Изъятие церковной собственности

СТРАТЕГИЯ НА РАСКОЛ

К 90-летию начала кампании по изъятию церковных ценностей

В 1922 г. партийная линия по отношению к Церкви была выработана на базе кампании по изъятию церковных ценностей. Экспроприация проводилась под лозунгом сбора средств в помощь жертвам голода 1921 года. Им было охвачено более 22 млн человек, к маю 1922г. в неурожайных районах Поволжья, Урала, Казахстана, Украины от голода умерло более 1 млн человек.

Уже первые известия о начавшемся бедствии вызвали значительное общественное движение помощи голодающим. В него включились многие светские и церковные организации в стране и за рубежом. Одной из первых откликнулась на беду Церковь. Патриарх Тихон ещё 22 августа 1921 г. издал воззвание «О помощи голодающим», где призывал всех к добровольным благотворительным ­по­жертвованиям.

Патриарх неоднократно предлагал признать создаваемый им Церковный комитет помощи голодающим, но руководители страны не склонны были делать эту «уступку». Решение срочной проблемы затягивалось на месяцы. Вместо Всероссийского комитета помощи голодающим с широким представительством общественности была создана при ВЦИК Центральная комиссия (Помгол) – как один из органов партийно-совет­ского аппарата, а многие деятели Всероссийского комитета были репрессированы. Власти всё с большей подозрительностью относились и к международным организациям помощи, пресекая их деятельность как «антисовет­скую».

8 декабря 1921 г. ВЦИК разрешает религиозным организациям собирать средства под руководством Помгола. Соответствующее положение готовится нарочито неспешно, оно будет утверждено лишь 1 февраля 1922 г. Причинами этой неспешности является боязнь дать легальное поле действия небольшевистским общественным силам, а также споры вождей о наилучших методах искоренения религиозности в огромной крестьянской стране.

Но пока идут споры, Церковь, получив разрешение на участие в помощи голодающим, усиливает необходимую практическую работу. 14 февраля 1922г. публикуется новое воззвание Патриарха Тихона: «Мы вторично обращаемся ко всем, кому дороги заветы Христа, с горячею мольбою об облегчении ужасного состояния голодающих. Вы, православные христиане, откликнулись своими пожертвованиями на первый наш призыв. Бедствие голода разрослось до крайней степени. Протяните же руки свои на помощь голодающим братьям и сёстрам, деля с ними и кусок хлеба, и одежду по заветам Христа».

Глава Церкви не только призывал прихожан к пожертвованиям, но и разрешал передачу в пользу голодающих церковной утвари и имущества, «не имеющих богослужебного употребления». Хотя всё это с января 1918 г. Церкви уже не принадлежало, на деле слово Патриарха имело тут решающее значение.

Казалось, основа совместной борьбы властей и Церкви со страшным бедствием наконец создана. Однако пройдёт немного дней и власти поспешат разрушить эту основу. Речь идёт о чреватом столькими расстрельными приговорами декрете ВЦИК от 23 февраля 1922г. – главном партийном инструменте по разгрому Русской Православной Церкви. Этим декретом центр тяжести переносился с церковного участия на насильственное изъятие властью церковных ценностей.


Вынос ценностей из храма красноармейцами

Декрет базировался на уже накопленном новой властью солидном опыте. В 1922 г. Политбюро одну за другой создавало комиссии по сбору и реализации ценностей. Работу всех этих комиссий курировал Троцкий. Предложения Троцкого предусматривали, что в создаваемые фонды для экспорта не войдут предметы музейного хранения. Но одновременно давалось «поручение» Президиуму ВЦИК особо «обсудить вопрос о возможности продажи предметов роскоши и проч., имеющихся в музеях и других государственных хранилищах». В число «других» попадали и монастыри.

Законодательная база для этой деятельности была заложена с первых шагов советской власти. Ленинский декрет от 23 января 1918 г. «Об отделении Церкви от государства. » провозглашал: «Никакие церковные и религиозные общества не имеют права владеть собственностью. Прав юридического лица они не имеют». Остальное было делом техники.

Сразу же экспроприировать имущество более 50 тысяч приходских храмов, 1120 монастырей, лавр, скитов новая власть не решалась. Начали с закрытия духовных семинарий, епархиальных училищ, домовых церквей и храмов в любых учреждениях. Значительные средства были получены к концу 1918 г. в результате экспроприации имущества Синода.

В январе 1918 г. произошёл вооружённый захват Александро-Невской и Почаевской лавр. Экспроприации, сопровождаемые расстрелами духовенства и мирян, быстро вышли за пределы столиц.

В 1918-1920 гг. удалось осуществить ликвидацию нескольких сотен монастырей. Проследить дальнейшую судьбу изъятых монастырских ценностей невозможно. Одновременно партия ВКП(б) стремилась ликвидировать как можно больше церквей.

С принятием ВЦИК декрета об изъятии церковных ценностей началась масштабная общероссийская кампания изъятия. На это дело сразу же был нацелен весь механизм ГПУ. Но всё же главным двигателем операции по разгрому РПЦ оставался Л. Д. Троцкий, действовавший при непосредственной поддержке В. И. Ленина, а затем И. В. Сталина. В. М. Молотов позволял себе иногда некоторую оппозицию. Ещё более сдержанной была позиция М. И. Калинина, стремившегося по возможности не отходить от объявленной официальной цели – помощи голодающим. Но именно его руководство партии избрало в качестве главного прикрытия своих действительных целей.

Уже в первых числах марта перед Троцким встал вопрос об особом механизме для осуществления изъятия. Он предлагал создать целую сеть комиссий. Главой было решено сделать Калинина. Политбюро утвердило предложения Троцкого о «секретных подготовительных комиссиях» во всех губерниях. Для их прикрытия на местах создаются «официальные комиссии или столы»; в центре роль такой ширмы отводилась Помголу. Так стал складываться механизм руководства этой акцией.

Кампания сразу же потребовала применения армейских подразделений, поэтому к ней быстро были подключены Реввоенсовет, Генштаб, политорганы армии. Вскоре Политбюро, само утверждавшее наиболее важные расстрелы, создало и особую комиссию по судебным процессам.

Но дело было не только в изъятии ценностей. Именно Церковь, являвшаяся самой массовой организацией в огромной крестьянской стране, мыслилась главной угрозой новому строю. Следовало решить важные проблемы тактики. Весной 1922 г. наметился компромисс изымателей с миролюбивой частью духовенства, желавшей избежать столкновений. Троцкий увидел возможность внести в Церковь раскол.

Учитывалось при этом известное внутрицерковное явление – движение за обновление церковной жизни, существовавшее в канонических рамках РПЦ ещё в период великих реформ 1860-х годов, возродившееся в 1905 г. и отражённое в ряде решений Поместного Собора 1917-1918 гг. В 1922 г. представилось удобным повернуть отдельных лидеров этого движения в направлении, угодном Лубянке. На роль главного архиерея выдвигался безместный епископ Антонин (Грановский).

«Вся стратегия наша в данный период должна быть рассчитана на раскол среди духовенства на конкретном вопросе: изъятие ценностей из церквей», – Политбюро превратило это в директиву высшего органа страны.

Сразу же после первых известий о массовом сопротивлении изъятию Ленин и Троцкий дают развёрнутые теоретические обоснования всей кампании.

Из материалов о событиях в Шуе (как и о других столкновениях весны 1922 г.) виден несомненный стихийный характер происходящего. ЦК рассылает на места шифротелеграмму за подписью Молотова о приостановке изъятия. Но Ленин уже в тот же день принципиально осудит любое отступление. С полной откровенностью он намечает план сражения с классовым врагом. Чётко и открыто называются две главные цели – разгром противника с широким применением расстрелов для его устрашения («с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий») и получение средств, необходимых для осуществления внешне– и внутриполитических планов партии. Главной задачей стала отнюдь не помощь голодающим, как официально было объявлено.

За высокой марксистской теорией следовало шесть чётких практических директив партийным руководителям на местах: провести широкую агиткампанию, расколоть духовенство, изъять ценности без какого-либо попустительства, «расправиться с черносотенными попами», неофициально поддержать «сменовеховских», начать подготовку ко «второй кампании» по разгрому и этих последних.

25 апреля 1922 г. выездная сессия Верховного трибунала, следуя прямой директиве Ленина, приговорила к расстрелу за участие в шуйских беспорядках священников Павла Михайловича Светозарова, Ивана Степановича Рождественского и мирянина Петра Ивановича Языкова. Материалы дела свидетельствуют о крайней спешке следствия, многих юридических ошибках. После приговора ВЦИК получил ряд ходатайств о помиловании. Калинин обратился в Политбюро с просьбой «отменить решение Ревтрибунала». В результате голосования опросом, проведённого в тот же день, Ленин, Троцкий, Сталин и Молотов высказались против отмены смертного приговора, а Рыков, Томский и Каменев – за отмену. При этом голос Калинина за собственное предложение учтён не был. Президиум ВЦИК смирился с этой расстрельной арифметикой, и приговор был приведён в исполнение.

В эти дни завершались важные переговоры с епископом Антонином и группой клириков об организационном оформлении обновленческой («сменовеховской») Церкви. Власти «разъяснили собравшимся необходимость поддержки Советской власти революционным духовенством».

«Революционное духовенство» не возражало, просило лишь открыть епископскую кафедру для Антонина. Договорились о составлении обращения к верующим, об открытии журнала «Живая Церковь», о посылке эмиссаров в Петроград.

Воззвание выполняло главные требования, продиктованные чекистами: восхваление «рабоче-крестьянского правительства», резкое осуждение его «врагов», включая церковных иерархов и Патриарха Тихона, требование немедленного созыва церковного Собора для суда над этими противниками властей и «решения вопроса об управлении церковью». Текст воззвания был опубликован в советской печати.

Московский трибунал вынес определение о необходимости привлечения к суду Патриарха Тихона, и вскоре он был помещён под домашний арест в Донском монастыре.

Параллельно осуществлена операция по перехвату обновленцами части управленческого механизма Церкви из рук подследственного. Патриарх вынужден был «ввиду крайней затруднительности в церковном управлении», возникшей от привлечения его к суду, временно передать свои полномочия митрополиту Агафангелу Преображенскому, причём синодальные дела должны были передать от Патриарха митрополиту представители обновленцев. ГПУ не дало митрополиту Агафангелу принять переданную Патриархом высшую церковную власть, а вскоре обновленцы, собрав в мае 1922 г. своё учредительное собрание, провозгласили создание «Живой Церкви» и избрали её Центральный Комитет во главе с протоиереем В.Красницким.

Факты эти хорошо известны. Процитируем документ, показывающий чёткое понимание главной задачи органов при организационном оформлении обновленчества: «Углубить раскол церковных групп и создать среди них полную непримиримость в каноническом и догматическом отношениях, дабы новая Церковь не представляла сплочённую единую организацию».


Обновленческий «митрополит»
Александр Введенский

Одновременно с Москвой захват обновленцами церковной власти происходил и в Петрограде. По обновленческой линии туда был послан ученик митрополита Вениамина прот. А. И. Введенский. Он предъявил митрополиту «удостоверение» самозваного ВЦУ обновленцев. Митрополит не признал этого документа без подписи Патриарха и временно, до покаяния, отлучил А.Вве­денского от церковного общения. Произошла знаменитая сцена ареста митрополита в присутствии Введенского.

Несмотря на все старания властей вызвать кровавый конфликт, усилия митрополита Вениамина дали результат и изъятие церковных ценностей в Петрограде «повсеместно протекало нормально и без серьёзных недоразумений». Защита сделала на процессе петербургского духовенства вывод, что митрополиту Вениамину удалось-таки предотвратить крупное кровопролитие.

Как вскоре оказалось – ценою собственной жизни. Верховный трибунал оставил без последствий все кассационные жалобы и утвердил приговор. Четвёрка Политбюро определила на смерть митрополита Вениамина (Казанского), архимандрита Сергия (Шеина), профессора Юрия Петровича Новицкого и присяжного поверенного Ивана Михайловича Ковшарова. В ночь с 12 на 13 августа митрополит Вениамин и трое других были казнены.

Уже в дни апреля 1922 г. Политбюро замечает симптомы возможного финансового неуспеха всего предприятия и начинает бить тревогу. Троцкий предложил за несоответствие наличных ценностей указанным в дореволюционных описях привлечь к суду руководство РПЦ, которое якобы организовало их вывоз за рубеж. ГПУ стало рассылать директивы: виновных немедленно предавать суду трибунала и выносить самые суровые приговоры. В ходе этой работы Политбюро приходилось преодолевать попытки ВЦИК несколько ограничить масштабы разгрома россий­ских храмов. У Калинина было два пути – поддерживать ходатайства верующих о замене священных реликвий драгметаллами и ходатайства Главмузея об исключении из изъятия церковных предметов, имеющих несомненную историко-художественную ценность. Комиссии, проводящие изъятие, стали жаловаться, что просьбы о замене затрудняют работу. Тогда Политбюро по инициативе Троцкого распорядилось направить на места секретную шифротелеграмму о том, что подобные ходатайства не должны останавливать изъятия.

Применялся и другой приём: верующим предлагалось заменить церковную реликвию большим по весу количеством драгметаллов – якобы для компенсации историко-художественной ценности. Характерен случай с просьбой прихожан Сергиевской церкви г. Саратова. Они просили разрешения заменить служебную чашу равным весом серебра, а губкомиссия требовала с них тройное количество. Прихожане отправили телеграмму по сакральному адресу: «Москва, Кремль, Ленину». Калинин начертал на телеграмме, что губкомиссии виднее и надо согласиться с её условиями!

Большой приход села Бараитского Красноярского уезда обратился с телеграммой к «вождю республики», заранее оплатив и ленинский ответ. Крестьяне просили разрешения выкупить церковные ценности 150 пудами хлеба, 75 пудами мяса и 15 пудами масла. Крестьяне рассуждали просто: собирают ведь на помощь голодающим. ЦК Помгола разъяснил сибирякам, что заменять дозволяется не продуктами, а только драгметаллами.

Сохранилось немало документов, связанных с борьбой изымателей, вдохновляемых Львом Давыдовичем, против линии Главмузея, возглавляемого его супругой Натальей Ивановной. Эксперты Главмузея старались доказать, что нецелесообразно губить предметы огромного художественного и исторического значения. Троцкая предложила вообще исключить из кампании по изъятию 103 наиболее значительных церковно-монастырских комплекса страны, объявив их под музейной охраной. Если бы прошёл этот проект, сегодня наша страна была бы неизмеримо богаче исконными церковными реликвиями.

Записки, направлявшиеся Н. И. Троцкой в разные инстанции, требовали присутствия представителей Главмузея при изъятии и передачи им всех обнаруженных вещей музейного значения для хранения в церквях-музеях.

Троцкий грозно констатировал, что «среди археологов, работающих в Главмузее, имеется немало лиц, стремящихся сорвать работу по изъятию ценностей. Таким тенденциям нужно давать суровый отпор». Группа сотрудников Главмузея пошла под суд. В то же время Троцкий признавал, что вандализм, «невнимание к историко-художественным ценностям» тоже приносят вред. Спорные предметы для дальнейшего решения их судьбы должны поступать не в музеи, а в Гохран.

Кампания, выполняемая военно-чекистскими методами, вела к массовой гибели знаменитых памятников национальной культуры. В документах говорится о превращении в лом уникальных серебряных риз и раки XVII в. в Пафнутьевом Боровском монастыре, о массовой порче шедевров церковного искусства Ярославля, Ростова Великого, Смоленска, Соловецкого монастыря. Из всего поступившего в Гохран Главмузей смог спасти (по весу!) 1/10 часть. Особенно острая борьба развернулась вокруг иконостаса петроградского Казанского собора. Несмотря на толпы протестующих, на требования Российской Академии наук, Российской Академии художеств, несмотря на распоряжение Калинина, руководитель Петропомгола рапортовал о завершении демонтажа иконостаса.

Фактический материал дают периодические информационные сводки ГПУ-ОГПУ. Источники сведений – еже­дневные информационные сообщения и сообщения «центральной агентуры». Концентрация немалых партийных, административных, военных сил для разгрома Церкви – задачи, вполне антихристовой для массового сознания – породила огромную волну слухов.

Сводки сообщают об упорном слухе, согласно которому церковные ценности изымаются, чтобы обеспечить коммунистам бегство за границу. В те же дни возникает слух, что изъятые ценности пойдут «для уплаты долгов Антанте». Наряду со слухами о близкой войне пошли слухи о «скором падении советской власти».

Информационные сводки сообщают о том, что слухи о готовящемся изъятии собирают большие толпы верующих. При этом нередко происходят столкновения между ними и членами комиссии по изъятию. Во многих случаях сообщается о применении насилия – арестах «зачинщиков», а несколько раз прямо указывается, что сопротивление было сломлено действиями регулярных частей армии, милиции.

Одно из первых сообщений Калуж­ского ГПУ ярко рисует обстановку начала изъятия (орфография оригинала сохранена): «Монахи Пафнутьевского монастыря отказались давать ценности! мотивируя это отсутствием епископа[,] в отсутствие коего сдачу произвести невозможно. Духовенству удалось съагитировать часть мес[т]ного населения[,] преимущественно кулаков. К моменту изъятия у монастыря собралась толпа в 300 человек, отказавшаяся допустить комиссию к работе. Для ликвидации инцидента был устроен митинг[,] не давший положительных результатов, а также был вызван отряд в 60 человек с 2-мя пулемётами. Арестовано 12 человек активных участников и организаторов сопротивления[,] в том числе 3 священника и архимандрит». ГПУ отдано распоряжение немедленно закрыть монастырь и выселить братию. Дело передать в Рев­трибунал.

Тамбовская губерния. «В Елатьме толпа верующих силой разогнала комиссию. Отдано распоряжение арестовывать подстрекателей и предавать их суду Ревтрибунала».

Алтайская губерния. «При посещении Иннокентиевско-Вознесенского монастыря из собравшейся толпы слышались крики: “Не давать, пусть ломают дверь и грабят. Бейте богохульников!”»

Петроградская губерния. «В Новой Ладоге верующие единогласно постановили не допускать изъятия. Во время изъятия была попытка ударить в набат». В самом Петрограде «при изъятии из Владимирской церкви собралась толпа до 1 т[ысячи] ч[еловек]. Произведены аресты лиц, уличённых в контрреволюционной агитации».

Архангельская губерния «В Пинежском уезде произведены аресты лиц[,] противодействовавших изъятию».

Ярославская губерния. «При изъятии Старецкого монастыря толпа в 300 чел[овек] не допустила комиссию к работе. Изъятие временно отложено. По ходатайству верующих временно освобождён священник».

В сообщениях об арестах «зачинщиков» имелись в виду не только миряне, но и клирики. Позиция духовенства губерний важна не только как показатель развития самой кампании, но и как признак обоснованной Троцким и Лениным глобальной сверхзадачи – раскола и уничтожения Русской Православной Церкви.

В целом сводки дают чрезвычайно пёструю картину поведения духовенства. В этой пестроте проступает общая закономерность: сначала острое неприятие верующими изъятия, власти в ответ применяют силовые приёмы. Угроза кровопролития заставляет часть духовенства выступить с призывом подчиниться насилию. Постепенно в сводки входит тема раскола Церкви. Уже само проведение изъятия приводило к различиям в реакции на него как архиереев, так и духовенства вообще. Подчас брало верх стремление церковников любой ценой избежать крайнего обострения обстановки. После расстрела толпы в Шуе власти способствовали распространению воззвания владимирского митрополита Сергия (Страгородского), где он доказывал «бесполезность выступлений защиты храмов верующими, приводя примеры [из] евангелья слов Христа».

Углубляя расхождения в церковной среде, местные чекистские органы проводят работу по сталкиванию между собой разных групп духовенства.

Политбюро подводит цифровой итог достижениям партии в ходе кампании по изъятию в «Ведомости количества собранных церковных ценностей по 1-е ноября 1922 г.». Согласно этому документу всего было изъято: золота – 33 пуда 32 фунта, серебра – 23 997 пудов 23 фунта, бриллиантов – 35 670 штук и т. д. В конце ведомости общая оценка всего изъятого: 4650810 р. 67 к. в золотых рублях. Ленин надеялся на получение многих сотен миллионов. Троцкий считал возможным добыть церковных сокровищ на несколько миллиардов золотых рублей. Получили тысячную долю.

Допустив огромный просчёт в предсказании финансовых итогов всей кровавой кампании, Троцкий торопится свалить ответственность на «верхушку церковной иерархии». Практические предложения Троцкого вполне традиционны: усилить репрессии против Церкви и духовенства, особенно высшей иерархии, выколотить из них сведения о том, куда они дели настоящие ценности и церковные капиталы.

На что пошли добытые в 1922 г. церковные ценности? На хлеб для голодающих, на денежную реформу, на индустриализацию? Итоговая ведомость позволяет ответить на этот вопрос.

Из 4,6 млн собранных рублей ещё до развёртывания массовой кампании по изъятию было решено истратить 1 млн золотых рублей на закупку хлеба и развернуть вокруг этого широкую агиткампанию. Для оценки остающейся суммы стоит вспомнить сметы на расходы по проведению самой кампании. Составленная на один лишь апрель 1922 г. смета технических расходов губернских комиссий по изъятию была утверждена в сумме 1 559 592 золотых рубля, но потом разрешали и сверхсметные расходы. Это только на упаковочные материалы, грузчиков, транспорт. Главные расходы на агитацию шли по другим сметам. Сюда не включены также основные расходы, связанные с массовым применением по всей стране революционного насилия по отношению к верующим и духовенству.

Учитывая всё это, вряд ли будет преувеличением сказать, что собранные церковные ценности пошли в первую очередь на кампанию по расколу и разгрому Русской Православной Церкви.

Подготовлено по кн. «Архивы Кремля. Книга 1. Политбюро и Церковь. 1922-1925». «Сибирский хронограф», 1997.

Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Чудинов А.Н. , 1910 .

Словарь иностранных слов.- Комлев Н.Г. , 2006 .

Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней.- Михельсон А.Д. , 1865 .

Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Павленков Ф. , 1907 .

Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке.- Попов М. , 1907 .

Новый словарь иностранных слов.- by EdwART, , 2009 .

Большой словарь иностранных слов.- Издательство «ИДДК» , 2007 .

Толковый словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык , 1998 .

Смотреть что такое «СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ» в других словарях:

Секуляризация — Ч … Исторический словарь

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — процесс освобождения всех сфер общественной и личной жизни из под контроля религии (от лат. saeculum срок жизни, характеристика преходящего, временного бытия в противоположность божественному, вечному; начиная с Августина «секулярный» это мирской … Философская энциклопедия

Секуляризация — (secularization) Обращение государством церковной собственности в светскую. Процесс, вызывающий споры как в христианских, так и исламских государствах. Среди стран с преобладающим христианским населением США занимают уникальное положение, будучи… … Политология. Словарь.

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ, секуляризации, мн. нет, жен. (от лат. secularis светский) (книжн.). 1. Изъятие чего нибудь из церковного, духовного ведения и передача светскому, гражданскому (офиц., юр.). Секуляризация школьного преподавания. || конфискация… … Толковый словарь Ушакова

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — (от позднелатинского saecularis мирской, светский), 1) обращение государством церковной собственности (преимущественно земли) в светскую. Секуляризация широко проводилась во время Реформации. 2) В Западной Европе переход лица из духовного… … Современная энциклопедия

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — (от позднелат. saecularis мирской светский),1) обращение государством церковной собственности (преимущественно земли) в светскую. Секуляризация широко проводилась во время Реформации.2) В Зап. Европе переход лица из духовного состояния в светское … Большой Энциклопедический словарь

Секуляризация — Секуляризация. В средние века лат. слово Saeculum (век) получилозначение мира и мирской жизни, в противоположность церкви и духовнымпредметам. Отсюда saecularis мирской, светский и т. п. Словом С.каноническое право стало обозначать переход лица… … Энциклопедия Брокгауза и Ефрона

Секуляризация — (лат. saecularis – мирской, светский) – процесс освобождения культуры от монополии религиозной идеологии. Начиная с эпохи нового времени происходила секуляризация науки, искусства, морали, образования и т.д. 1) обращение церковной и монастырской… … Энциклопедия культурологии

секуляризация — и, ж. sécularisation f. <лат. secularis светский. 1. Обращение церковной собственности в собственность светскую. БАС 1. Секуларизация или секуларизование. Ян. 1806. Когда буржуазия достигла власти, она целым рядом мер от секуляризации… … Исторический словарь галлицизмов русского языка

СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — (от позднелат. saecularis мирской, светский) обращение государством церковной собственности (преимущественно земли) в светскую. Широко проводилась в Европе во время Реформации (XV1 XV1I вв.). В России произведена в XVI И в. В широком смысле… … Юридический словарь

Изъятие церковной собственности

19 ноября Всё для итогового сочинения на странице Решу ЕГЭ русский язык. Материалы Т. Н. Стаценко (Кубань).

8 ноября А утечек-то и не было! Решение суда.

1 сентября Каталоги заданий по всем предметам приведены в соответствие с проектами демоверсий ЕГЭ-2019.

− Учитель Думбадзе В. А.
из школы 162 Кировского района Петербурга.

Наша группа ВКонтакте
Мобильные приложения:

Запишите термин, о ко­то­ром идёт речь.

Процесс изъ­я­тия го­су­дар­ством из цер­ков­ной соб­ствен­но­сти земель, за­вер­шив­ший­ся в прав­ле­ние Ека­те­ри­ны II под­пи­са­ни­ем спе­ци­аль­но­го Ма­ни­фе­ста и пе­ре­да­чей цер­ков­ных вот­чин из ду­хов­ной кол­ле­гии в кол­ле­гию экономии.

Правила передачи: концепция закона

10 декабря 2010 г.

инокиня Ксения (Чернега)

Закон «О передаче имущества религиозного назначения» не предусматривает реституцию церковного имущества. Реституция (от лат. restitutio — восстановление) представляет собой восстановление собственника в правах. По смыслу ст. 168 ГК РФ реституция предполагает возврат собственнику полученного в натуре. Если такой возврат невозможен, выплачивается компенсация. Для осуществления реституции в отношении незаконно изъятого имущества собственник должен доказать факт принадлежности ему такого имущества на праве собственности, а также факт изъятия; и дополнительно — обосновать незаконность изъятия.

Закон подобного механизма не предусматривает.

Согласно закону, имущество религиозного назначения может быть безвозмездно передано религиозным организациям не только в собственность, но и в безвозмездное пользование. Компенсация в случае невозможности возврата имущества в натуре не выплачивается.

Сам термин «возврат имущества» в тексте закона не употребляется; о факте незаконного изъятия имущества в годы гонений на Церковь также не сказано ни слова. Соответственно, и доказывать этот факт не требуется.

Имущество, таким образом, не «возвращается» законному владельцу, а «передается» для использования в целях, определенных учредительными документами религиозных организаций.

Такой подход не вполне соответствует международному обязательству России, предусмотренному пп. xii п. 10 Заключения ПАСЕ № 193 по заявке России на вступление в Совет Европы (Страсбург, 25 января 1996 г.).

Разработчики закона не предусмотрели в нем механизма реституции, хотя такие предложения высказывались.

В частности, представители некоторых субъектов Российской Федерации предлагали распространить действие закона исключительно на имущество религиозного назначения, национализированное на основании Декрета СНК от 23.01.1918 «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви».

Однако данный Декрет СНК, утративший силу с принятием постановления Верховного совета РСФСР от 25.10.1990 г. № 268-1, не предусматривал национализации имущества религиозных общин.

В п. 13 Декрета говорилось, что «все имущества существующих в России церковных и религиозных обществ объявляются народным достоянием». Однако, с правовой точки зрения, объявление имущества «народным достоянием» и «национализация имущества» — неравнозначные понятия.

Национализация — это передача в государственную собственность имущества, находящегося в частной собственности. В декрете такая передача не предусмотрена.

В других документах — Декрете Наркомата юстиции от 24 августа 1918 года «О порядке проведения в жизнь Декрета “Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви”» и в Инструкции по вопросам, связанным с проведением Декрета об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, утвержденной постановлением НКВД РСФСР 19 июня 1923 года, — говорится о передаче имущества церковных и религиозных общин в ведение местных советов народных депутатов, то есть о муниципализации (а не национализации).

Муниципализация оформлялась в те годы актами местных советов об изъятии. Однако в подавляющем большинстве случаев акты об изъятии церковного имущества в государственных архивах отсутствуют. Таким образом, многие объекты церковной недвижимости (особенно те храмы, которые в годы безбожных гонений продолжали действовать), по существу, относятся к категории «бесхозяйного имущества» (то есть не перешедшего ни в государственную, ни в муниципальную собственность).

Важно отметить также следующее: в ряде циркуляров (в частности, в циркуляре НКВД РСФСР от 7.07.1922 г.) даются разъяснения о том, какие объекты недвижимости следует признавать муниципализированными. Здания церковных и религиозных общин в соответствующих перечнях отсутствуют.

К этому следует прибавить, что было немало случаев конфискации монастырского имущества (в качестве уголовного наказания за контрреволюционные выступления насельников).

В целом же неясность и сложность описания в «классических» правовых терминах всех разновидностей правоотношений, связанных с изъятием у частных собственников (владельцев) богатств, оказавшихся в руках Советского государства, служат одной из главных причин отклонения предложений об урегулировании в нормах законопроекта механизма реституции.

Согласно п. 2 положения «О порядке возврата гражданам незаконно конфискованного, изъятого или вышедшего иным путем из владения в связи с политическими репрессиями имущества, возмещения его стоимости или выплаты компенсации» от 12.08.1994 г. № 926, не подлежит возврату, возмещению или компенсации имущество, в том числе жилые дома, национализированное (муниципализированное) или подлежащее национализации (муниципализации) в соответствии с законодательством, действовавшим на момент конфискации, изъятия, выхода имущества из владения иным путем.

В этой связи законодательное закрепление реституции церковного имущества может повлечь закономерный вопрос о том, почему же государство отказало гражданам в возврате незаконно конфискованного, изъятого или вышедшего иным путем из владения в связи с политическими репрессиями имущества?

Несмотря на существование отдельных нормативно-правовых актов в данной сфере, порядок безвозмездной передачи имущества религиозного назначения религиозным организациям на уровне федерального закона до сих пор не урегулирован.

Первым нормативным правовым актом в этой области было Распоряжение Президента Российской Федерации от 23.04. 1993 г. № 281-рп, которым Правительству Российской Федерации предписывалось «осуществить поэтапную передачу в собственность или пользование религиозным организациям культовых зданий, строений и прилегающих к ним территорий и иного имущества религиозного назначения, находящихся в федеральной собственности, для использования в религиозных, учебных, благотворительных и других уставных целях, связанных с деятельностью конфессий».

На сегодняшний день возможность безвозмездной передачи государственного или муниципального имущества религиозного назначения религиозным организациям предусмотрена стт. 21–22 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», согласно которым передача в собственность либо пользование культовых зданий и сооружений с относящимися к ним земельными участками и иного имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности, религиозным организациям для использования в функциональных целях осуществляется безвозмездно.

Но данные нормы не определяют порядка безвозмездной передачи религиозным организациям соответствующего имущества.

В свою очередь, согласно п. 2 ст. 235 ГК РФ, «по решению собственника в порядке, предусмотренном законами о приватизации, имущество, находящееся в государственной или муниципальной собственности, отчуждается в собственность граждан и юридических лиц». Однако Федеральный закон «О приватизации государственного и муниципального имущества» содержит нормы, устанавливающие порядок возмездного отчуждения имущества из государственной или муниципальной собственности. Согласно ч. 2 ст. 3 данного закона, он не распространяет свое действие на случаи безвозмездной передачи имущества религиозного назначения в собственность религиозных организаций. В силу данной статьи отчуждение такого имущества из государственной или муниципальной собственности регулируется иными федеральными законами и принятыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами.

Существует подзаконный акт — постановление Правительства Российской Федерации от 30.06.2001 г. № 490 «О порядке передачи религиозным организациям находящегося в федеральной собственности имущества религиозного назначения», которое определяет порядок безвозмездной передачи в собственность либо в безвозмездное пользование религиозных организаций имущества религиозного назначения, находящегося в федеральной собственности. Для субъектов Российской Федерации и муниципальных образований данное постановление носит рекомендательный характер, о чем сказано в п. 2 постановления.

Неудивительно, что большинство субъектов Российской Федерации (прежде всего, Москва) игнорируют данный нормативный правовой акт, а в некоторых регионах имеются собственные законы и подзаконные акты, определяющие порядок передачи религиозным организациям имущества, находящегося в собственности субъекта Российской Федерации. К сожалению, нормативные правовые акты, принятые регионами, несовершенны и, как правило, существенно ограничивают права религиозных организаций. В частности, согласно ст. 1 закона Санкт-Петербурга от 9.03.2006 № 59-12 «О порядке передачи в собственность религиозных организаций имущества религиозного назначения, находящегося в государственной собственности Санкт-Петербурга», в собственность религиозных организаций может быть передано только то имущество религиозного назначения, которое используется ими на основании заключенных с уполномоченным органом государственной власти договоров безвозмездного пользования. Таким образом, объекты, закрепленные на праве оперативного управления за городскими музеями и не находящиеся в безвозмездном пользовании религиозных организаций, не могут быть переданы в собственность последних.

Главной задачей закона является определение единого (универсального) порядка безвозмездной передачи религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося как в федеральной собственности, так и в собственности субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. Без определения на уровне федерального закона единых правил передачи имущества религиозного назначения процесс передачи такого имущества будет постоянно сталкиваться с массой бюрократических злоупотреблений.

Согласно закону, передаче подлежит:

— государственное или муниципальное имущество религиозного назначения (ст. 2 закона);

— не имеющее религиозного назначения государственное или муниципальное имущество, предназначенное для обслуживания имущества религиозного назначения и (или) образующее с ним монастырский, храмовый или иной культовый комплекс (п. 3 ст. 5 закона);

— не имеющее религиозного назначения государственное или муниципальное имущество, которое на день вступления в силу будущего закона перепрофилировано (целевое назначение которого изменено), реконструировано для осуществления и (или) обеспечения видов деятельности религиозных организаций, указанных в ст. 2 данного закона, и передано в установленном порядке религиозным организациям в безвозмездное пользование (п. 1 ст. 12 закона).

В законе недостаточно четко определены критерии отнесения имущества к той или иной категории. Мы надеемся, что такие критерии постепенно будут выработаны практикой.

Однако уже сейчас можно сказать, что под не имеющим религиозного назначения имуществом, предназначенным для обслуживания имущества религиозного назначения и (или) образующим с ним монастырский, храмовый или иной культовый комплекс, подразумеваются здания, построенные в советский период на территории монастырских и иных культовых комплексов; под имуществом, не имеющим религиозного назначения, которое на день вступления в силу закона перепрофилировано (целевое назначение которого изменено), реконструировано для осуществления и (или) обеспечения видов деятельности религиозных организаций, указанных в ст. 2 данного закона, следует понимать, к примеру, здания кинотеатров, перепрофилированные на день вступления в силу закона в храмы.

Что касается «имущества религиозного назначения», то к таковому закон относит, во-первых, недвижимость религиозного назначения, включая здания, строения, сооружения и помещения; во-вторых, движимое имущество религиозного назначения.

Понятие недвижимого имущества религиозного назначения существенно расширено по сравнению с тем понятием, которое предусмотрено постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2001 г. № 490. Данное постановление относит к недвижимому имуществу религиозного назначения «здания и сооружения с относящимися к ним земельными участками, в том числе монастырские и иные культовые комплексы, построенные для совершения и обеспечения богослужений, молитвенных и религиозных собраний, других религиозных обрядов и церемоний, а также профессионального религиозного образования».

Закон включает в этот перечень также объекты, построенные для осуществления и (или) обеспечения таких видов деятельности религиозных организаций, как обучение религии, монашеская жизнедеятельность, религиозное почитание (паломничество), включая здания для временного проживания паломников.

К недвижимости религиозного назначения отнесены объекты, построенные для осуществления или обеспечения определенных видов деятельности. К объектам обеспечительного характера могут относиться, в частности, дома причта, хозяйственные корпуса монастырей. Факт постройки объекта для тех или иных целей будет предположительно по-прежнему подтверждаться архивными документами либо исторической справкой, выданной государственным органом охраны объектов культурного наследия по месту нахождения объекта.

Что касается движимого имущества религиозного назначения, то его правовое определение практически не отличается от предусмотренного постановлением правительства РФ от 30.06.2001 г. № 490.

Закон не допускает приватизацию частными лицами невостребованных Церковью объектов.

Нельзя допускать повторного процесса перепрофилирования храмов, в том числе в склады, свинарники, казино и т.д. Такое профилирование — неизбежное следствие приватизации храма третьими лицами.

Уже сейчас действует норма п. 2 ст. 50, согласно которой «объекты культурного наследия религиозного назначения могут передаваться в собственность только религиозным организациям в порядке, установленном законодательством Российской Федерации».

Закон распространяет это требование на любое имущество религиозного назначения, включая те объекты, которые не относятся к памятникам истории и культуры. Так, согласно п. 2 ст. 3 закона, «государственное или муниципальное имущество религиозного назначения отчуждается из государственной или муниципальной собственности исключительно в собственность религиозных организаций».

Закон предусматривает новые правила передачи имущества религиозного назначения.

В нем сохраняется заявительный порядок передачи имущества религиозным организациям со стороны государственных органов. Инициатором передачи по-прежнему будет являться религиозная организация.

Однако заявление о передаче имущества будет публиковаться на сайте органа, уполномоченного принять решение о передаче.

Инокиня Ксения (Чернега) — руководитель юридической службы Московской Патриархии, руководитель юридической службы Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества, преподаватель МДАиС. Приняла монашеский постриг в 2009 году. Кандидат юридических наук.

© Журнал Московской Патриархии и Церковный вестник, 2007-2011