский союз автостраховщиков просит Верховный суд разъяснить нижестоящим судебным инстанциям популярные у «автоюристов» схемы, благодаря которым они все чаще выигрывают разбирательства и взыскивают выплаты, в разы превышающие страховые компенсации. Эксперты Право.ru разошлись в квалификации такой категории юристов: с одной стороны, без их помощи автовладельцы зачастую бессильны в суде, с другой – их действия все-таки «не совсем законны».

Представители страховых компаний, Центробанка и Верховного суда соберутся 26 мая для обсуждения проблемы так называемых «криминальных автоюристов», которые специализируются на спорах по возмещению ущерба в рамках автогражданки, пишет ТАСС. На повестке встречи, в частности, подготовленный РСА комплекс мер по борьбе с деятельностью таких юристов, которая уже привела к закрытию филиалов страховых компаний в ряде регионов из-за многомиллиардных убытков и прекращению продаж полисов ОСАГО. Перечень мер после майских праздников был направлен ВС для предварительного ознакомления.

Юриспруденция на грани криминала

В письме РСА раскрывается схема работы «автоюристов», которые перехватывают потерпевшего после ДТП и на месте аварии заключают с ним договор или же оформляют доверенность. Юристы сразу же выплачивают водителю определенную сумму, из-за чего потерпевший не обращается к своему страховщику ОСАГО напрямую. Впоследствии страховая компания получает досудебную претензию, однако поврежденный автомобиль на осмотр не предоставляется. Криминальные юристы заинтересованы рассмотреть дело именно в суде, минуя страховую компанию.

«Таким образом, страховщик не имеет возможности определить размер ущерба. Итог – штрафы, пени, завышенный размер ущерба, которые идут не в пользу потерпевшего, а в пользу «автоюриста», что можно классифицировать как злоупотребление правом», – отмечается в письме РСА. В нем также сказано, что «автоюристы» вывели со страхового рынка около 10 млрд рублей в 2015 году, а в наиболее проблемном Южном федеральном округе доля судебных выплат в общем объеме страховых выплат достигает 40%. Если средний размер выплаты по ОСАГО в досудебном порядке с 2011 по 2015 годы составляла 35 615 рублей, то средняя выплата за тот же период с учетом судебных издержек почти вдвое больше – 62 944 рублей. РСА просит ВС ввести требование использовать при оценке ущерба единую методику и предъявлять разбитый в ДТП автомобиль на экспертизу.

«Хотелось бы обратить внимание на состав участников встречи, которая должна состояться 26 мая, на мой взгляд, явно не хватает представителей автовладельцев, т.е. застрахованных лиц», — говорит руководитель правового департамента компании Heads Consulting Диана Маклозян. По сути будут встречаться страхователи и в одностороннем порядке без учета мнения противоположной стороны высказывать свою позицию об увиденных ими схемах суду, то есть стороне, которая изначально должны быть непредвзята и независима, так что сам факт этой встречи смущает, а ее результаты кажутся заведомо спорными и односторонними. «Сложно назвать схемой, то что признано судом, причем не в одной инстанции, это скорее способ защиты права, который верно разработан, эффективен и подтвержден судом», — отмечает Маклозян.

ФАС на стороне «автоюристов»

Потребители вправе обращаться за помощью к «автоюристам» при недоплатах страховщиков по ОСАГО, и эти обращения – вполне нормальный процесс. С таким заявлением на экспертном совете Федеральной антимонопольной службы выступил замглавы ведомства Андрей Кашеваров. «У каждого есть право выбирать способ защиты. И если кто-то что-то не доплачивает, надо в первую очередь смотреть на себя с точки зрения выплат, а не обижаться на кого-то, кто защищает права, если они требуют защиты по существу», – сказал Кашеваров. Кроме того, ему непонятны жалобы страховых компаний на то, что деятельность «автоюристов» генерирует им убытки. «Если у меня оценка ущерба 38 000 рублей, а мне выплачивают 5000 рублей, как говорить о том, что страховщики терпят убытки, когда они должны эту сумму мне возместить?» – недоумевает представитель антимонопольной службы.

В ФАС справедливо отметили, что это нормальная практика, говорит юрист московского офиса юридической фирмы «Ильяшев и Партнеры» Иван Стасюк. «Страхователь защищает свое право, несет в связи с этим расходы, – добавляет эксперт. – При этом, если сумма взыскания небольшая, это не означает, что юруслуги должны стоить меньше суммы взыскания, ведь объем услуг существенно не меняется от того, какая сумма подлежит взысканию». Если страховая против позиции истца, а впоследствии суд признает требования обоснованными, то логично, что ответчик должен нести риски того, что с него будут взысканы судебные издержки. Ведь ему никто не мешал удовлетворить требования страхователя до подачи иска или признать требование в суде, подытоживает Стасюк. «В конце концов, право на получение квалифицированной юрпомощи гарантировано Конституцией, — добавляет партнер, адвокат АБ «Андрей Городисский и парнеры» Дмитрий Любомудров. — И любые попытки решить проблему убыточности рынка обязательного автострахования за счет вмешательства в эту сферу вряд ли следует приветствовать».

«Гражданину, не обладающему специальными познаниями, сложно без привлечения юриста добиться справедливой выплаты от страховой, — согласен юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Андрей Резниченко. — Поэтому в самом факте обращения к юристам нет ничего криминального. Страховым при этом следует более настойчиво добиваться привлечения к ответственности юристов, использующих незаконные схемы, а также разъяснять гражданам последствия участия в таких схемах. Кроме того нужно учитывать, что специфика страховых споров подразумевает большую долю судейского усмотрения. Принятие подобных разъяснений РСА – одно из важнейших направлений борьбы с «автоюризмом». Это довольно сильный инструмент влияния на судейский корпус, который может дать положительный эффект».

Не в Верховный суд, а в Думу

Предложения автостраховщиков и вообще кого-либо вряд ли могут кардинально изменить позицию судов по тем или иным вопросам, считает партнер компании «Деловой фарватер» Сергей Варламов. «Для суда на первом месте стоит закон, а если его в каких-то ситуациях недостаточно, то судьи должны руководствоваться собственным чувством справедливости, – поясняет юрист. – Закон может иметь какие-то недостатки, но если это так – то обращаться следует к депутатам Госдумы, к законодательной власти, а не требовать изменения судебных подходов к частным вопросам. Иначе мы получим массу предложений от рестораторов по борьбе с «Ревизорро», а ассоциации продавцов будут требовать защиты от злоупотребляющих юристов в интересах потребителей – и суд должен рассмотреть все эти претензии?!».

Верховный суд в начале 2015 года уже принял разъяснения, которые во многом защищают интересы страховщиков, напоминает Иван Стасюк. В частности, ВС обратил внимание на необходимость досудебного урегулирования спора путем обращения в страховую компанию, без которого иск подлежит оставлению без рассмотрения. Также ВС указал, что при разнице в расчете ущерба, произведенном страхователем, и выплаченной страховой компанией суммой менее 10% данная разница не подлежит взысканию. Наконец, в самом АПК есть инструменты, препятствующие недобросовестному поведению, в частности, отказ во взыскании судебных расходов в пользу лица, злоупотребляющего процессуальными правами, подчеркивает эксперт. То же, что «автоюристы» все чаще выигрывают разбирательства, говорит скорее об отсутствии обоснованных возражений со стороны страховщиков.

Позиция РСА вызывает недоумение, говорит управляющий партнер Московской коллегии адвокатов «Горелик и партнеры» Лада Горелик. Если мы исходим из того, что приоритетом развития нашей страны является создание правового государства, то РСА фактически просит Верховный суд об обратном: изменить сложившуюся судебную практику в пользу страховых компаний. Последним следовало бы более взвешенно подходить к определению стоимости ущерба и собственных финансовых рисков, всесторонне оценивать необходимость правки нормативно-правовых актов и, наконец, корректно рассчитывать стоимость страхования, считает адвокат. В конце концов, страховым компаниям неплохо было бы соблюдать и современные тренды: делать свой бизнес прозрачным и уходить от сверхприбыли, формирующейся за счет того, что граждане зачастую не отстаивали свои права в суде.

Защитники или мошенники?

«Появление подобных «автоюристов» в принципе лишь заполнило пустующую нишу – кто-то должен был противостоять действиям неблагонадежных и медлительных страховщиков, – говорит адвокат Станислав Клюев. – А теперь, когда некоторые страховые обанкротились из-за действий таких юристов и продолжают нести убытки в судах, естественно, РСА пошел искать защиты у ВС». В то же время надо понимать, что действия таких «автоюристов» не совсем законны и в результате опять же не несут позитивных изменений для автовладельцев. Если человеку после ДТП на руки выдается некая сумма, а потом юристы взыскивают в судебном порядке кратные суммы со страховой и кладут себе в карман, это явное мошенничество, добавляет Клюев. По-своему правы представители ФАС, когда говорят, что человек без квалифицированной юрпомощи не сможет отстоять свои права перед страховщиком.

«Мошенническую схему, используемую «автоюристами», конечно, надо закрыть и запретить, – согласен адвокат, кандидат юрнаук Александр Зорин. – Однако не стоит забывать про страховщиков – они сами виноваты в том, что сложилась такая ситуация». Поэтому необходимо повышать уровень ответственности страховых компаний, пристальнее следить за их деятельностью и жестче наказывать, чтобы наконец отучить их занижать уровень выплат. Наказывать их можно вплоть до отзыва лицензии за систематические и однотипные нарушения, доказанные и признанные в судебном порядке. Это, в свою очередь, также позволит надлежащим образом «очистить» систему и к тому же разгрузить суды.

«Страховые давно жалуются, что тарифы по ОСАГО для них разорительны и их не хватает ни на достойные возмещения, ни на поддержание самих страховщиков. Однако бизнес по этому виду обязательного страхования все же развивается», – отмечает адвокат компании «Деловой фарватер» Антон Соничев. Так, за 2014 год страховщики получили страховых взносов на 134 млн рублей, а выплатили застрахованным лишь 77 млн рублей. По поводу сверхприбыли застрахованных Соничев также добавляет, что максимальная сумма в 500 000 рублей далека от той, которая сложилась в практике о компенсации морального вреда по случаю смерти, а на предельные 400 000 рублей нельзя восстановить даже довольно скромный автомобиль. Кроме того, все описанные выплаты были получены в судебных процессах, где и пострадавший, и страховая имели равные возможности для защиты своих интересов.

Криминальные юристы вывели 10 млрд рублей с рынка ОСАГО

Криминальные юристы, специализирующиеся на разрешении судебных споров по полисам обязательного автомобильного страхования, вывели с рынка около 10 миллиардов рублей за 2015 год, сообщила Газета.ru.

«Резко возросшее количество судебных разбирательств по ОСАГО является не следствием выплатной политики страховщиков, а следствием активизации деятельности юридических посредников, направленной не на защиту прав и законных интересов потерпевших, а на извлечение сверхприбылей», — подчеркнули в союзе автостраховщиков.

Данные отражены в письме Российского союза автостраховщиков, направленном в Верховный суд РФ. Так, в Южном федеральном округе страховые выплаты по ОСАГО достигают 40%. Но если средняя выплата в 2011-2015 годах составляла 35 615 рублей, то в 2015 — 62 944 рубля.

26 мая автостраховщики, Центробанк и Верховный суд встретятся для обсуждения вопроса криминальных юристов, сообщил ТАСС, которые через суд добиваются увеличения выплат по ОСАГО.

«В рамках встречи предполагается очно обсудить комплекс сформулированных Российским союзом автостраховщиков (РСА) мер по решению проблемы, которые после майских праздников были направлены Верховному суду для предварительного ознакомления», — рассказал источный агентства на страховом рынке.

К встрече РСА подготовил план по борьбе с такими «автоюристами», чья деятельность приносит компаниям миллиардные убытки.

«Главная проблема ОСАГО — это суды и автоюристы. Судебные издержки стали отдельной, очень существенной и непрогнозируемой статьей расходов страховщиков ОСАГО, которая сильно искажает всю экономику этого вида страхования», — пояснил первый зампред правления «Согаз» Николай Галушин.

Напомним, что около миллиона полисов ОСАГО, которые были проданы в 2015 году в России, оказались поддельными. Для решения этой проблемы, РСА предложил перенести выдачу полиса на электронный вариант. ГИБДД РФ инициативу поддержало.

Прикольный вопрос для юристов и специалистов в области криминальных нравов.

Последние записи в этом журнале

Чудеса в решете российских телесериалов.

Товарищи киноведы, кинолюбы, но которые с политологическим уклоном! Нет ли у вас ответа на вопрос, который меня буквально гложет? Или ссылок на…

Знакомец сообщил, что практически перестал материться из-за Юрия Дудя. Как и многие из «молодежи восьмидесятых», он сдвинут на теме «непопсовости».…

Об одном международно-политическом ритуале.

«Желтых жилетов» в Парижике отгазовали и отводометили. (цит.) «Полиция Парижа применила слезоточивый газ и водометы для разгона демонстрантов на…

Криминальных юристов

Доктор филологических наук Михаил ГРАЧЁВ.

В последнее время наше общество стало грубее, жёстче, циничнее. Во многом это вызвано тем, что в повседневную речь активно вторгается лексика преступного мира, — считает автор статьи, заведующий кафедрой русского языка и общего языкознания Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н. А. Добролюбова.

Лексика криминальных элементов имеет ряд названий: арго, жаргон, байковый язык, феня, блатная феня, соня, музыка, блатная музыка, акцент, рыбий язык и другие.

Слово арго (фр. argot) представляет собой искажённое эрго (фр. ergot) — «шпора петуха», символ воровского ремесла. Французские преступники ХIII—XIV веков использовали эту часть петушиной лапки как опознавательный знак и носили на поясе, чтобы узнавать своих.

С середины XIX века слово арго стало применяться во Франции для обозначения и лексики деклассированных элементов, и для различных жаргонов, и даже фамильярно-разговорной речи парижан.

В России термин «арго» в художественной литературе появился в середине XIX века, а среди языковедов получил распространение лишь в начале XX века. Лексика деклассированных элементов в середине XIX века называлась условным языком преступников, байковым языком, музыкой. Эти слова использованы, например, в названии рукописи В. И. Даля «Условный язык петербургских мошенников, известный под именем музыки или байкового языка». Байковый происходит от слова бáйка — «побасенка, сказочка», а это слово, в свою очередь, образовалось от глагола бáять — «говорить».

В начале XX века к слову музыка прибавилось определение блатная. В 1908 году появился словарь В. Ф. Трахтенберга с названием «Блатная музыка. (Жаргон тюрьмы)». Языковед И. А. Бодуэн де Куртенэ в статье, посвящённой изучению арго, называет его не иначе, как блатная музыка. В небольшой статье (всего две страницы) словосочетание блатная музыка встречается двенадцать раз! А впервые это словосочетание зафиксировано в очерке А. И. Куприна «Вор», опубликованном в 1895 году. Позднее слово блат в значении арго приобрело права литературности и даже зафиксировано как термин в «Словаре-справочнике лингвистических терминов» Д. Э. Розенталя и М. А. Теленковой.

Наиболее распространённое неофициальное название арго — феня. Феня — это изменённое офеня, коробейник — «торговец мелким товаром». Даже фразеологизм по фене бóтать, появившийся в 10-х годах XX века и означающий «говорить на арго», является видоизменённым по офене болтать, то есть говорить на условном языке офеней. Порой свою лексику уголовники называют несколько пренебрежительно — фенька. Потом по аналогии слово феня заменили на соня. В 1920-х годах преступники не только ботали, но и стучали по фене (соне), куликáли по-свойски. Несколько позже уже стали курсать или кургать по фене (соне).

До сих пор среди историков языка, юристов ведутся споры о времени и месте зарождения арго русских криминальных элементов. Известный языковед Р. Шор предполагала, что язык преступного мира возник в эпоху денежного и торгового капитала: в Германии — в XIV веке, во Франции — в XV веке, в Англии — в XVI веке, в России — в XVIII веке. Этой же точки зрения придерживаются и авторы книги «Речь в криминалистике и судебной психологии» (А. А. Леонтьев, A. M. Шахнарович, В. И. Битов, 1977).

Совершенно иная точка зрения у составителя словаря «Блатная музыка. (Жаргон тюрьмы)» В. Ф. Трахтенберга. Он считал, что арго произошло от офенских условных обозначений, которые обнаружил в рукописях XVII века. Для подобного утверждения есть веские основания. В дореволюционном арго уголовников имелось много слов, заимствованных из условно-профессионального языка офеней. И сами преступники считали, что арго обогащалось офенскими словами.

У меня состоялся любопытный разговор с одним из представителей уголовного мира в Нижнем Новгороде. Речь шла о происхождении арго. Этот человек рьяно утверждал, что все блатные слова придуманы купцом, которого звали Офеней и который жил очень давно. Как видим, отголоски далёкого времени дошли и до современных преступников. Это неудивительно: ведь деклассированные элементы — достаточно сплочённое сообщество, передающее из поколения в поколение различные неформальные законы, предания, легенды, поэтому в арго имеются очень древние слова, восходящие даже к временам «Русской правды» Владимира Мономаха. Например, арготизм вира означает «убийство», а в «Русской правде» вира — «штраф за убийство». То есть в арго, как и в территориальных диалектах, сохранились элементы прошлого русского языка. С одной только оговоркой: в говорах присутствуют и лексические, и грамматические, и фонетические элементы, а в арго — только лексические.

Исследователь Е. М. Галкина-Федорук соотносила появление языка преступников с беглыми крестьянами, которые в конце XVI — начале XVII века селились в бассейнах рек Волги и Дона. Эти места, по её мнению, стали центрами русской преступности.

На мой взгляд, арго зародился не вдруг, не в одном месте и не от одной социальной группы (тех же офеней). Появление языка преступников следует отнести к тому времени, когда на Руси возникает власть имущих, нарождаются города, общество начинает делиться на классы — тогда и появляется организованная преступность. Эта точка зрения перекликается с утверждением исследователя языка французских деклассированных элементов
Э. М. Береговской: «Из одиннадцати веков существования французского языка арго, которое появилось как язык деклассированных, язык бродяг, нищих, преступников, сопутствует ему по крайней мере восемь. Дата его рождения не отмечена никакими страсбургскими клятвами, и установить её даже условно невозможно. Появление арго относят примерно к началу ХII века. Оно связывается с возникновением на севере Франции феодальных городов с их разнообразными ремёслами и резкими социальными противоречиями».

Арго — неизбежный спутник преступной «профессии». Любопытно в связи с этим высказывание юриста В. Лебедева: «Несом-ненно, что с того момента, как первый профессиональный вор или мошенник вступил в беседу с себе подобным, возник и воровской язык». Профессиональная преступность возникает вместе с ростом городов, когда в России (да и в Европе) появляются различные цеха ремесленников, организации торговых людей и прочие объединения. Несомненно, свои «цеха» имело и преступное братство.

«Стихийная выработка жаргона, — писал языковед Б. А. Ларин, — диктовалась необходимостью. Тайная речь воровской организации развивалась вместе с преступниками».

Арго существовало в основном в границах распространения преступности (например, в Поволжье), в Новгороде Великом — столице ушкуйников (новгородских разбойников), местах скопления воровских казаков — в бассейнах рек Яик, Дон и т.д. Наиболее полно до нас дошло лишь арго волжских разбойников. Анализируя памятники письменности XV—XIX веков, мы выявили около двухсот слов и фразеологизмов волжских разбойников.

Впервые воровские слова зафиксированы в книге Матвея Комарова «Обстоятельное и верное описание добрых и злых дел российского мошенника, вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки Каина» (1779). Время, описываемое в книге, — середина XVIII века. В ней зафиксировано около 140 арготических слов и словосочетаний, например: стукалов монастырь — «тайная канцелярия» (сравните с современным арготизмом стучать — «доносить на кого-либо»), чёрная работа — «воровство» (в современном арго работа — «воровство»), каменный мешок — «тюрьма», товар с безумного ряду — «водка», монастырские чётки — «кандалы», гремлó — «часовой», пустить рыбу ловить — «утопить», купцы пропалых вещей — «воры» (современный арготизм купец — «вор-карманник»).

В XIX веке арго получило дальнейшее развитие. В это время преступность качественно меняется: если в XVII—XVIII веках уголовники открыто завладевали имуществом (занимались разбоями и грабежами), то преступники начала XIX века чаще прибегали к тайному хищению материальных ценностей (воровали, мошенничали, обыгрывали в карты шулерскими способами).

Первые исследования арго относятся ко времени отмены крепостного права. В 1859 году в журнале «Северная пчела» появился словник арготизмов под названием «Собрание выражений и фраз, употребляемых С.-Петербургскими мошенниками» (1859). Он вышел без указания автора, но по названию, расположению материала и лексическому составу очень похож на неопубликованный словарь В. И. Даля «Условный язык петербургских мошенников».

В «Толковом словаре живого великорусского языка» Даля приводятся примеры употребления арготизмов: «Что стырил? Срубил шмель да выначил скуржаную лоханку. Стрёма, каплюжник: перетырь жулику да прихерься. А ты? Угнал скамейку да проначил на веснухи». То есть: «Что украл? Вытащил кошелёк да серебряную табакерку. Чу, полицейский: передай мальчишке да притворись пьяным. А ты? Украл лошадь да променял на часы».

А вот пример словарной статьи из «Толкового словаря живого великорусского языка»:

МАЗУРИК, нвг. мазурник, мазурин (от мазур — поляк или от мазуля — замарашка, оборванец?) — карманный вор, комнатный и уличный в городах, особ в столицах, где они придумали свой язык, байковый или музыку.

Словарь «Условный язык петербургских мошенников» В. И. Даль составил в 1842 году. Он стал первым лексикографом, обратившим внимание на арготизмы. В его работе приводится около ста шестидесяти лексем и двадцать примеров словоупотребления. Арготизмы Даль собирал в Санкт- Петербурге, когда работал в Министерстве внутренних дел.

Язык преступного мира после 1917 года претерпел значительные изменения, тесно связанные с изменениями в обществе: политическими, экономическими, правовыми.

Арго, как и всякий другой социальный диалект, интересен, прежде всего, своим составом. В конце 20-х — начале 30-х годов XX века выходит несколько научных работ, посвящённых заимствованиям в лексике арго: «Западноевропейские элементы русского воровского арго»
Б. А. Ларина (1931), «Турецкие элементы русского арго» Н. К. Дмитриева (1931), «Еврейские элементы блатной музыки» М. М. Фридмана (1931).

Появились исследования общего характера, а также арготические словари: «Словарь соловецкого условного языка» Г. В. Виноградова (1922), «Для словаря Даля. Спекулянтско-налётческий тюремный жаргон» В. Ирецкого (1926), «Блатная музыка. Жаргон тюрьмы» В. Потапова (1927).

Начиная с середины 1930-х и вплоть до 1970-х годов арго не изучалось. Во-первых, согласно «лингвистической концепции»
И. В. Сталина жаргоны присущи только господствующим классам и слоям общества: дворянам, чиновникам, духовенству. А так как их нет, то и жаргонов тоже не существует. Кроме того, в середине 30-х годов было официально заявлено, что с профессиональной преступностью в нашей стране покончено раз и навсегда. Поэтому изучение арго грозило репрессиями для исследователей.

В начале 90-х годов XX века началось активное изучение современного арго. Сегодняшние преступники различают, как они говорят, «старую и новую феню». В XX веке было три резких изменения в блатном языке — в конце 10-х — начале 20-х годов, во второй половине 40-х — начале 50-х годов и в конце 80-х — начале 90-х годов.

Арго преступного мира за последние двадцать лет изменилось в качественном и в количественном отношении, стало «ближе к народу». Оно в огромном количестве употребляется в разговорном языке, газетно-публицистическом, в художественной литературе. Фактически криминальное меньшинство навязывает законопослушному большинству свою культуру, мораль, язык. Во все времена, когда начинается разброд политический, резко активизируется преступность и криминализируется правосознание общества. Именно в переломные моменты истории многие слова проникают из арго в общенародный язык. Так, во времена крестьянской войны под предводительством Степана Разина в обиход вошли слова и выражения волжских разбойников: измываться — «издеваться», пустить красного петуха — «зажечь дом», сорынъ на кичку — «бить всех». Сорынъ — от слова «сор» — «голытьба, бедный люд», кичка — «нос судна». «Сорынь на кичку» — кричали волжские разбойники, когда нападали на государево или купеческое судно.

Никогда не было такого поругания русского языка, как после 1917 года. В то время воровские словечки, бывшие достоянием только преступников-профессионалов, потоком хлынули в русский язык. Часть населения даже считала блатной язык пролетарским и противопоставляла его буржуазному, то есть нормированному языку. Некоторые студенты гордились знанием таких блатных слов, как клифт — «костюм», винта нарезать — «убежать». И обвиняли профессоров-филологов в незнании истинной русской речи.

На рубеже XX—XXI веков сложилась похожая ситуация: нестабильность политической обстановки, резкое падение нравов, разгул преступности. Одним словом, благодатная почва для проникновения и впитывания блатных слов. Но нынешнее положение обостряют ещё и средства массовой информации. Если до второй половины 80-х годов XX века у журналистов была мода на иноязычные лексемы (в основном английского происхождения), то сейчас — на блатные слова.

При этом действует так называемый принцип пирамиды, когда ненормативная лексика спускается от вершины к основанию и человек, услышав тюремное слово по радио, телевидению, прочитав в газетах или журналах, начинает бездумно употреблять его в своей речи. Заговорили на блатном языке политики и журналисты: стрелка (встреча), беспредел, разборка (политическая, спортивная и др.).

Язык преступников зеркально отражает философию профессионального уголовника. По блатным словам можно понять, что криминальный мир делит всех людей на суперменов и людей низшего сорта. Причём супермен — это, конечно, уголовник, а существо низшего разряда — тот, кто не относится к криминальному миру. У них слово человек обозначает профессионального преступника, честняк — «честный вор», остальные даже не люди, а какие-то зоомифические существа — крысы, демоны, черти и т.д. Из 20 тысяч современных арготизмов около шестисот слов обозначают категории людей <валет — «дурак», капарник — «предатель», ишак — «подхалим»).

Существует взаимосвязь между арго и молодёжным жаргоном. Однако из арго в молодёжный жаргон слов переходит гораздо больше, чем из жаргона в арго. Этот факт объясняется относительной устойчивостью арго и быстрой сменой лексики молодёжного жаргона.

В ряде школ и профессиональных училищ учёба ассоциируется с местом лишения свободы: зона — «школа, профессиональное училище», хозяин — «директор школы (у преступников — «начальник исправительного учреждения»), пастух, чабан — «классный руководитель» (у преступников — «начальник отряда в исправительном учреждении»). В некоторых школах-интернатах в речи воспитанников появились тюремные лексемы, свидетельствующие о перенятии ими уголовных традиций и обычаев, разделения данной категории учащихся на касты, см. арготизмы: пацан, шерстяной — «неофициальный лидер в школе-интернате» (у преступников пацан — «неофициальный лидер в воспитательно-трудовой колонии», шерстяной — «профессиональный преступник, систематически нарушающий порядок в ИУ»), шестёрка, шнырь — «тот, кто прислуживает пацанам и шерстяным».

В нижегородских школах даже возникают драки из-за того, что один учащийся называет другого арготическим словом. Вот что пишет исследователь Л. Е. Смирнова: «В разговорах между детьми часто можно услышать слова тюремного происхождения — лох, отстой, касьян, хилай, гон. Их употребление приводит к конфликтным ситуациям. Охранникам школ и учителям нередко приходится разнимать на переменах кидающихся в драку мальчишек, один из которых обозвал своего соперника «позорным» жаргонным словечком, и наблюдать слёзы на глазах девочек, которых обозвали касьянкой. Дети объясняют, что боятся говорить о своих проблемах дома, потому что в случае утечки информации могут прослыть в своём родном классе «шестёрками» и стать «чучелом». [Смирнова Л. Е. Жаргон как средство отображения окружающего мира ребёнком // Социальные варианты языка. Нижний Новгород: НГЛУ им. Н. А. Добролюбова, 2002. — с. 108.] Поясню, что касьянка, чучело, шестёрка в арго имеют следующие соответствующие значения: «крестьянка, буквально деревенщина»; «дурак; глупый человек»; «прислужник; человек на побегушках». Страшным оскорблением у школьников (и у предпринимателей) является лексема лох — «дурак; неполноценная личность» (в арго — «жертва преступления; дурак»). Газета «Комсомольская правда» от 19 мая 2006 года (статья Д. Трунова «Учительница обозвала ученика и. пошла под суд») лишний раз подтвердила, насколько обидным может быть слово тюремного происхождения «лох». Кстати, в прессе часто встречаются слово лох и его производные: лоходром — «место скопления лохов», лохотрон, «лотерея, устраиваемая мошенниками на улице», лохотронщик — «организатор или участник лохотрона».

Большое количество жаргонной лексики передаётся через молодёжные музыкальные каналы. Вроде бы нет большого вреда в том, что ведущие говорят с молодёжью на языке, насыщенном смесью молодёжных жаргонизмов с музыкальными жаргонизмами. Однако слушатели привыкают к данной лексике и в итоге воспринимают её как нормированную.

Сегодня лингвистов волнует проблема, насколько уместно и обдуманно употребление арготизмов в средствах массовой информации, как должна строиться речевая политика. Замечательный философ Н. А. Бердяев ещё в 20-х годах XX века писал: «Волна хулиганства хлынула в нашу освобождённую печать и залила её. Народился новый слой газетных литераторов, очень-очень левых, радикальных, без всяких идей, без святыни в душе, — дельный продукт мещанской демократии».

Уже прочно вошли в общенародный язык и обросли различными языковыми связями арготизмы первой волны «перестройки» (конца 1980-х — начала 1990-х годов) такие слова, как отмывание денег (то есть их легализация), бугор — «заграница», свинтитъ, свалитъ за бугор — «уехать за границу», забугорный — «заграничный» и пр.

Многие блатные слова благодаря частому использованию в средствах массовой информации нейтрализовались и перешли в просторечие: авторитет — «преступник, обладающий большой неформальной властью в криминальном мире», бабки — «деньги», балдеть — «наслаждаться от действия наркотиков», барыга — «коммерсант», братва — «преступный мир, криминальная группировка», бык — «рядовой член преступной группировки», вешать лапшу на уши — «обманывать», вор в законе — «профессиональный преступник, руководящий уголовниками и соблюдающий воровские традиции», завязать — «прекратить что-либо делать», западло — «унизительно, грешно с точки зрения воровских законов», кидала — «мошенник», кинуть — «обмануть». Это лишь незначительный перечень арготических слов, проникших в нашу речь из речей политиков и публикаций в средствах массовой информации. Вот примеры из статей: «Б. Немцов: «Дума — не воровской сходняк» («Комсомольская правда», 1999, 15 октября); «Немцова одел Бари Алибасов, обул Борис Ельцин» («Комсомольская правда», 1999, 12 октября), «Но и олигархи, и крутые обожают Сашу Починка» («Комсомольская правда», 2000, 26 декабря). И надо ли было передавать дословно речь заместителя прокурора Свердловской области Л. Ковалёва, который утверждал, что «так называемые отморозки всегда боялись вышака»? («Российская газета», 1999, 13 октября.)

Сейчас вместо слова садитесь повсеместно употребляется присаживайтесь. Дело в том, что у криминальных элементов имеется табу на употребление слова садитесь («Садиться можно в тюрьму», — утверждают они). Поэтому уголовники используют слово присаживаться. Но присаживаться во всех толковых словарях означает: 1. «Согнув колени, опуститься». 2. «Сесть на короткое время или в недостаточно удобной спокойной позе». И вот это слово в своём блатном значении употребляется не только неграмотными кондукторами, но даже и дикторами телевидения, и профессорами.

Конечно, журналисты, описывающие преступный мир, вынуждены использовать арготизмы для объяснения определённых реалий, причём иногда с подробными объяснениями: «Здесь балерина — сверло для вскрытия сейфов; бондарь — содержатель притона; водопроводчик — грабитель, проникающий в квартиру под видом сантехника; грузчик — тот, кто по сговору берёт на себя чужое преступление; плотник — изгоняемый из шайки посредством позорного ритуала. » («Понедельник-Криминал», 1999, № 14.)

Нередко арготизмы используют для интригующего заголовка: «Меня заказали» (то есть подготовили заказное убийство. — Прим. авт.) — слова В. Селезнёва («Комсомольская правда»), «Шухер, мэр! Грядёт отставка» — заголовок статьи в нижегородской газете «Дело».

Особое место занимает лексика, используемая в газетно-публицистических произведениях, объединённых темой «наркотики».

В результате целенаправленной «работы» прессы ряд арготизмов наркоманов перешёл в общенародный язык: сесть на иглу — «начать употреблять наркотики», спрыгнутъ с иглы — «перестать употреблять наркотики», ширяться — «делать инъекцию наркотика», ломка — «наркотическое голодание».

С литературным языком ведётся необъявленная война. И мы это уже «проходили» в далёких 20-х годах прошлого столетия, когда пролетарские журналисты ратовали за употребление непотребной лексики. Приведём в качестве примера отрывок из статьи В. Карпинского «Коренной вопрос эпохи культурничества» («Правда», 1923, 12 июня): «Тут надо прямо сказать: в вопросе о газетном языке у нас творится настоящее «столпотворение вавилонское». Язык, на котором говорит масса, у нас принято считать простонародным наречием, жаргоном, «арго» (французское словечко?). К нему наши литераторы относятся свысока. Подлинно народные слова и выражения, подлинно народный строй фразы и ход мысли не допускаются в статьях и речах. Разве лишь в конфузливых кавычках. Нам и в голову не приходит, что по всей справедливости настоящий-то загадочный «арго» для огромнейшего большинства населения и есть наш, так называемый «литературный язык», выработанный ничтожным привилегированным меньшинством (дворянская интеллигенция)». Получается, что сегодняшние журналисты, использующие блатные слова, зовут нас назад, к диким 20-м годам, когда блатное и нецензурное слово провозглашалось «пролетарским», а литературное нормированное — «буржуазным»!

Журналисты, употребляя арго, сами того не подозревая, осуществляют акт вербальной агрессии по отношению к читателю, невольно превращая его в человека, сочувствующего уголовным элементам и покорно воспринимающего их субкультуру.

Если у журналистов арго вызывает положительные эмоции (они считают такие слова живыми, яркими и меткими), то у большинства читателей, наоборот, отрицательные. Более того, речь из-за обильного количества воровской лексики становится непонятной.

Слово священно и обладает способностью влиять не только на тех, на кого оно направлено, но и на тех, кто им пользуется. Журналисты, залихватски описывая события арготическими словами, употребляя их всуе, невольно поддаются романтике блатной лексемы и начинают симпатизировать уголовному миру, его морали, законам и субкультуре. Как здесь не вспомнить слова Ф. Ницше: «. Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя».