Коап рф ч5 ст282

Верховный Суд разъяснит судам, что понимать под экстремизмом

Вчерашний пленум Верховного суда РФ был целиком посвящен проблемам судебной практики по делам об экстремизме. Проблема заключается не только в быстром росте числа «экстремистских» преступлений, но и в том, кого именно сейчас судят и карают по соответствующим статьям УК. Так, ВС ясно отделил публичную критику от «разжигания розни», а также указал, что должностные лица, политики и милиционеры обязаны мириться с негативными отзывами в свой адрес.

Судья-докладчик Владимир Давыдов сразу заговорил о важности и неоднозначности «экстремистской» темы. Проект постановления Пленума «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» — первый в своем роде в новейшей истории России, подчеркнул он. Разъяснения ВС были остро необходимы судам: все чаще в них разбираются дела об экстремизме, при этом возникает все больше вопросов.

Так, по данным судьи ВС, только в 2010 году суды рассмотрели 613 эпизодов обвинения по «экстремистским» составам УК, по наиболее тяжким из них осуждены 329 человек. Из них 90 человек признаны виновными в нанесении вреда здоровью различной тяжести из экстремистских побуждений, 21 осужден за убийство, а 15 – за хулиганство на почве этнической и социальной розни, 23 – за экстремистские призывы (ст. 280 УК РФ), 23 – за организацию экстремистского сообщества (статья 282.1 УК РФ) и 22 – за создание экстремистской организации (статья 282.2 УК РФ). Для сравнения: в 2009 году за организацию радикального сообщества были осуждены лишь двое, а за создание националистической организации – ни одного человека. По статье «возбуждение ненависти или вражды» (ст. 282 УК) в 2009 году были осуждены 65 лиц, а в 2010 году – уже 161 человек.

При этом рабочей группе, готовившей проект постановления, пришлось рассматривать не просто отдельные сложности правоприменения и квалификации преступлений по мотивам радикализма, но и пояснять базовые понятия. Так, ключевая 280-я статья УК РФ предусматривает ответственность за «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации». Но что означают в таком контексте понятия «вражда» и «ненависть», что считать социальной группой, что входит в понятие «публичности» таких преступлений и что считать «использованием СМИ»?

Даже в толковом словаре русского языка понятия «ненависть» и «вражда» объясняются друг через друга, признался судья Владимир Давыдов. «Мы обратились за разъяснениями к специалистам Психологического факультета МГУ, — сказал он, — и нам ответили, что ненависть – это чувство, а вражда – это, скорее, некое противостояние, взаимодействие нескольких человек. Выходит, с психологических позиций за вражду вообще нельзя судить, это не мотив преступления».

Милиционеры – не социальная группа, а чиновникам надо мириться с критикой

У рабочей группы Верховного суда возникли сложности и при разграничении других понятий. Например, в законе нет ясного определения социальной группы, при этом говорится, что против ее членов может быть направлена экстремистская деятельность. По словам судьи Давыдова, звучали даже предложения выделить как отдельную социальную группу милиционеров и чиновников. Напомним, что есть примеры приговоров блогерам и журналистам, осужденным за «разжигание ненависти» к представителям власти как социальной группе (наиболее известное — дело Ирека Муртазина, бывшего пресс-секретаря президента Татарстана). Однако в ходе подготовке проекта Пленума ВС возобладало мнение, что подобное толкование неверно: «нельзя выделять только отдельные группы, все мы принадлежим к какой-нибудь социальной группе. Чиновники у нас и так хорошо защищены», — подчеркнул Давыдов.

Также Верховный суд выступил в защиту свободной общественной дискуссии по острым вопросам. Как гласит проект постановления, «критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды».

То же касается публичного обсуждения недостатков должностных лиц и профессиональных политиков. В проекте постановления содержатся ссылки на Декларацию о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой Комитетом министров Совета Европы в 2004 г., и на соответствующие решения ЕСПЧ. Согласно этим документам, «политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в средствах массовой информации, — говорится в проекте постановления Пленума. — Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий».

Пределы критики, допустимой в отношении политиков и чиновников, намного шире, чем в отношении частных лиц, указывает Верховный суд. Поэтому даже резко негативные отзывы в их адрес не могут априори трактоваться как действие, направленное на унижение достоинства или возбуждение вражды.

Экстремизм административный и уголовный

Наиболее спорный пункт обсуждения, не получивший пока однозначного решения, заключался в следующем: можно ли привлекать к уголовной ответственности за экстремистские призывы к деяниям, которые не караются уголовным законом. Представители МВД и Генпрокуратуры, а также многие судьи полагают, что разжигание розни – это отдельное уголовное преступление, и не так важно, к чему призывают радикалы: к административно наказуемому мелкому хулиганству или к тяжким преступлениям. Другие участники Пленума выразили противоположную точку зрения: нельзя применять уголовное наказание там, где предусмотрена только административная ответственность.

Так, зампредседателя Мосгорсуда Дмитрий Фомин, который в свое время вел процесс майора Евсюкова, выступил с довольно жестких позиций. Он предложил не различать, к каким именно действиям призывают «разжигатели розни»: экстремистской мотивации уже достаточно для уголовного обвинения. Он особо выделил и поддержал пункт постановления, где говорится, что публичное насилие по националистическим мотивам само по себе может служить целям экстремистской пропаганды. По его мнению, такое разъяснение поможет правильно квалифицировать многие преступления именно как экстремистские.

Заместитель генпрокурора РФ Сабир Кехлеров также выступил в поддержку расширения ответственности за экстремистские действия и радикальные призывы. «Надо очень внимательно отслеживать такие проявления, бережно и трепетно относиться к сохранению межнационального и межрелигиозного согласия, — эмоционально заявил Кехлеров. — От этого зависит сохранение нашей страны!» По его мнению, нужно даже расширить число статей УК, официально признаваемых экстремистскими.

Замгенпрокурора коснулся и другого вопроса: как именно квалифицировать случаи насилия на почве межнациональной и иной розни. С одной стороны, есть отдельные статьи УК «побои», «причинение вреда здоровью» и так далее. С другой стороны, статья 282 УК РФ предусматривает «действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, …совершенные с применением насилия». Так по каким же статьям судить, например, за избиение на почве расизма? Сабир Кехлеров выступил за то, чтобы наказывать за такие преступления столь же строго, как и за аналогичные преступления против личности. «У нас по статье 112-й УК (умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью) предусмотрена более суровая санкция, чем в статье 282-й», — отметил Кехлеров.

«Мы должны держать себя в руках и не давать расширительных толкований»

Иную точку зрения выразила судья Санкт-Петербургского городского суда Татьяна Егорова. С одной стороны, она согласилась с тем, что квалификация преступления по «экстремистской» 282-й статье не должна снимать с подсудимого ответственности за нанесение побоев, оскорблений и так далее. Она привела в качестве примера решение одного из петербургских райсудов: судили хулиганов, которые напали на выходцев из Дагестана в метро, выкрикивая националистические лозунги. Их осудили за побои и хулиганские действия по мотивам межнациональной розни.

С другой стороны, судья Егорова выступила резко против уголовного преследования тех «разжигателей розни», которые призывают лишь к административно наказуемым деяниям. «В том варианте постановления, где говорится о расширении ответственности, есть ссылка на закон о противодействии экстремизму, но закон – не Уголовный кодекс, — сказала Егорова. — В Уголовном кодексе ясно разделяются побуждение к деянию и само деяние. Мы должны держать себя в руках и не давать расширительных толкований».

Судья Татьяна Егорова, как и некоторые другие участники Пленума, выступила за доработку тех пунктов постановления, где проводится граница между уголовно наказуемыми «экстремистскими призывами», в том числе с использованием СМИ, и распространением экстремистских материалов, за которое предусмотрена административная ответственность (ст. 20.29 КоАП РФ). Кроме того, нужно ясно разъяснить судам, что не всякая публикация в Интернете может трактоваться как использование СМИ. «Если следователь не разберется и укажет, что экстремистские призывы распространялись через интернет-СМИ, а это не найдет подтверждения, то будет оправдательный приговор», — с нажимом заявила Егорова.

Борьба с экстремизмом в тупике неоднозначного правоприменения

На Пленуме шла речь и о других случаях неправильного применения «антиэкстремистских» законов и норм. В частности, в проекте постановления есть пункт о том, что призывы к осуществлению террористической деятельности следует квалифицировать не как экстремистские призывы по ст. 280 УК РФ, а по статьям 205.1 («содействие террористической деятельности») или 205.2 УК РФ («публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма»). В некоторых сложных регионах так и поступают: по словам зампредседателя Ставропольского крайсуда Нины Стус, на Ставрополье почти нет дел об экстремизме, зато выдвигается много обвинений в террористической деятельности и пособничестве террористам.

Проект постановления Пленума был отправлен на доработку, неизвестно, как будут выглядеть спорные пункты в окончательной редакции. Однако обсуждение в Верховном суде лишний раз подтвердило, что в антиэкстремистском законодательстве много нестыковок и недостаточно конкретики. Это негативно влияет и на единство судебной практики, и на политику правоохранительных органов. Поэтому разъяснения Верховного суда не могут снять всех вопросов: на них должны ответить законодатели.

Минкомсвязи поддержало идею о либерализации уголовных статей за лайки и репосты

Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ положительно относится к инициативе о либерализации УК РФ в части наказания за лайки и репосты в социальных сетях. Об этом в среду, 29 августа, сообщил заместитель министра Минкомсвязи Алексей Волин.

«Мы написали положительное заключение на эту инициативу. Мы считаем, что надо отменять ответственность за репосты и лайки, так как она не соответствует ни современной практике, ни нормальным даже нормам справедливости и тяжести преступлений», — сказал Волин (цитата по Интерфаксу).

По его словам, окончательное решение остается за правительством.

«Многие ведомства с нами не согласны. Правительство будет принимать окончательное решение. Мы от своей позиции не отказываемся», — добавил Волин.

В начале июля представители Минкомсвязи уже высказывались о призыве МВД об отмене наказаний за репосты. Заместитель директора департамента Арсений Недяк выступил за декриминализацию ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и отмену уголовного преследования за репосты и лайки в соцсетях. Тогда заместитель начальника Главного управления по противодействию экстремизму МВД Владимир Макаров заявил, что репосты и лайки в Интернете не должны быть поводом для возбуждения уголовных дел.

Во время прямой линии 7 июня президент Владимир Путин согласился, что ситуацию с наказанием за подобные действия не нужно доводить «до маразма и абсурда». В конце июня депутаты Госдумы Алексей Журавлев и Сергей Шаргунов предложили исключить ответственность за репосты в Интернете. Они предложили разделить ст. 282. Первую часть предлагается внести в КоАП, вторую — с пунктами про применение насилия, использование служебного положения и организованную группу — оставить уголовной.

Понятие социальной группы в статье 282 УК РФ

Рубрика: Государство и право

Дата публикации: 28.03.2017 2017-03-28

Статья просмотрена: 1364 раза

Библиографическое описание:

Паршин В. А. Понятие социальной группы в статье 282 УК РФ // Молодой ученый. — 2017. — №13. — С. 471-474. — URL https://moluch.ru/archive/147/41165/ (дата обращения: 26.11.2018).

Статья 282 УК РФ устанавливает ответственность за «возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе».

Пока ст. 282 УК РФ предусматривала ответственность за возбуждение только национальной, расовой или религиозной вражды, у следственных работников не было затруднений с идентификацией самих специальных групп. Понятия расы, нации, религии достаточно четко определены в современной науке. Эти явления знакомы и хорошо наблюдаемы в действительности. Трудности начались с момента вступления в силу новой редакции статьи 282 УК РФ, введенной Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ, которая фактически была дополнена новым понятием — «социальная принадлежность», а само название статьи стало звучать максимально неопределенно: «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства». Таким образом, ряд хорошо знакомых специальных групп (нация, раса, религиозная группа) пополнился новым видом — «социальной группой» [8].

Под понятием «социальный» в большинстве энциклопедических словарей обычно понимается «общественный, относящийся к жизни людей и их отношениям в обществе» [5], в то время как под группой подразумевается «совокупность людей, объединенных общностью интересов, профессии, деятельности и т. п». [8].

Понятие социальной группы не предусмотрено законом, что в свою очередь приводит к разногласиям не только среди ученых, но и в судебной практике. Так, профессор А. В. Петрянин считает, что «социальная группа» — это группа, отличающаяся от посягателей по признакам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной принадлежности, что и явилось причиной противоправного (преступного) поведения; «экстремистская мотивация» — полное отрицание оппонентов (потерпевших) по признакам их политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной принадлежности, выражающееся в посягательствах или уничтожении оппонентов в процессе совершения преступлений экстремистской направленности [9]. Таким образом, А. В. Петрянин вводит обязательный признак для квалификации ст. 282 УК РФ — отличие приверженности к определенным группам посягателей и потерпевших от преступления. С другой стороны, М. А. Осадчий считает, что ст. 282 УК РФ предусматривает ответственность за возбуждение негатива к отдельному лицу на основе практически любой групповой принадлежности [8].

На практике вопрос о приверженности к социальной группе обычно ставится перед специалистами и экспертами. Так, научно-исследовательский экспертный центр по изучению проблем экстремизма Санкт-Петербургского государственного университета в комплексном исследовании специалистов от 02.09.2010 № 81/10 (03–08) утверждает, что под социальными группами понимаются такие группы людей, являющиеся структурной частью современного общества, которые выделяются по признакам, формирующим и определяющим цивилизационно-культурные особенности конкретной личности, его индивидуальность. К ним относятся признаки языка, происхождения, религиозной принадлежности, а также признаки расы, национальности и пола. Все эти признаки имеют и дополнительную особенность — они являются неизменяемыми для человека, присущими ему от рождения (раса, национальность, происхождение, пол, религиозная конфессия). Религиозно-конфессиональный признак относится к категории неизменяемых на том основании, что он является устойчивым, этнически (национально) закрепленным и получаемым, как правило, при рождении [4].

Как представляется, тезис о том, что национальность и религиозный признак являются неизменяемыми напрямую противоречит ст. ст. 26 и 28 Конституции РФ, которые позволяют свободно выбирать религиозные и иные убеждения, а также определять и указывать свою национальную принадлежность [16].

Аналогичные вопросы возникают на практике с отнесением профессий к социальным группам. Так, 07.06.2008 Сыктывкарский городской суд республики Коми вынес обвинительный приговор Терентьеву С. С., который совершил действия, направленные на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства группы лиц по принадлежности к социальной группе — сотрудникам милиции [12]. С другой стороны, Костромской Суд оправдал Р. Замураева, указав, что «социальная группа предполагает наличие внутренней организации, общих целей деятельности, формы социального контроля, определенную сплоченность, общность интересов и т. д» [11]. Чиновников и милиционеров (полицейских) нельзя считать социальными группами, поскольку их общность целей и внутренняя организация строится на профессиональных отношениях.

Также, следственное управление Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу прекратило уголовное преследование в отношении Воротникова и Николаева. Спустя год после возбуждения дела следствие не нашло признаков преступления, предусмотренного пунктом «б» части 1 статьи 213 УК РФ, в действиях активистов, которые обвинялись в переворачивании милицейских машин во время акции «Дворцовый переворот» в сентябре 2010 года. Следствие пришло к выводу, что Воротникова и Николаева нельзя привлечь к уголовной ответственности за хулиганство по мотивам ненависти и вражды в отношении какой-либо социальной группы, поскольку «в настоящее время не существует единого мнения по поводу того, относятся ли сотрудники милиции к категории отдельной социальной группы».

Это решение, основанное на мнении независимых экспертов и прецедентных решениях российских судов, является крайне важным для правоприменительной практики и защиты прав гражданских активистов от неправомерных преследований. Изначально следственные органы были склонны в этом деле интерпретировать статью 213 УК РФ в рамках антиэкстремистского законодательства и строить обвинение исходя из мотива ненависти к социальной группе. Однако, ряд правозащитников и экспертов с самого начала поставили правомерность подобного подхода под сомнение указывая, что отсутствие твердого определения социальной группы — как в законе, так и в научном дискурсе — нередко приводит к произвольному толкованию этого понятия [10].

В зарубежной социологии существует множество разных определений понятия «социальная группа». Наиболее корректное понятие социальной группы, на взгляд автора, дает Р. Мертон (автор теории социального напряжения): «. совокупность людей, которые определенным образом взаимодействуют, осознают свою принадлежность к группе и считаются ее членами с точки зрения других людей» [2]. Приведенное определение, как верно замечает А. А. Цыбелов, содержит оба необходимых элемента: объективный (реальное взаимодействие людей) и субъективный (самоидентификация индивида как члена определенной группы, а также такое его восприятие другими людьми) [15]. В отличии от понятий, которые предлагают А. В. Петрянин и М. А. Осадчий, вариант Р. Мертона является более конкретным и не расходится с судебной практикой: для квалификации деяния по ст.282 УК РФ не имеет значения принадлежность посягателя к той или иной социальной группе, она выступает лишь косвенным подтверждением наличия экстремистского мотива.

Конституционный Суд РФ в своем определении от 22 апреля 2010 года № 564-О-о указал, что содержащаяся в статье 282 УК РФ норма направлена на охрану общественных отношений, гарантирующих признание и уважение достоинства личности независимо от каких-либо физических или социальных признаков, устанавливает уголовную ответственность не за любые действия, а только за те, которые совершаются с прямым умыслом, направленным на возбуждение ненависти или вражды, унижение достоинства человека или группы лиц, в связи с чем неопределенности не содержит и сама по себе не может рассматриваться как нарушающая конституционные права заявителя [7]. Однако, изложенные выше примеры показывают, что вопрос о критериях выделения социальных групп применительно к рассматриваемой норме УК РФ (как и ряда других норм) остается недостаточно определенным, что создает условия для произвольного применения закона.

Можно сказать, что уголовное право в целом нуждается в конкретизации норм и уменьшении количества «открытых перечней» в понятиях для исключения их двоякой трактовки. В данном вопросе стоит поддержать точку зрения С. М. Оленникова в том, что самой лучшей гарантией защиты от чрезмерного использования репрессивных ресурсов уголовного права являются понятные всем, четко определенные и не допускающие двусмысленностей формулировки самого закона [6].

По мнению автора, следует заменить абстрактное понятие социальной группы на конкретный перечень групп, интересы которых действительно нуждаются в защите со стороны государства. Проанализировав материалы судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 280, 282, 282.1, 282.2 УК РФ, в том числе справки по результатам их обобщения отдельными судами [14], можно определить, что, помимо прямо выделенных в ст.282 УК РФ признаков пола, расы, национальности, языка, происхождения и отношения к религии, наиболее часто в теории и на практике к социальным группам относят сообщества людей, объединенных по признакам возраста, территории проживания, состояния здоровья, сексуальной ориентации, профессии, гражданства, имущественного положения, членства в общественных организациях.

На основании изложенного, предлагается включить упомянутый перечень в качестве описания признака состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, дополнив последнюю примечанием следующего содержания:

«Примечание. Под социальной группой в данной главе, а равно в статьях 63, 105, 111, 112, 115, 116, 117, 119, 213, 214 настоящего Кодекса понимается группа людей, объединенных по признакам возраста, территории проживания, состояния здоровья, сексуальной ориентации, профессии, гражданства, имущественного положения, членства в общественных организациях».

Где, кого, за что

Громкие процессы недели

«Украинского языка не знаю, но скажу…»

Четыре года условно. За что осудили экс-директора Библиотеки украинской литературы и что не так с этим делом?

Суд: Мещанский районный суд Москвы
Подсудимая: бывший директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина
Статья: п. 2 ст. 282 УК («Возбуждение ненависти либо вражды с использованием служебного положения»), ч. 4 ст. 160 УК («Растрата»)
Стадия: вынесен приговор
Срок: 4 года условно

5 июня Мещанский суд Москвы признал Наталью Шарину виновной в возбуждении ненависти и вражды, а также растрате имущества на сумму 2,178 миллиона рублей. Год и семь месяцев Шарина провела под домашним арестом. Это время зачтут в срок наказания.

Первое дело в отношении Шариной по экстремистской статье было открыто еще в 2010 году. Его возбудили после того, как бывший сотрудник библиотеки Сергей Сокуров написал заявление на Шарину. В этом деле речь также шла о книгах и газетах, признанных специалистами Института языкознания экстремистскими, которые закупила еще предыдущий директор библиотеки Валентина Слюсарчук. Позднее, летом 2011 года, Шариной предъявили обвинение по статье 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства). Через месяц обвинение сняли, предоставив право на реабилитацию, однако дело не закрыли. И именно в рамках него в октябре 2015 года в библиотеке прошли обыски. Тогда с заявлением в полицию внезапно обратился муниципальный депутат района Якиманка Дмитрий Захаров. Во время обыска следователи изъяли запрещенную книгу — «Война в толпе» Дмитро Корчинского и брошюры запрещенной в России украинской националистической организации УНА-УНСО. 57-летнюю Шарину закрыли в СИЗО, но через несколько дней выпустили под домашний арест.

В апреле 2016 года в деле Шариной появилась новая статья — «растрата». По версии следствия, директор потратила 2,3 млн рублей, предназначенных для выплаты зарплаты юристам библиотеки, на свою защиту в суде.

Наталья Шарина вину не признавала с самого начала. «Библиотека не разделяет, какие там взгляды сегодня в Украине, — говорила она в суде. — Именно читатель, прочитывая содержание книги, делает из нее выводы на основании своего жизненного или образовательного опыта».

Она не раз заявляла, что изъятые во время обыски книги не хранились в фонде библиотеки, на них даже не было обязательного штампа учреждения. По словам бывшего директора, в 2010-м году все изъятые книги были помещены в спецхран, поэтому в 2015-м году ни одной из них не могло быть ни в абонементе, ни в читальном зале. Сотрудники библиотеки, опрошенные судом, также заявляли, что книги, вероятно, просто были подброшены во время обыска.

Адвокаты Шариной говорили суду, что эксперт Тарасов проводил экспертизу 24 «экстремистских» книг, не зная украинского языка: «Нет ни одной книги, в которой он не нашел бы признаков экстремизма. Даже в детском журнале «Барвинок» нашел!» Более того: «Книга Корчинского, которую они изымали в ходе второго обыска, уже была изъята в ходе первого, она должна была находиться в распоряжении органов следствия. Поняв это, они где-то раздобыли такую же книгу, но уже без штампов библиотеки. Но это другое издание, и у него немного другое название, другой год выпуска и другое количество страниц», — добавлял адвокат Иван Павлов.

Что касается эпизода «растраты», то после первого обыска по делу об экстремизме руководство департамента культуры Москвы и библиотека действительно обратились к адвокату Александру Екиму. Он был на допросах, готовил жалобы.

— Сумма гонорара Екиму была согласована с управлением департамента культуры, о чем свидетельствуют документы, и составила 297 тысяч рублей, которые были выплачены в три квартала, так как в квартал можно было выплатить не более 100 тысяч рублей, — объясняла Шарина.

О том, что дело в отношении Шариной сфабриковано, по мнению защиты, свидетельствует и само постановление следователя Дмитрия Лопаева о принятии уголовного дела к своему производству. Документ подписан 28 октября 2015 года в 23.58. Последующие бумаги были подписаны на две минуты позже. То есть все документы об уголовном производстве в отношении Шариной были приняты всего за две минуты… И следователь в суде это признал.

«Вы привносите в работу библиотеки то, что ей не свойственно. Кому необходимо прочитать Корчинского, спокойно могут сделать это в интернете. За содержание несут ответственность издание и автор. Мне бы не хотелось, чтобы через несколько лет вспоминали, что было вот такое дело «библиотекаря», потому что это стыдно, — говорила в последнем слове Шарина. — Я не считаю себя ни в чем виновной, прошу оправдать меня, не говорю уже об извинениях и реабилитации».

Прокурор Людмила Баландина, длинноволосая дама на высоких каблуках, просила признать Шарину виновной по всем эпизодам и приговорить к пяти годам условно, а также ограничить право работать на госслужбе в течение трех лет и частично взыскать около 2,2 миллиона рублей за причиненный «ущерб» библиотеке. Судья Елена Гудошникова через несколько дней так и сделала, только дала на год меньше: 4 условно с испытательным сроком 4 года. Сидевшая на скамье подсудимых Шарина облегченно вздохнула: мера пресечения в виде домашнего ареста теперь отменена. Тем не менее она намерена обжаловать решение суда.

Никита Всесвятский,
Александра Копачева,

«Новая»

«Упущения при работе с личным составом»

В Краснодаре экс-полицейский с подельником получили на двоих 36 лет тюрьмы за изнасилования и убийство несовершеннолетней

Суд: Краснодарский краевой
Подсудимые: Иван Сорокоумов, Сергей Калганов
Статьи: ч. 5 ст. 134, ч. 4 ст. 135, ч. 2 с. 133, 131, 132, ч. 2 статьи 105 УК РФ.
Стадия: вынесен приговор
Срок: 23 года и 13 лет соответственно

Сорокоумов, бывший инспектор по делам несовершеннолетних города Горячий Ключ, признан виновным в сексуальных связях с девочками, не достигшими 16-летнего возраста, в том числе группой лиц по предварительному сговору, понуждении к половому сношению с использованием зависимости несовершеннолетней потерпевшей, изнасиловании потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста, а также убийстве малолетнего в беспомощном состоянии, сопряженное с изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера.

Как рассказал «Новой» адвокат Александр Попков, представлявший интересы потерпевших по инициативе организации «Зона права», согласно материалам следствия, 23-летний полицейский с середины января по конец августа 2015 года периодически вывозил в лес и насиловал свою первую жертву — девушку младше 16 лет. В одном из этих эпизодов участвовал его знакомый Сергей Калганов. В феврале и марте 2015 года Сорокоумов вывозил в лес другую несовершеннолетнюю. С мая по август 2015 года появилась и третья жертва, которой на момент первого изнасилования было всего 11 лет.

31 августа 2015 года после очередного изнасилования девочки, Сорокоумов узнал о том, что ребенка разыскивают родственники. Испугавшись, он решил не возвращать ребенка домой, а вывел девочку из машины, достал из багажника биту и тремя ударами ее убил, после чего труп выбросил в реку. Задержали Сорокоумова на следующий день.

По словам адвоката потерпевших, из 23 назначенных ему лет лишения свободы семь Сорокоумов проведет в тюрьме, остальные — в колонии строгого режима. Также ему назначен приговором курс психиатрического лечения.

В адрес руководства УМВД по Краснодарскому краю судья вынес частное постановление «за упущения при работе с личным составом».

Александра Букварёва,
для «Новой»

«Учил воровать и стрелять…»

В Липецке арестован критиковавший местную полицию эксперт Движения «За права человека»

Суд: Усманский районный
Подсудимый: Андрей Осмачкин
Стадия: избрание меры пресечения
Решение: арест на 2 месяца

26 мая 2017 года эксперт движения «За права человека» Андрей Осмачкин явился по повестке в Усманскую полицию по делу о некоей краже, после чего пропал, и только на следующий день, 27 мая, выяснилось, что он задержан и ему инкриминируется «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступлений», «незаконное хранение оружия» и «незаконное хранение наркотиков». В доме, где он проживает с женой и дочерью, провели обыск. Позже выяснилось, что у самого Осмачкина при задержании «обнаружили» наркотики и патроны.

Осмачкин, в прошлом успешный предприниматель, вступивший в конфликт с местными правоохранителями и занявшийся правозащитной деятельностью, — неоднократно подвергался различным преследованиям. Началось все с поджогов его дома и юридического агентства, которое Осмачкин основал в Усмани для оказания бесплатной помощи жителям. А в конце 2013 года на Осмачкина и его клиента Ивана Труфанова возбудили уголовное дело об угоне автомобиля. Незадолго до этого Осмачкину удалось отстранить от службы главу оперативно-разыскной части районного отдела полиции Александра Фролова. Вскоре после того, как дело завели на самого Осмачкина, Фролова восстановили на службе.

В деле не было ни отпечатков пальцев, ни анализа биологических следов. «Потерпевший» в суде рассказывал, что о попытке угона ему сообщили полицейские, сам он ничего не видел.

Осмачкин несколько месяцев находился под стражей, но вскоре оправдали. Освободившись, он продолжил работать экспертом движения «За права человека», баллотировался на пост уполномоченного по правам человека Липецкой области.

Коллеги Осмачкина пока затрудняются сказать, какие действия Осмачкина могли стать поводом для заведения нового дела: «У него много недоброжелателей». Что касается новых обвинений, то формальной причиной стало заявление, которое написал мальчик-сирота — будто бы Осмачкин учил его «воровать, стрелять и велел приносить краденое ему». Парня вместе с братом арестовали по обвинению в краже, и, как полагают в движении «За права человека», вполне вероятно, что на него оказали давление, чтобы он оговорил правозащитника, ведь после этого молодого человека освободили, где он сейчас, никто не знает.

А. Б.

Где, кого, за что

Дело «Огней Москвы»

В Больнице имени Боткина скончался бывший председатель правления банка «Огни Москвы» Денис Морозов, обвиняемый по делу о хищении 7,5 млрд рублей. Он умер еще 12 мая, однако известно об этом стало только на этой неделе. 42-летний Денис Морозов страдал болезнью Виллебранда-Диана, требующей введения препаратов плазмы, но за полтора года ареста в СИЗО ему так и не сделали эту процедуру. В постановлениях об отказах в смене меры пресечения говорится, что Морозов и его адвокаты сообщали о необходимости переливаний крови и ссылались на плохое состояние здоровья. Отпустить Морозова под домашний арест следствие попросило лишь в марте этого года. 9 марта Басманный суд это сделал, но к этому времени Морозов уже впал в кому.

Морозов — не единственный фигурант этого уголовного дела. Ранее в отдельное производство было выделено дело Марины Росляк, полностью признавшей вину. Суд назначил ей четыре года лишения свободы, но наказание отсрочено на 14 лет из-за беременности.

Провокационное дело

Президиум Московского городского суда отменил приговор героини публикации «Новой» «Это Клондайк» (от 21 марта 2017 г.) Евгении Шестаевой, осужденной на 13 лет лишения свободы. Ей вменяли сбыт наркотических веществ в особо крупном размере. На апелляции Мосгорсуд снизил наказание Евгении до 8 лет. Сама Евгения и ее родня настаивали, что все дело — результат полицейской провокации, им удалось убедить в этом президиум МГС.

Как рассказала «Новой» мама девушки Светлана Шестаева, президиум рассматривал сразу три кассационные жалобы: защиты, прокуратуры и Уполномоченного по правам человека в РФ. Ключевым аргументом всех трех жалоб стало нарушение права на защиту. В частности, адвокат по назначению, который «работал» с Женей сразу после задержания, был впоследствии лишен адвокатского статуса именно за участие в этом деле.

Президиум Мосгорсуда, отменив приговор, направил дело на новое рассмотрение. Сама Евгения до сих пор находится в колонии, откуда будет переведена в московское СИЗО.

Дело дальнобойщиков

Вечером 3 июня полиция задержала троих дальнобойщиков на 6-м километре МКАД. Михаил Курбатов, Алексей Борисов и Юрий Буканов пили чай в фурах, когда их попросили выйти сотрудники полиции, после чего доставили в ОВД «Вешняки». Мужчины являлись участниками бессрочной всероссийской стачки автоперевозчиков против системы «Платон». Сначала задержанных обвиняли по двум статьям: 20.2 КоАП РФ («Несанкционированное мероприятие») и 19.3 КоАП РФ («Неповиновение полиции»), хотя они никому не сопротивлялись и никаких акций на стоянке не проводили. Полицию насторожили лишь картинки с Дмитрием Медведевым.

Ночью всех отпустили, составив на них протоколы по ч. 5 ст. 20.2 КоАП («Нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения»). В понедельник 5 июня должен был состояться суд, однако судья вернул материалы дела в ОВД.

В Тверском суде Москвы продолжают рассматривать дела задержанных на акции 26 марта 2017-го. Во вторник суд судья Коротова рассматривала дело в отношении американского журналиста, корреспондента издания Gardian Алека Луна. Полицейские задержали журналиста, несмотря на то, что у него была пресс-карта, редакционное задание и официальная аккредитация МИДа. Его доставили в ОВД «Левобережный» и составили протокол о нарушении общественного порядка (ст. 20.2 КоАП). Как рассказал адвокат Илья Новиков, полицейские в ОВД делали вид, что не понимали его и даже не рассматривали возможность предоставить переводчика. В протоколе указано, что он выкрикивал политические лозунги. Но человек недостаточно бегло говорит по-русски, чтобы что-то выкрикивать… Полицейские учли, что в рапорте могла быть ошибка, и 13 апреля пересоставили протокол задержания без самого Луна. Судья вынесла решение о прекращении дела из-за отсутствия состава правонарушения. И пока это единственный оправдательный приговор по делу об акции 26 марта.

Александра Букварёва,
Вера Челищева,
ОВД-Инфо,
«Новая»

Коап рф ч5 ст282

За нарушение законодательства о противодействии экстремизму предусмотрена административная и уголовная ответственность.

Статьей 20.3 Кодекса об административных правонарушениях РФ (КоАП РФ) закреплена административная ответственность за пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо публичное демонстрирование атрибутики или символики экстремистских организаций. Нарушение данной нормы для граждан влечет за собой наказание вплоть до административного ареста на срок до 15 суток с конфискацией предмета административного правонарушения.

Не стоит забывать, что за нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования также установлена административная ответственность.

Согласно ч.ч. 5, 6 ст. 20.2 КоАП РФ нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, — влечет наложение административного штрафа в размере от 10 до 20 тысяч рублей или обязательные работы на срок до 40 часов. А в случае, если данные действия (бездействие) повлекли причинение вреда здоровью человека или имуществу, и не содержат уголовно наказуемого деяния, — предусмотрены административный штраф в размере от 150 до 300 тысяч рублей или обязательные работы на срок до 200 часов.

Статьей 20.29 КоАП РФ предусмотрена административная ответственность за производство и распространение экстремистских материалов, включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов, а равно их производство либо хранение в целях массового распространения, максимальное наказание по которой для граждан – арест на срок до 15 суток с конфискацией материалов и оборудования, использованного для их производства.

Совершение преступлений экстремистской направленности, в том числе, предусмотренных ст.ст. 213 (хулиганство), 214 (вандализм), 243 (уничтожение или повреждение объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, включенных в единый государственный реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, выявленных объектов культурного наследия, природных комплексов, объектов, взятых под охрану государства, или культурных ценностей), 244 (надругательство над телами умерших и местами их захоронения), 280 (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности), 282 (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства), 282.1 (организация экстремистского сообщества), 282.2 Уголовного кодекса РФ (организация деятельности экстремистской организации) влечет за собой привлечение лица к уголовной ответственности со всеми вытекающими негативными последствиями.

Например, за совершение действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации ч.1 ст. 282 УК РФ, в качестве наказания предусмотрено, в том числе, лишение свободы на срок до 4 лет.

В случае, если указанные деяния совершены с применением насилия или с угрозой его применения – то возможно назначение наказания в виде лишения свободы на срок до 5 лет.

В соответствии с действующим уголовным законодательством совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы является обстоятельством, отягчающим наказание, и за совершение указанных преступлений можно понести уголовную ответственность вплоть до пожизненного лишения свободы.

Вы можете найти эту страницу по следующему адресу: