Допрос потерпевшего уголовный процесс

Допрос потерпевшего уголовный процесс

Допрос – получение в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, уполномоченным должностным лицом правоохранительных органов информации об обстоятельствах, подлежащих установлению, от указанных в законе лиц и ее фиксация в протоколе следственного или судебного действия. [ 1 ]

В уголовном процессе различают допрос обвиняемого (подозреваемого, подсудимого); свидетеля, потерпевшего, эксперта, специалиста (п.п. 1, 2, 3, 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК).

В соответствии со ст. 187 УПК РФ, допрос может производиться по месту предварительного следствия либо в месте нахождения допрашиваемого (например, допрос потерпевшего, который находится в больнице, об обстоятельствах случившегося).

Лицо, производящее расследование по уголовному делу, вызывает свидетеля или потерпевшего повесткой, в которой указывается: кто и в каком качестве вызывается, к кому и по какому адресу, день и час явки на допрос, а также последствия неявки без уважительных причин. Отсюда можно сделать вывод о том, что поскольку законом жестко регламентировано содержание повестки, необходимые реквизиты (ст. 188 УПК РФ), постольку в случае нарушения данных требований нельзя признать, что лицо вызвано в соответствии с требованиями закона, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Повестка вручается вызываемому лицу под расписку либо передается с помощью средств связи. В случае его временного отсутствия повестка вручается совершеннолетнему члену его семьи, либо передается администрации по месту его работы или по поручению следователя — иным лицам и организациям, которые обязаны передать повестку вызываемому на допрос. В случае неявки без уважительных причин вызываемое лицо может быть доставлено приводом.

Вызов лица, не достигшего шестнадцати лет, производится через его родителей или иных законных представителей, либо через администрацию по месту работы или учебы. Иной порядок допускается лишь в случае, когда это вызывается обстоятельствами уголовного дела.

Вызов военнослужащего осуществляется через командование воинской части.

Законодатель ограничил непрерывность проведения допроса четырьмя часами, после чего в обязательном порядке допрос прерывается не менее, чем на один час, после чего допускается продолжение допроса (схема 27). Общее время допроса не должно превышать восемь часов в день. Если производится допрос несовершеннолетнего подозреваемого (обвиняемого), время допроса уменьшается в два раза, т.е. непрерывно – 2 часа, затем перерыв не менее чем на час, затем продолжение, но не более четырех часов в день (ч. 1 ст. 425 УПК).

В соответствии со ст. 191 УПК РФ перед производством допроса потерпевшие и свидетели в возрасте до шестнадцати лет не предупреждаются об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. При разъяснении таким потерпевшим и свидетелям процессуальных прав, им указывается на необходимость говорить только правду.

Еще одной особенностью допроса несовершеннолетнего является возможность участия в нем законного представителя несовершеннолетнего (ч. 1 ст. 426 УПК), который имеет право по окончанию допроса знакомиться с протоколом допроса и подавать на него замечания. Кроме того, для обеспечения прав несовершеннолетнего, не достигшего возраста шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии, в допросе обязательно участвует педагог или психолог (ч.3 ст. 425 УПК).

Основным гарантом соблюдения прав и свобод допрашиваемого лица является адвокат, участвующий в допросе. Право иметь защитника при производстве допроса имеют свидетель (п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК), подозреваемый (п. 3 ч. 4 ст. 46 УПК), обвиняемый или подсудимый (п. 8 ч. 4 ст. 47 УПК).

Если производится допрос подозреваемого или обвиняемого (подсудимого), защитник имеет право перед производством допроса на свидание со своим подзащитным наедине, для обсуждения предполагаемой линии защиты. Защитник, участвующий в производстве следственного действия, в рамках оказания юридической помощи своему подзащитному вправе давать ему в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол (ч. 2 ст. 53 УПК). В случае нарушения прав подзащитного, защитник имеет право обжаловать действия и решения следователя (дознавателя) прокурору или в суд, а действия и решения судьи (суда) в вышестоящий суд (ст.ст. 123-125 УПК).

Перед началом допроса следователь выясняет отношение свидетеля и потерпевшего к обвиняемому, данные допрашиваемого, разъясняет права и обязанности вызванному лицу, ответственность, предусмотренную уголовным кодексом РФ за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, потерпевший также должен быть предупрежден об уголовной ответственности за оговор. При этом необходимо помнить о том, что свидетели и потерпевшие, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, не обязаны давать показания против самих себя, а также против близких родственников: супруга и супруги, родителей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, дедушек, бабушек и внуков (ст. 5 УПК РФ). Если у следователя возникают сомнения, владеет ли допрашиваемый языком, на котором ведется производство по уголовному делу, он выясняет, на каком языке допрашиваемый желает давать показания и при необходимости предоставляет ему возможность пользоваться услугами переводчика, в том числе и бесплатно.

Задавать наводящие вопросы в ходе допроса запрещается (ч. 2 ст. 189 УПК), т.к. в этом случае следователь (а в некоторых случаях и защитник) будет подталкивать допрашиваемое лицо к получению определенных, нужных только ему показаний, что не всегда может привести к установлению истины по делу и лишить впоследствии суд возможности принятия правильного решения. Данный запрет направлен в первую очередь на соблюдение принципа состязательности в уголовном судопроизводстве и ограничение возможности допуска обвинительного уклона при расследовании уголовного дела. В остальном (каким образом построить ход допроса, с каких вопросов начать, что выяснить затем, какие технические средства применить, какие доказательства предъявить и т.п.), следователь свободен при выборе тактики допроса.

В ходе допроса, допрашиваемый вправе пользоваться документами и записями (например записной книжкой, в которой у него зафиксированы памятные даты и события).

По инициативе следователя или по ходатайству допрашиваемого при допросе может быть применена аудио- и (или) видеозапись. Фонограмма и видеозапись допроса хранятся при уголовном деле и по окончании предварительного следствия опечатываются.

Ход и результаты допроса отражаются в протоколе (ст. 190 УПК РФ). Показания записываются от первого лица и по возможности дословно. Вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имела место при допросе. В протокол заносятся все вопросы, в том числе и те, которые были отведены следователем, или на которые отказался отвечать допрашиваемый с указанием мотивов отвода или отказа.

Если в ходе допроса допрашиваемому предъявлялись вещественные доказательства и документы, оглашались протоколы и воспроизводились аудио- и видеозаписи, киносъемка следственных действий, об этом делается соответствующая запись в протоколе. В протоколе также должны быть отражены данные при этом показания допрашиваемого.

Если при допросе применялась аудио- и (или) видеозапись, то протокол должен также содержать:

1) запись о применении аудио- и видеозаписи;

2) сведения о технических средствах, условиях аудио- и видеозаписи и факте ее приостановления, причине и длительности остановки;

3) заявления допрашиваемого по поводу применения аудио- и видеозаписи;

4) удостоверение правильности протокола допрашиваемым и следователем.

Допрашиваемым в ходе следственного действия могут быть изготовлены схемы, чертежи, рисунки, диаграммы, которые приобщаются к протоколу, о чем в нем делается отметка (например, схема дорожно-транспортного происшествия).

По окончании допроса протокол предъявляется допрашиваемому для прочтения либо по просьбе допрашиваемого оглашается следователем, что отмечается в протоколе. Ходатайство допрашиваемого о дополнении и уточнении протокола подлежит обязательному удовлетворению.

В протоколе указываются все лица, принявшие участие в допросе. Каждый из них должен подписать протокол, а также все сделанные к нему дополнения и уточнения.

Факт ознакомления с показаниями и правильность их записи допрашиваемый удостоверяет своей подписью в конце протокола. Допрашиваемый подписывает также каждую страницу протокола.

Отказ от подписания протокола допроса или невозможность его подписания лицами, участвовавшими в допросе, удостоверяется следователем, а также представителем, защитником и иными лицами, участвовавшими в производстве допроса.

1 Краткий юридический словарь / В.Е. Волосов, В.Н. Додонов, В.Е. Крутских, В.П. Панов. – М.: ИНФР А -М., 2003. – С. 70.

Допрос потерпевшего и свидетеля

Потерпевший допрашивается в том же порядке, который установлен для допроса свидетелей.

Учитывая особое положение потерпевшего как участника уголовного судопроизводства закон предоставляет ему право с разрешения председательствующего давать пояснения в любой момент судебного следствия.

Закон требует, чтобы свидетелей допрашивали порознь и в отсутствие не допрошенных свидетелей. Свидетели, удаленные из зала суда в подготовительный части, вызываются для допроса по мере необходимости. Перед допросом свидетеля председательствующий устанавливает его личность, т.е. выясняет фамилию, имя, отчество, место и время рождения и другие данные в случае необходимости, а также его отношение к подсудимому и потерпевшему. Затем председательствующий разъясняет свидетелю права и обязанность правдиво рассказать все известное по делу и предупреждает об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Об этом свидетель дает подписку, которая приобщается к протоколу судебного заседания. Эти обстоятельства фиксируются в протоколе судебного заседания секретарем суда.

Поеме свободного рассказа свидетеля об известных ему обстоятельствах уголовного дела первым задает ему вопросы сторона, по ходатайству которой он вызван в судебное заседание. Затем вопросы задают другие участники процесса.

Допрошенные свидетели могут покинуть зал судебного заседания до окончания судебного следствия. Однако это допускается только с разрешения председательствующего, который предварительно выясняет мнение об этом сторон и учитывает это при принятии решения.

В ходе допроса как потерпевший, так и свидетель имеют право пользоваться письменными заметками. Представляется, что это возможно при исследовании цифровых данных, сведений, которые трудно удерживать в памяти, и т.д. По требованию суда эти письменные заметки должны быть предъявлены.

Потерпевшему и свидетелю, не достигшим 16-летнего возраста, председательствующий разъясняет значение для правильного разрешения уголовного дела их полных и правдивых показаний. Они не предупреждаются об ответственности за отказ от дачи и дачу заведомо ложных показаний, и подписка у них не отбирается.

Несовершеннолетние потерпевший и свидетель в возрасте от 16 до 18 лет такую подписку дают после предупреждения их об этом председательствующим.

Закон определяет случаи, когда возможно оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных ими как в ходе предварительного расследования, так и в процессе судебного разбирательства

Оглашение показаний допускается в следующих случаях: наличие существенных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, которые они дают непосредственно в ходе их допроса в судебном заседании; смерти потерпевшего или свидетеля; тяжелой болезни, препятствующей явке в суд; отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда; стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд.

С согласия сторон председательствующий оглашает показания этих лиц. После этого должно быть предоставлено право каждому участнику судебного разбирательства задавать вопросы подсудимому, другим потерпевшим, если они есть, эксперту, специалисту в связи с исследованными показаниями.

Такая же процедура предусмотрена для принятия судом решения о демонстрации фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных в ходе допросов, воспроизведении аудио- и видеозаписи, киносъемки допросов.

Нарушение правил об оглашении показаний потерпевших может повлечь отмену приговора.

Так, например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ вынесла определение об отмене приговора Суда Ханты-Мансийского автономного округа в отношении Г. и У., поскольку в числе прочих нарушений закона председательствующий без согласия стороны защиты допустил оглашение показаний свидетелей, потерпевших, не явившихся в судебное заседание, при отсутствии данных о причине их неявки, указанных в ч. 2 ст. 281 УПК.

В случае отказа потерпевшего или свидетеля, обладающих иммунитетом, от дачи показаний в судебном заседании их показания, ранее данные ими в ходе предварительного расследования, могут быть оглашены в суде, если органами предварительного расследования они перед допросом были предупреждены о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу (ст. 11 УПК).

§ 7. Допрос потерпевших и свидетелей

Допрос потерпевших и свидетелей в суде является способом не только получения доказательств, но и проверки их достоверности.
В целях обеспечения гарантий, перед допросом свидетелей, председательствующий должен удостовериться, что в судебное заседание действительно явилось то лицо, которое было вызвано в качестве свидетеля. Этот факт устанавливается не только путем проверки документов, удостоверяющих личность явившегося лица, ио с разрешения председательствующего определенные вопросы, связанные с установлением личности свидетелей, вправе задавать также и участники судебного разбирательства. Кроме того, участники могут знакомиться с документами, удост оверяющими личность свидетеля (напомним, что личность потерпевших устанавливается в подготовительной стадии судебного заседания).
Законодатель не делает особых различий между правилами допроса свидетелей и потерпевших, кроме прямого предписания допрашивать потерпевших раньше, чем свидетелей (ст. 283 и 287 УПК). Естественно, что тактика допроса подсудимых может применяться и при
допросе потерпевших и свидетелей. Сушест венная разница заключается лишь в правовом статусе потерпевших и свидетелей, которым суд разъясняет их гражданский долг и обязанность правдиво рассказать все известное им но делу, после чего они предупреждаются об ответственное ги за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний (ст. 282 ч. 1 УПК и ст. 307—308 УК).
На председательствующем лежит обязанность обеспечить надлежащую спокойную обстановку при допросе, исключить нервозность, следить за тем, чтобы задаваемые вопросы были тактичны и по существу рассматриваемого дела.
Свидетели допрашиваются порознь и в отсутствии еще не допрошенных свидетелей. Председательствующий выясняет отношение свидетеля к подсудимому и потерпевшему и предлагает сообщить свидетелю все, чго ему известно по делу. После этого свидетеля допрашивают судьи, обвинители, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, защитники и подсудимые (ч. 2 ст. 283 УПК).
Е^ли свидетель вызван в судебное заседание по ходатайству одного из участников судебного разбирательства, это г участник задаст вопросы такому свидетелю первым. Председательст вующим устраняются вопросы, не имеющие отношения к делу (ч. 3 ст. 283 УПК).
Выясняя отношение свидетеля к подсудимому и потерпевшему, председательствующий обязан установить: знали ли они друг друга до совершения преступления, и если знали, то каков характер отношений между ними (родственники, сослуживцы, соседи и т.п.); являются ли эти отношения дружескими либо неприязненными, каковы причины неприязни?
Закон (ст. 276 УПК) допускает вызов новых свидетелей в судебное заседание. Показания новых свидетелей имеют такое же значение, как и показания тех свидетелей, которые до судебного разбирательства допрашивались на предварительном следствии или дознании. Представляется, что лицо, присутствовавшее в зале судебного заседания при рассмотрении дела, может быть допрошено судом в качестве свидетеля независимо от его присутствия при допросе предшествовавших свидетелей, однако это обстоятельство непременно должно быть отражено в протоколе судебного заседания и учтено судом при оценке его показаний.
В случае необходимости суд по собственной инициативе или по ходатайству участника судебного разбирательства вправе провести
повторный допрос свидетеля, а также процедуру, аналогичную очной ставке между свидетелями, между свидетелем и подсудимым, между свидетелем и потерпевшим. Именно поэтому закон запрещает свидетелю удаляться из зала судебного заседания до окончания судебного следствия без разрешения председательствующего. В случаях обращения свидетеля к суду с просьбой разрешить ему уйти ранее окончания судебного следствия председательствующий предоставляет возможность участникам судебного разбирательства задать вопросы свидетелю, а затем выясняет их мнение по существу просьбы свидетеля. При отсутствии возражения участников судебного разбирательства председательствующий может разрешить свидетелю покинуть зал судебного заседания (ч. 4 ст. 283). Представляется, что в случае возражений участников судебного разбирательства против удаления свидетеля из зала просьба свидетеля может быть удовлетворена судом лишь путем вынесения мотивированного определения (постановления).
Практика показывает, что по некоторым категориям дел. например о злоупотреблении служебным положением, о хищениях, о нарушениях правил техники безопасности, присвоении имущества и др., свидетельские показания могут содержать цифровые сведения, пояснения к схемам и чертежам, технические характеристики приборов и другие данные, которые трудно удержать в памяти и без искажения довести до сведения суда. В таких случаях свидетелю разрешается пользоваться письменными заметками и документами. При этом использование свидетелем этих записей в иных целях, кроме указанных в законе, запрещается.
Свидетелю нельзя, например, заранее написать свои показания и зачитать их перед судом. Это 6bufo бы нарушением устности и непосредственности судебного разбирательства. Кроме того, суд вправе проконтролировать использование свидетелем своих записей во время дачи показаний. По просьбе председательствующего свидетель обязан передать суду для ознакомления свои записи. С разрешения суда с этими документами могут ознакомиться участники судебного разбирательства, а при необходимости суд вправе вынести определение (постановление) о приобщении к делу записей свидетеля и иных документов, использованных при даче показаний (ст. 284 УПК).
Наблюдения в судебных процессах, а также дискуссии с судьями свидетельствуют, что до настоящего времени нет однозначного решения вопроса о разъяснении потерпевшим и свидетелям их конститу
ционного права не свидетельствовать против себя самого и близких родственников. (Разумеется, речь идет не о бесспорных ситуациях, когда потерпевшие или свидетели являются близкими родственниками подсудимых, либо в случаях, когда возбужденное против них уголовное преследование по этому же делу было на стадии следствия прекращено по любым основаниям.)
Болес спорными и неясными остаются для многих судей ситуации, когда ни потерпевшие, ни свидетели не являются близкими родственниками подсудимого и не преследовались органами следствия в ходе расследования данного дела. В то же время среди них могут быть друзья или родственники как привлеченного, так и не привлеченного к уголовной ответственности лица. Речь идет о свидетельском иммунитете в уголовном процессе. Рассмотрим более подробно вопросы, связанные с допросом таких лиц в качестве потерпевших и свидетелей.
Судебная практика, за редкими исключениями, ие пошла по пути разъяснения свидетелям и потерпевшим положений ст. 51 Конституции РФ. Об этом свидетельствуют многочисленные дискуссии и наблюдения, позволившие систематизировать основные аргументы против разъяснения этой нормы. Если право привилегии — разъяснять свидетелям и потерпевшим, то многие из них найдут причины и основания, может быть даже надуманные, лишь бы отказаться от свидетсльствования. Так суд скоро вообще не сможет рассматривать никакие дела. Практика должна быть единообразной: если в суде это право будет нм разъяснено, а на предварительном следствии нет, то в судебном заседании они могут изменить показания, а показания, данные ими следователю, могут быть признаны недопустимыми. Сейчас и так очень сложно допрашивать свидетелей. Многие из них просто боятся и часто просят не спрашивать их о месте работы и жительства, опасаясь, что в зале есть люди, которые смогут им отомстить. Если таким свидетелям и потерпевшим рассказать о праве привилегии, то они откажутся от показаний, тем более что мы сначала должны разъяснить нм право на привилегию, а потом уже предупреждать об уголовной ответственности по ст. 307 и 308 УК. Они просто не распишутся ни в подписке, ни в протоколе, и суд ничего не сможет с ними сделать — ведь не заставишь подписывать с применением силы. В то же время для возможного привлечения свидетелей и потерпев
ших к уголовной ответственности они сначала должны расписаться, что им это понятно и что они умышленно отказываются от дачи показаний. (Все подобные ситуации должны быть отражены в протоколе. — Л. X.)
Таковы основные аргументы судей против «сплошного» разъяснения ст. 51 Конституции РФ.
Приводились и противоположные аргументы. В частности, отмечалось, что по ряду дел свидетелями и потерпевшими являются лица, состоящие с подсудимыми в незарегистрированном браке, имеющие совместных детей, ведущие совместное хозяйство. Однако по смыслу и букве закона (п. 9 ст. 34 УПК) это обстоятельство не порождает юридических отношений, предусмотренных Семейным и Гражданским кодексами, а значит, и не освобождает таких лиц от их обязанности свидетельствовать друг против друга. В то же время каждый из них имеет право воспользоваться привилегией не свидетельствовать против своих детей, рожденных в таком браке, при условии, что в свидетельстве о рождении они будут записаны как родители ребенка. Последнее обстоятельство наиболее сильно подчеркивает абсурдность ситуации и является одним из серьезных аргументов в пользу тех ученых и практических работников, которые считают, что положения ст. 51 Конституции РФ в обязательном порядке должны разъясняться всем без исключения потерпевшим и свидетелям. Автор согласен с профессором Н.Радутной, что в таких исключительных случаях суду следует признавать право не свидетельствовать против друг друга за лицами, фактически состоящими в браке[‡‡‡‡‡‡‡‡].
Другим существенным аргументом того, что положения ст. 51 Конституции РФ следует разъяснять свидетелям и потерпевшим, является лингвистический анализ этой нбрмы, из которого следует, что это право дано всем гражданам, без ограничения круга субъектов, которые могут им воспользоваться, каким-либо специальным перечнем. Причем этим правом могут воспользоваться не только лица, имеющие гражданство Российской Федерации, но и те, которые при возникновении соответствующей ситуации находились на ее территории.
При допросах потерпевших в судебным разбирательстве следует помнить, что потерпевший является процессуальной фигурой с осо
бым статусАм и его основное процессуальное положение — свидетель обвинения, предъявленного его обидчику. Эго обстоятельство налагает на суд и участников процесса дополнительную нагрузку, связанную с тактикой его допроса и особенностями оценки его показаний. Нельзя забывать, чго на первый план здесь выдвигаются позиции социально-психологического свойства, не учитывая которые суд может допустить серьезную ошибку. В частности, необходимо принимать во внимание что:
а) преступление, совершенное в отношении потерпевшего, нередко выбивает его из нормальных социальных отношений;
б) случившееся порождает особые, сложные процессы, происходящие с его психикой:
в) в первый момент после события потерпевший находится в состоянии возбуждения и растерянности, не в состоянии достаточно адекватно оценивать ситуацию и давать объективные показания;
г) физические и психические страдания, кроме общего состояния подавленности и унижения, могут вызвать агрессивность и неистребимое желание мстить обидчику, порой жестоко. Это может проявляться как в более резкой оценке деяния, совершенного обидчиком, так и в некотором преувеличении его последствий;
д) судебное разбирательство впервые после собы гия ставит потерпевшего в ситуацию необходимости публичного свидетельствования, что также отражается на его психическом и эмоциональном отношении к обидчику.
Разумеется, приведенный перечень является далеко не полным, так как с учетом различных индивидуальных особенностей каждой личности вряд ли этот перечень вообще можно исчерпать. Кроме того, необходимо учитывать психологическое и эмоциональное напряжение, которое испыт ывают потерпевшие в течение всего периода судебно-следственной 11 роцеду ры.
Судебная практика показывает, что при рассмотрении некоторых категорий дел, в частности связанных с убийством детей, сами потерпевшие и близкие им лица пытаются превратить судебные заседания в своеобразные ми гинги протеста: до начала заседания занимают первые ряды в зале и раскрывают транспаранты со словами: «Таким не место на Земле!», «Смерть за смерть!» и т.п. Кроме того, на подобных заседаниях нередко присутствуют представители СМИ. Судебные заседания, как правило, проходят в исключительно нервозной обстановке, с выкриками против властей и несправедливого суда. Цели та-
кнх акций известны: оказать шокирующее воздействие на всех участников процесса, и в первую очередь на судью и народных заседателей, помеша ть провести исследование доказательс! в, с тем чтобы повлиять на их объективность и беспристрастность[§§§§§§§§].
Вместе с тем судебная практика показывает, ч го председа юльству- ющим в таких процессах не всегда удается найти правильное решение. Рассмотрим реальную ситуацию.
После выхоли сослали суда в зал председательствующим увидел, ‘по сидящие на первых рялах граждане развернули плакаты с текстами требования смертной казни подсудимому, а мать жертвы держала перед собой большой портрет убитого сына, задрапированный траурными лентами.
Line не заняв своего место, председательствующий сразу же смал упрекать секретаря: «Почему Вы не сказали мне, что здесь происходи Г> Надо было принять меры, вызвать милицию» (Прсдупредшпь судью действительно си’довало. по выяснять это в такой форме и н присутствии граждан, вряд ли Оыю тактически правильно. — Л X )
Объявив судебное заседание открытым, председательствующий обратился к женщине с портретом.
Предсслакмьствунлинн: Прошу прощения. Вы. вероятно, мал, уСтюм? (Правильно быю бы cKiiiumb погибшего, умершего. JI X )
Потерпевшая. Да. я ею мать (сквозь слезы) и требую рассфелять лот изверга, который убил моею сына
Председательствующий: Я прошу Вас успокоиться, убрать портрет и дат ь возможность суду нормально работать. Также прошу других |раждап убрать всс лозунги и плакаты: здесь не митинг, тем более не похороны. После убийства прошло уже достаточно мною времени, чтобы успокоиться и не усчраивагь в суде демонстрации. (Дальнейшие событии показали, что неуместные упоминания о митингах. демонстрациях и времени, прошедшем после события, буквально спровоцировали потерпевшую и присутствующих в зале на возмущение. Так и аучилось. — ЛХ.)
Потерпевшая: Напрасно Вы думаете, что мать когда-нибудь может успокоиться. Уверена, что и Ваша мать страдала бы так же, как и я. Требую оставить меня в покое, я буду сидеть с сыном или можете выгнать меня.
Голоса из зала: Позор, здесь оскорбляют память noi нбшею. с нами не считаются.

k
Встает магь подсудимого и возмущенно говорит: «Я тоже мать. Вы думаете, •по Вам всем станет летче. если казнят моего сына Тем более следователь мне сказал, что и Ваш сын тоже был хорош, они у нас стоили одни другого». (Ситуация требона ш пемед пчто объявить перерыв, по председательствующий с трудом сдержигмепи я и продо тжает неуместные выска твания Л. X.)
Председательствующий: Прошу прекратиib выкрики с мест. Вы находитесь в судебном заседании, а не на митинге протеста, где можно кричать что угодно. За нарушение порядка в судебном заседании можно получим. 15 сугок ареста.
Потерпевшая: Каким бы ни был мой сын. он мои сын. и убивать его никто не смеет, каждый человек должен умереть только своей смертью.
Председательствующий: Я же предупредил о последствиях для нарушителей порядка в чале. 1:сли требования суда не будут выполнены, дело будет слушаться в закрытом заседании.
Потерпевшая (возмущенно): Что, и меня выгоните?
Председательствующий: Любого нарушающего установленный порядок.
Потерпевшая: Тогда мы требуем защиты у прокурора (‘)то уже был открытый вызов пч)г. который не считается с потерпевшей. Полагаю, что прокурор должен был поддержать председательствующего, по он отмолчался. — Л.Х.)
Председательствующий: Жаловаться — что Вате право, но вести себя надо достойно (в первую очередь председате 1ьств\нпцему .7 А’.).
Приведенный диалог свидетельствует, что поведение председательствующею было явно некорректным, а его реплики и комментарии — нсумссшмми, иногда даже оскорбительными. Представляется возможным предложить примерный вариант вступительных слов председательствующего, которые, возможно, помогли бы разрешить ситуацию более достойным образом, во всяком случае не компрометировали суд:
«Сегодня суду предстоит рассмотреть уголовное дело об убийстве Олега Ф. В его совершении следственные органы обвиняют подсудимого П. Задача суда — установить истинную картину происшедшего. С этой целью в судебном заседании будут выясняться все обстоятельства дела, предстоит допросить много свидетелей, заслушать экспертов, исследовать материалы дела. От имени суда и всех участников процесса я прошу всех присутствующих не мешать нормальной работе суда. Прошу поверить, что суду и всем участникам судебного заседания очень не просто будет работать в условиях, напоминающих траурную церемонию. Мне бы не хотелось использовать право председательствующего и удалять кого- либо из зала суда за нарушение порядка либо принимать решение о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании. Напротив, суд заинтересован, чтобы судебный процесс был открытым и гласным, чтобы все присутствующие могли убедиться в объективности
и беспристрастности судей. Я прошу убрать портрет и лозунги, после чего мы приступим к работе»[*********].
Рассмотрим некоторые вопросы тактики допроса потерпевших и свидетелей. Призываю судей вспомнить, сколько раз в своей практике они обращались к потерпевшим и свидетелям с вопросом. «В конце протокола Вашего допроса на следствии указано, что Вы сами прочли данные вами показания, что все в них записано правильно и Вами подписано. Почему же сейчас, в судебном заседании, Вы говорите иное?» Если при этом иметь в виду, что в значительном числе случаев показания этих лиц трансформируются от полностью изобличающих подсудимых до смягчающих их ответственность, а нередко и се исключающих, то необходимо разобраться, всегда ли это делается умышленно, или есть какие-либо другие разумные объяснения причин такого поведения потерпевших и свидетелей.
Начнем с того, о чем говорили при рассмотрении вопросов, связанных с оформлением протоколов допроса подозреваемых и обвиняемых на предварительном следствии (см. § 6 паст. гл.). Полагаю, что все сказанное в этой части практически в полной мере применимо и к обстоятельствам допросов потерпевших и свидетелей. Вместе с тем если при допросе обвиняемого следователь видит в нем только «противника», которого следует изобличить, то, допрашивая потерпевших и свидетелей, следователь действует с преобладающим желанием использовать их как союзников и упрочить их показаниями версию следствия.
Свидетель, как уже отмечалось, не только очевидец, но и человек, лично испытавший определенные нравственные страдания. Надо иметь в виду, что он не готовился заранее к исполнению роли свидетеля. До момента, когда он оказался очевидцем, например, гибели человека под колесами автомашины, он был занят своими проблемами. Случившееся на его глазах событие стало очевидным потрясени-
см и, соответственно индивидуальным качествам его личности, оказало на него определенное психологическое воздействие. С учетом этих обстоятельств вполне естественно ожидать, что показания свидетеля, на глазах которого погиб человек, вряд ли будут такими точными, чтобы на их основе, без каких-либо сомнений, можно было воссоздать событие и принять решение о виновности или невиновности водителя.
Между тем для установления картины, предшествовавшей трагедии, весьма важен рассказ очевидцев. Вспомним, какие вопросы задаются обычно по делам такой категории. На каком расстоянии от места наезда была автомашина? С какой скоростью она ехала; какое расстояние было между автомашиной и погибшим, когда последний вступил на проезжую часть дороги? Быстро или медленно шел погибший; мог ли он видеть автомашину? Подавала ли автомашина какие- либо звуковые или световые сигналы? Были ли на пути автомашины какие-нибудь помехи: другие машины, люди, ямы, oi раждения? Какой сигнал светофора горел в это время0 И т.д. и т.п.
Поставим себя на место такого свидетеля. С какой долей точности каждый из нас сможет ответить на любой из названных вопросов? Перефразируя известную народную мудрость, можно сказать: сколько людей были очевидцами одного и того же события, столько версий случившегося они и расскажут.
Вот своеобразный тест на внимательность и память: судьям демонстрируется учебный видеофильм, который длится 2 минуты 15 секунд. За это время два человека, один из них вооружен, подъезжают на красной машине к банку, входят в помещение, где находятся три сотрудника и один посетитель, и, угрожая оружием, принуждают всех лечь на пол, после чего похищают из сейфа некую сумму денег. Затем они покидают банк, садятся в ту же машину и уезжают.
С целыо проверки степени внимательности слушателей сразу же после демонстрации предлагается на специальных анкетах отметить правильные ответы на ряд вопросов: сколько времени длилась вся ситуация; сколько человек было в банке до прихода грабителей; описать личные приметы грабителей и их одежду: назвать марку, цвет и номер автомашины и др.
Приведем некоторые средние результаты: называемое время действия колеблется от 45 секунд до 4,5 минут (фактическое время 2 минуты 15 секунд). Правильные и близкие к ним ответы дают 20%;

называемые цвета машины: коричневый, темно-зеленый, синий, серый, бордовый и др. Правильный цвет — красный — определяют 25%;
называемый номер автомашины: указывают от одной до трех цифр, хотя номер не виден вообще — правильно отвечают 45%. И т.д.
Сопоставление правильных ответов с неправильными позволяет сделать вывод о недостаточной надежности свидетельских показаний. Иными словами, люди часто ошибаются, поэтому к показаниям любого человека надо относиться «с поправками». Как, какими способами и методами определить уровень их надежности? Однозначно правильного ответа на эти вопросы нет, да и быть не может. В то же время с учетом практического опыта, накопленного многими судьями, можно систематизировать основные критерии проверки надежности свидетельских показаний. Назовем их. Необходимость учитывать особенности протоколов допросов этих лиц и их оценку, о чем говорилось выше. Сомнения в надежности свидетельств следует по возможности нейтрализовать как специальными научными, так и предусмотренными процессуальными методами. В частности: В случаях, когда потерпевшие и свидетели дают путаные, противоречивые объяснения одним и тем же фактам и событиям, имеются неточности при описании внешности, одежды, примет, продолжительности эпизодов по времени и т.п., — для устранения этих противоречий возможно привлечение в качестве специалистов профессиональных психологов, которые, используя свои специальные знания и навыки, могут оказать существенное содействие суду в оценке надежности показаний этих лиц (ч. 3 ст. 1331 и 2751 УПК). Нели участие специалистов суду не поможет и у суда останутся сомнения в способности потерпевших и свидетелей правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания, можно назначить соответствующую экспертизу в порядке п. 3 сг. 79 УПК (см. об этом § 9 гл. 3). После получения заключения суду следует внимательно проанализировать обоснованность выводов экспертов и надежность источников, использованных ими при проведении экспертного исследования. Сделать надежные выводы может помочь сравнительный анализ всех показаний в совокупности с соответствующими материалами дела.
При необходимости можно «расширить» круг свидетелей за счет лиц, привлекавшихся на следствии к проведению различных процессуальных действий в качестве понятых, оперативных работников, возможно, стажеров, а при крайней необходимости — следователей. Непременно не забывать об этических нормах, действуя строго в рамках процедуры, проявлять уважительность, не произносить реплики, компрометирующие потерпевшего или свидетеля, не повышать тональность разговора, не демонстрировать ни словами, ни ужимками и ухмылками своего отношения к тому, что говорит свидетель или потерпевший, и тем более к его личности. Главное — исходить из обязательного соблюдения принципа презумпции невиновности, пока вступившим в законную силу обвинительным приговором не будет доказано, что в судебном процессе участвовал лжесвидетель. Представляется вполне возможным удовлетворить просьбу свидетеля о присутствии во время его допроса в судебном разбирательстве приглашенного нм адвоката.
Большинство судей высказываются против этого предложения, приводя следующие аргументы: законом запрещено или законом не предусмотрено. (После просьбы назвать правовую норму, в которой содержится этот запрет, обычно начинают перелистывать УПК. В этот момент некоторые из них впервые для себя обнаруживают, что такой нормы в законе нет. Отметим, что в проекте УПК такая возможность предусмотрена. — Л. X.); могут возражать участники процесса. (В чем проблема? Участники процесса вправе высказать как отрицательное, так и положительное отношение к просьбе свидетеля о присутствии адвоката во время его допроса, а обязанность суда — выслушать аргументы и принять решение. —JI.X.)\ если у подсудимого нет защитника, а у свидетеля он будет, не нарушается ли право подсудимого на защиту? (Серьезный аргумент, но проблема может быть разрешена соблюдением определенной процедуры. В частности, председательствующий должен напомнить подсудимому: во-первых, о том, что еще до начала судебного заседания суд разъясняя ему право на защиту и принял его отказ от адвоката; во- вторых, что свой отказ от защитника он вправе пересмотреть и в любой части судебного заседания заявить ходатайство об обеспечении ему адвоката.

Л.Х.); все свидетели могут захотеть иметь адвокатов. (А в чем проблема? Если захотят, пусть приглашают. —Л.Х ):
захотеть могут многие, но не всем это по карману. Что тогда делать? (На первый взгляд аргумент кажется серьезным. Но давайте вспомнилt. что в законе нет нормы, определяющей обязательность присутствия адвоката при допросе свидетеля, следовательно, нет и обязанности государства обеспечивать такую просьбу свидетеля. Таким образолt. воспользоваться этим слюгут те, кому это «по карману». — У/. А.); свидетель может начать спрашивать у адвоката совета: отвечать или не отвечать на тот или иной вопрос? Ведь свидетель — фигура процессуальная, он предупреждается об уголовной ответственности не только за заведомо ложные показания, .но и за отказ от дачи показаний. Следовательно, в этот момент судебного процесса адвокат не вправе ответить на вопрос свидетеля. В то же время принять решение, отвечать свидетелю на заданный ему вопрос или не отвечать имеет право только суд. А коль скоро это так, то зачем свидетелю адвокат? (Хороший вопрос. Ответ на него мы найдем в ст. 4Н Конституции РФ: «Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. » Полагаю, что эта норлт полностью подходит к рассматриваемому случаю. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно. — JI. X.).
Судебная практика с очевидностью подтверждает, что адвокат свидетелю нужен. Оказание помощи заключается в том, чтобы следить за нечаянным или намеренным нарушением прав и законных интересов свидетеля, чтобы вовремя остановить его, если при ответе на вопрос либо по своей инициативе он сам вдруг начнет свидетельствовать против себя, своего супруга, других близких родственников.
Человек, проходящий свидетелем по делу, обеспокоен приглашением в следственные органы или в суд, он не знает своих прав и обязанностей и обращается к адвокату за профессиональной помощью. Адвокат можег рассказать обратившемуся о его правах и обязанностях, и не сопровождая его к следователю или в суд. В то же время представляется, что по просьбе этого лица адвокат может присутствовать и при его допросе следователем или в судебном заседании. Рассмотрим его роль в этом случае. Лица, приглашаемые в суд для допроса в качестве свидетелей, нередко являются не только очевидцами происшедшего, но и его прямыми либо косвенными участниками, в связи с чем, хотя и допрашиваются в качестве свидетелей, могут оказаться и подозреваемыми, а иногда — обвиняемыми. Естественно, что при допросе в судебном заседании им требуется юридическая помощь.
Липа, вызываемые в суд в качестве свидетелей, нередко являются близкими родственниками подсудимых, потерпевших, других свидетелей. и присутствие защитника поможет им гарантировать соблюдение ст. 51 Конституции РФ.
С учетом сказанного представляется, что, если бы в действующем УПК была предусмотрена процедура участия адвоката при допросе свидетелей, система правосудия была бы более гарантирована и от любых ошибок, и от преднамеренных нарушений прав и законных интересов не только лиц, допрашиваемых в качестве свидетелей, но и, что важнее, подозреваемых и обвиняемых. Представляется, что, пока в действующем УПК такой нормы нет, при разрешении этого вопроса адвокаты, следователи и судьи могут руководствоваться названной нормой Конституции РФ.
Поможет или помешает участие адвоката при допросе свидетеля? «Выиграбт» или «проиграет» правосудие, если свидетели не только в судебном заседании, но еще на стадии предварительного следствия (дознания) будут допрашиваться с участием или в присутствии приглашенных ими же адвокатов? Конечно, следователь может сослаться на тайну следствия, се возможное разглашение уже не только свидетелем, но и его адвокатом, так как увеличивается круг лиц, которым становится известно о неких деталях предварительного следствия.
Последний аргумент не столько правовой, сколько эмоциональный и практически бездоказательный. Во-первых, свидетель тоже может рассказать о результатах допроса, в том числе и адвокату, которого он пригласил, но по названной причине его не допустили. Во- вторых, при крайней необходимости «заинтересованные» лица без особых усилий могут получить всю необходимую информацию и использовать ее в своих интересах. Наконец, в-третьих, в соответствии с ч. 2 ст. 139 УПК в необходимых случаях следователь предупреждает свидетелей, потерпевшего, защитника и других лиц, присутствующих при производстве следственных действий, о недопустимости разглашения без его разрешения данных предварительного следствия. От указанных лиц отбирается подписка с предупреждением об уголовной ответствен пости по ст. 310 УК.
Заслуживают внимания аргументы, приведенные в статье С.Шир- винского «Свидетель тоже нуждается в помощи адвоката»*: «Обычно свидетель допрашивается следователем один на один, и лишь на очной ставке гласность допроса расширяется. Некоторые слсдовате-
ли допрашивают свидетелей в присутствии оперативных работников, других следователей, что, как представляется, вряд ли допустимо и мешает в работе. Иногда присутствующие вмешиваются в допрос с целью внушить свидетелю какую-то информацию в пользу обвинения. При допросе свидетелей известны случаи психологического воздействия, резкий тон, спешка, а то и нажим. При адвокате это вряд ли будет возможно».
Судебная практика и наблюдения показывают, что судей больше устраивают такие потерпевшие и свидетели, показания которых совпадают с показаниями, зафиксированными в протоколах допроса на предварительном следствии (дознании), в то время как любые отклонения от них вызывают и у прокурора, и у судей раздражительность, они пытаются уличить допрашиваемых в обмане, неоднократно напоминают им о возможной уголовной ответственности за лжесвидетельство, шантажируют проведением очной ставки со следователем, которого пригласят в судебное заседание специально для выяснения правдивости свидетеля и т.п. Такая практика не является секретом, приведенные приемы достаточно часто применяются на глазах многих участников судебного процесса. Между тем совершенно очевидно, что использование этих приемов в судебном заседании недопустимо и является не чем иным, как оказанием психического воздействия па свидетеля.
Не отрицая, что приведенная ситуация «порой случается в их практике, судьи ссылаются на некачественное расследование, на нежелание прокуроров участвовать в судебных процессах, что они плохо готовятся к тем судебным заседаниям, в которых принимают участие. Многие судьи прямо говорят: «Прокуроры очень часто приходят в процесс, не зная дела, в связи с чем мы вынуждены выполнять и их функции». На вопрос, что вы делаете, если нет адвоката, судьи отвечают, что выполняют и его обязанности. Таким образом, когда стороны вообще не участвуют в судебном заседании, судьи «исполняют» обе роли: прокурора и защитника. Заслуживает внимания, что свои доводы судьи подкрепляют требованиями ч. I ст. 20 УПК и «забывают» о ч. 3 той же статьи, в которой говорится: «Запрещается домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер» (курсив мой. — Л.Х ).
Обращение председательствующего к потерпевшей перед началом ее допроса.
Председательствующий: Прошу Вас подробно рассказать, как к Вам приставал подсудимый и когда именно он ударил подошедшего Ковалева: до того, как подсудимый стал уходить или после? (Для председательствующего уже все ясно: приставал и ударил именно посудимый. Уточните только в какой момент. Проде-

монстрирован явный обвинительный уклон и нарушение принципа состязательности. — Л.Х.)
Потерпевшая: Вы знаете, я сейчас плохо помню такие детали, все-таки прошло три месяца, потом я была в таком состоянии, что не очень ориентировалась.
Председательствующий: Женщина, ну что Вы такое говорите? Вы же все так хорошо рассказали следователю, что же стало с Вашей памятью? Нет, я прошу Вас, надо все вспомнить. Ведь не каждый день на Вас нападают хулиганы. Рассказывайте, рассказывайте, мы ждем. (Полагаю, эта реплика требует особого комментария:
а) дача оценка показаниям потерпевшей на предварительном следствии и фактически высказано убеждение, что в них все записано правильно, хотя сама потерпевшая в судебном заседании еще ничего не рассказывала, а ее показания на предварительном следствии, в суде еще не оглашались и не проверялись;
б) проявлено явное недоверие к потерпевшей, хотя она действительно что-то могла и забыть. Не иааючено. что это был избранный ею способ самозащиты от необходимости рассказать все публично;
в) совершенно неуместна реплика «ведь не каждый день на Вас нападают хулиганы». Во-первых, это некорректно по отношению к ситуации, пережитой потерпевшей. Во-вторых, подсудимый обвиняется не в нападении на потерпевшую, а в том. что в течение 5—7 минут насильно удерживал ее за руку. В-третьих, еще до завершения судебного следствия и оглашения приговора, судья уже назвал его хулиганом и признал установленным факт нападения;
г) при большом выборе возможных вариантов, обращение к потерпевшей — «Женщина» — покоробило своей некорректностью. — Л. X.)
Потерпевшая: Он взял меня за руку, на просьбы опустить — не реагировал, продолжал крепко держать мою руку, тогда я закричала, и он отпустил руку.
Председательствующий (перебивая Красину, формулирует сказанное ею специально для секретаря. Это делают очень многие судьи, при этом, как правило, акцентируется внимание секретаря на основных моментах, подтверждающих обвинение. — Л.Х.): Так, Вы кричите «помогите», а. (Между прочим, она этих слов пока не говорила — Л.Х.), Ковалев говорит: «Отпусти женщину и пойдем в милицию» <Ковалев еще вообще не допрашивался, эту информацию председательствующий взял из материалов дела. — Л.Х.), а Коротков отпускает Вас и бьет Ковалева, так все было? (Полагаю, что судья демонстрирует своим коллегам как нельзя вести не только судебный процесс, но и готовить протокол судебного заседания, ибо на этот момент, никто ничего подобного пока не говорил. — Л.Х.).
Далее последовал достаточно подробный рассказ потерпевшей, во многом совпадавший с ее показаниями на следствии.
Председательствующий: Ну вот, а Вы утверждали, что у Вас плохо с памятью (Она не говорила, что у нее гпохо с памятью, она только точно не помнит событий. — Л.Х ), а сейчас сами все так хорошо рассказали, и все совпало с тем, что Вы говорили раньше (0.x. как славно, что все совпаю. Л.Х.).
Особую значимость приобретает присутствие адвоката при проведении очной ставки между свидетелем, чьи интересы он представляет, Судья 8 уголовном Процессе
и подсудимыми, потерпевшими, другими свидетелями. Практика показывает, что очная ставка представляет собой странную загадку, таящую бесчисленные опасные факторы, которые могут серьезно, иногда даже решающим образом, увести от справедливого правосудия. Так, по ряду уголовных дел — групповое хулиганство, групповое изнасилование, заранее не обещанное укрывательство и др. — потерпевшие и свидетели нередко «проходят», как говорят спортивные комментаторы. «на грани фола», так как каждый из них может оказаться и подозреваемым, и обвиняемым. Присутствие адвоката на таких очных ставках значительно повышает гарантии внесения в протоколы допросов, других следственных действий, объективных записей показаний их участников.
Судебная практика знает множество нарушений, допускаемых при проведении одного из важнейших процессуальных действий, каковым является опознание. Свидетель, впервые оказавшийся участником этого действия, иной раз может даже не заметить, а заметив, не понять, как сначала при его допросе, а затем при подготовке к проведению опознания случайными и почти ничего не значащими фразами ему подсказали определенную информацию, ориентирующую его по приметам лица, которое, по мнению следствия, совершило деяние и факт опознания которого должен стать решающим изобличающим доказательством.
Отметим при этом, что подобного рода «информационная ориентация» является не чем иным, как внушением, основная опасность которого заключается в том, что если у свидетеля до этого момента не было возможности сделать достаточно подробные, запоминающиеся наблюдения, то такой свидетель подвержен внушению в наибольшей степени. Для такого свидетеля обычным делом является ситуация, когда, выбрав однажды обвиняемого при опознании среди других лиц, впоследствии он уже не отступает от своих слов. Таким образом, «причуды» опознания, при полном отсутствии каких-либо других, относящихся к делу доказательств, еще до суда, могут оказаться решающими для изобличения подозреваемого. Полагаю, что участие адвоката при допросе свидетеля о приметах, а также при проведении опознания с его участием способно обеспечить существенно больше гарантий от различных процессуальных нарушений, а следовательно, избежать возможной судебной ошибки.
Наконец, при допросе свидетелей и потерпевших стороны нередко пытаются опорочить их показания оскорбительными репликами, унижающими человеческое достоинство и дискредитирующими их лич-
постные качества.

Отмстим, что судьи далеко не всегда делают замечания сторонам, так как полагают, что это помогает им убедиться в объективности показаний этих лиц. Между тем защита прав должна быть обеспечена каждому субъекту судебного разбирательства независимо от его процессуального положения.
Подводя итоги, отметим не только количественное превосходство аргументов «за», но и их достаточно высокую профессиональную значимость для правосудия в целом. Представляется, что решение суда в этом случае может выглядеть примерно следующим образом.
Обсудив просьбу свидетеля П. о его допросе в присутствии адвоката Р., исходя из конституционного принципа, гарантирующего право каждому на получение квалифицированной юридической помощи, руководствуясь ст. 48 Конституции РФ и ст. 261 УПК, суд определил (постановил): допросить свидетеля П. в присутствии адвоката Р, подтвердившего свои полномочия соответствующим ордером и служебным удостоверением[†††††††††].
Мы говорили о том, что потерпевшие и свидетели в судебных заседаниях нередко дают показания, которые иногда существенно (иногда в малом), но отличаются or показаний на предварителмюм следствии (дознании), зафиксированных в подписанных ими протоколах допросов. Выяснение причин противоречий возможно только путем оглашения этих показаний, соблюдая нормы, предусмотренные ст. 286 УПК. В ней говорится, что оглашение на суде показаний, данных свидетелем при производстве дознания или предварительного следствия, а также воспроизведение приложенной к протоколу допроса звукозаписи его показаний могут иметь место «при наличии существенных противоречий между этими показаниями и показаниями свидетеля на суде» (п. I ч. 1. ст. 286 УПК), а также «при отсутствии в судебном заседании свидетеля по причинам, исключающим возможность его явки в суд» (п. 2 ч. I ст. 286 УПК). Рассмотрим эти нормы последовательно.
К существенным противоречиям судебная практика относит отказ либо существенное изменение потерпевшим и свидетелем в судебном заседании показаний, данных ими на предварительном следствии (дознании), либо в предыдущем судебном заседании.
Наблюдения за реальными судебными процессами показывают, что часто председательствующий сразу же оглашает изобличающий
фрагмент протокола допроса этого свидетеля на предварительном следствии (дознании). Обычно это происходит следующим образом: как только свидетель «отклоняется» от своих показаний, данных им на предварительном следствии (дознании), в сторону, ставящую под сомнение вмененные подсудимому действия, председательствующий, не давая свидетелю возможности продолжить свободный рассказ, перебивает его: «Свидетель, а на листе дела 21, когда Вас допрашивал следователь. Вы говорили об этом эпизоде несколько иначе (совсем по-другому)» и т.п. Между тем, прежде чем оглашать показания полностью или фрагментами, председательствующий должен дать возможность свидетелю закончить свободный рассказ, после чего предложить сторонам приступить к допросу, в том числе и по обнаружившимся противоречиям. Только после этого, если суд сочтет, что противоречия не устранены, а ходатайство об оглашении показаний сторонами не заявлено, председательствующий вправе инициировать обсуждение с участниками процесса необходимости и возможности их оглашения и затем принять мотивированное определение (постановление) .
Приведем пример.
Председательствующий: Свидетель, расскажите, что произошло 20 ноября 1998 года примерно в К часов утра на остановке автобуса? (Напомним. что все сведения о дате, месте и времени должен называть свидетель, так как эти обстоятельства входят в предмет доказывания. — Л.Х.)
Свидетель: Когда я подошел к остановке, то фактически все уже закончилось. Я только увидел возбужденных людей, окруживших лежащего мужчину, лицо его было в кровн. Люди говорили, что тот мужик убежал.
Председательствующий (перебивая): Какой «мужик»?
Свидетель: Наверное, тот, который его избил.
Председательствующий: А Вы сам>! разве этого не видели?
Свидетель: Нет, я самой драки не видел.
Председательствующий: Откуда же Вы знаете, что была драка?
Свидетель: Люди так говорили.
Председательствующий: Свидетель, а в Ваших показаниях на л.д. 14 записано совсем другое: «Когда я подошел к остановке, то увидел, что на земле лежит незнакомый мне мужчина, а другой, тоже незнакомый мне, мужчина бьет лежащего ногами по телу и по голове». (Вопрос о нарушении председательствующий процедуры оглашения показаний будет рассмотрен ниже. Здесь обратим внимание на стиль оглашенной фразы: отчепыиво видно, что сам свидетель никогда не «построит» бы предложение таким образом. Следователь стремился упростить информацию и одной фразой охватить не только конкретные действия мужчин, но и факт, что они оба не знали друг друга. — Л.Х.) Свидетель, Вы подтверждаете оглашенные показания?

Вопрос представляется абсолютно недопустимым, так как принцип непосредственности. предписывающий суду использовать для анализа и оценки только то. что происходило в судебном заседании, исключает право председательствующего и любого другого участника процесса формулировать вопросы подобным образом. Свидетель ничего не должен подтверждать или не подтверждать. Его обязанность —- рассказать все, что ему известно по делу, и объяснить причину обнаруженных противоречий в его показаниях.
Вообще, любые вопросы типа: «А вот па листе дела 22 Вы говорили. »; «Как же Вас теперь понимать?»; «Когда же Вы говорили правду: на следствии или сейчас?»; «Как же Вам можно верить, если Вы отказываетесь от того, что сами подтвердили своей подписью?»; «Значит, Вам было некогда читать, куда же Вы так спешили?»; «Так Вы почерк не поняли, ну-ну, бывает» (и г.д. и т.п.) — свидетельствуют, что председательствующему не удается справиться с собой и сдержат ь эмоции и досаду. Многочисленные наблюдения позволяют утверждать, что если изобличительные показания изменяются в сторону, оправдывающую подсудимого, то вопросы, заданные прокурором, судьи не только не снимают, но достаточно красноречиво и с удовлетворением поддерживают. Если же подобные вопросы задают защитники. го судьи демонстрируют обратную реакцию: снимают вопросы как повторные пли наводящие; упрекают защитников в оказании давления на потерпевшего или свидетеля; делают им замечания за нетактичные высказывания в адрес изменивших показания свидетелей и т.п., проявляя при этом плохо скрываемые раздражение и субъективизм.
Между тем обеспечение принципа равенства сторон, а также объективного и беспристрастного исследования представленных суду доказательств является одной из главных обязанностей председательствующего в судебном заседании, так как другие участники процесса могут только возражать против подобных формулировок, но снять их вправе только председательствующий.
Следует помнить, что в первую очередь причины противоречий должны выяснять стороны, и только затем уже суд, если сочтет это необходимым. Полагаю возможным предложить судьям несколько вариантов вопросов, которые больше подходят для описываемых ситуаций.
Председательствующий: Свидетель, Вы всегда говорили именно так? Вы настаиваете, что следователь все полностью записал
только с Ваших слов? В связи с показаниями подсудимого (потерпевшего, свидетеля) в судебном заседании прошу Вас уточнить: во время Вашего допроса следователь записывал все, что Вы говорили, или частично? Он записывал Ваши слова дословно или по-своему? Изменял ли он при этом суть Ваших показаний?
Расскажите, как проходила процедура подписания протокола Вашего допроса у следователя? Уточните, при каких обстоятельствах Вы подписывали этот протокол, что предшествовало этому? Прочитали ли Вы протокол самостоятельно, или Вам его прочитал следователь? Как вел себя следователь при чтении Вами протокола после окончания допроса: торопил ли он Вас, как он объяснял обнаруженные Вами неточности изложения Ваших показаний? Настаивали ли Вы на внесении изменений в Ваши показания? Согласился ли следователь с Вашими замечаниями? Внес ли он изменения? Если нет, то как он объяснил свой отказ?
Проанализируем наиболее типичную ситуацию существенных расхождении в показаниях свидетеля на предварительном следствии с показаниями в одном из реальных судебных процессов.

Поскольку в судебном разбирательстве свидетель не i олько не подтвердил, что видел в руке нападавшего нож, но и предположительно заявил о каком-то предмете в руках подсудимого, председательствую-
тин по своей инициативе предложил обсудить необходимость оглашения показаний свидетеля на предварительном следствии. Затем, заслушав мнения участников процесса, огласил этот фрагмент и сразу же приступил к выяснению причин противоречий.
Вновь привлечем внимание читателей к факту, что в судебном процессе участвовали прокурор и защитник, которым и следовало поочередно предоставить возможность выяснить причины противоречий. Более существенно, что суд самостоятельно инициировал необходимость оглашения изобличающих показаний, что не входит в функции судейской деятельности, особенно в присутствии прокурора, и свидетельствует о наличии у председательствующего обвинительного уклона. Продолжим анализ.
Председательствующий: Свидетель, скажите, а откуда тогда такая запись в протоколе Вашего допроса на следствии: «В руке у него я увидела какой-то предмет, возможно, это был нож»?
Свидетель: Возможно, и был предмет, но я в этом не уверена.
Председательствующий: А нож откуда взялся?
Свидетель: Поймите, я высказала предположение, что в руке у него что-то было. Следователь меня спросил, видела ли я иож, я ему ответила, что не уверена в этом, так как не могу категорически утверждать даже тот факт, что вообще видела в его руках какой-либо предмет, тем более я не говорила о ноже.
Председательствующий: Но в конце протокола Вашей рукой написано: «С моих слов всс записано верно, мною прочитано» и стоит Ваша подпись. Это правильно?
Свидетель: Подпись моя, это правильно, но записано не точно, так как я не сама читала, а мне читал следователь.
Защитник: Ваша честь, прошу обратить внимание, что запись на л.д. 23 указывает, что протокол прочел следователь, а не свидетель.
Председательствующий: Да это так, я немного ошибся, протокол действительно прочел следователь, но слово «нож» в нем было, и Вы сПо слышали. Не мог же он взять его с потолка? Если Вы нож действительно не видели, то почему в протоколе это записано?
Свидетель: Я могу объяснить. После того как следователь прочел вслух мои показания, я обратила его внимание на эту неточность. В ответ услышала: понимаете, человека порезали, у него резаная рана на плече, это ведь нельзя было сделать ни палкой, ни нальнем. Значит, если Вам показалось, что у него был какой- то предмет, тот это мог быть только нож. Я еще ему сказала, что и стеклом, и даже линейкой тоже можно порезать, но я и этих предметов не видела у него в руках. А следователь мне ответил, что по заключению экспертов это мог быть только нож. Я согласилась с его логическими доводами, но продолжала утверждать, что все-таки конкретно ножа в руке не видела. Тогда следователь сказал мне, что запишет, что я говорила это не категорически. Он даже переписал эту страницу и так и записал: «В руке у него я увидела какой-то предмет, возможно,
это был нож». Сейчас я понимаю, что есть основания меня обвинять в том, что я изменила показания. Но смотрите: мои дословные слова были не такими, а только похожими. Я помню, что и тогда сказала так, как и сегодня в судебном заседании: «Я не могла видеть точно, так как он стоял ко мне боком, я была потрясена всем увиденным. Фраза о ноже, это логический вывод следователя, а не мои утверждения, что я видела в руках того человека какой-то предмет, тем более, что это был нож».
Не будем подозревать, что эту достаточно вольную интерпретацию показаний свидетеля следователь сделал умышленно. Анализ многих и многих протоколов допросов потерпевших и свидетелей на предварительном следствии показывает, что при их оформлении следователи и дознаватели практически не фиксируют такие слова и фразы свидетелей и потерпевших, как «я не уверен», «мне показалось», «возможно, так и было, но я этого не утверждаю», и т.п.
В то же время, когда перед назначением судебного заседания судья изучает дело, то с учетом именно таких категорических записей в протоколах, в которых отсутствуют какие-либо вероятностные выводы, у него формируется определенное мнение, нередко даже убеждение, что все было именно так, как изложено в этих протоколах. Вполне естественно, что судья в судебном заседании ожидает подтверждения того, что он сам уже «принял», с чем «внутренне согласен», чему уже «поверил». Данное обстоятельсгво с очевидностью объясняет, почему ситуации, связанные с существенными изменениями показаний, вызывают у судей разочарование, раздражительность, иной раз даже грубость и несдержанность в отношении тех потерпевших и свидетелей, чьи показания не совпадают с показаниями, данными ими на следствии. Приведем еще один пример.
В реальном судебном процессе, в котором участвовали прокурор и три адвоката, довелось наблюдать такую картину.
После допроса первого свидетеля, чьи показания практически ничего не дали для подкрепления позиции обвинения, был приглашен свидетель П. Едва войдя в зал, П. сразу же заявил, что его напрасно вызвали, так как он ничего не помнит.
Председательствующий предложил ему успокоиться, спросил его фамилию (вез просьбы предъявить паспорт. —Л.Х.), а затем сказал: «Мы вызвали Вас как свидетеля разбойного нападения, в котором участвовали сидящие здесь подсудимые».
(Адвокаты отводили глаза от председательствующего и делали какие-то знаки друг другу, вероятно предлагая кому-нибудь из коллег «возмутиться». Прокурор молчал, хотя обязан был немедленно заявить возражения о недопустимости подобных заявлений со стороны председательствующего. Кроме того, правильно: «Суд вызвал (пригласил) Вас. » —Л.Х.)
Председательствующий продолжил: В соответствии с законом я Вас предупреждаю (вместо местоимения «я» более корректно употреблять слово «суд». — Л.Х.), что в случае, если Вы умышленно будете давать ложные показания или без
объяснения мотивов откажетесь отдачи показаний, Вы можете быть привлечены к уголовной ответственности. (Фраза «без объяснения мотивов» представляется уместной, так как у свидетеля действительно могут быть уважительные мотивы — угрозы насилия, обещания заплатить и т.п. — Л.Х.)
Свидетель: Я сказал, что говорить мне нечего. (Полагаю, что на этом председательствующий должен был прекратить допрос свидетеля и предоставить такую возможность сторонам. Но этого не произошло. — Л.Х.)
Председательствующий: Тогда Вам придется объяснить причину.
Свидетель: А я все забыл.
Председательствующий: А я Вам не верю <Без комментариев. — Л.Х.).
Свидетель: Ну и не верьте, все одно — отпустите этих гадов.
Председательствующий: Интересное кино получается: сами ничего ие помните, а называете их гадами. Так Вы их и раньше знали? <Действительно. «кино», только с отклонениями от «сценария». Между тем заявление свидетеля наводило на мысль, что, отказываясь давать показания, он либо боится возможной мести, *либо убежден, что поверят скорее подсудимым. - Л. X.)
Свидетель: Никого я не знал.
Председательствующий: Тогда в чем дело? Говорите же.
Свидетель: Я не помню, подзабыл все.
Председательствующий: В таком случае я Вам помогу. (Следовало предоставить эту возможность сторонам. — Л.Х.) Сначала попробуйте отвечать па мои вопросы: скажите. Вы этих подсудимых знаете? Вам не доводилось встречаться с ними 12 марта 1998 года?
Свидетель: Сказал же, что не помню.
Председательствующий: Я напомню. Вы рассказывали следователю, что 12 марта в районе 10 часов вечера пошли во двор выгуливать собаку и увидели там. Что же Вы там увидели?
Свидетель молчит.
Председательствующий (находит нужную страницу и читает. — Л.Х.): «Во дворе я увидел, как три здоровых парня бьют ногами куда попало лежащего мужчину, которого я ранее не знал». Вы опять не вспомнили?
Встает один из адвокатов: Ваша честь, Вы приступили к оглашению показаний свидетеля, не обсудив этот вопрос со сторонами. <Можно было сказать и жестче: «Суд нарушил. » Но хорошо уже то, что одна из сторон напомнила суду
о необходимости соблюдать процедуру. — Л.Х.)
Председательствующий: Ну что же. обсудим необходимость оглашения показаний свидетеля, так как он все забыл. Прокурор. Ваше мнение?
Прокурор: Согласен. После оглашения прошу суд спросить, вспомнил ли свидетель, что он говорил следователю, и подтверждает ли это. <Вот уже и «высочайшее» прокурорское указание получил суд. — Л.Х.)
Адвока1Ы поочередно сказали: На усмотрение суда. (А кто же скажет о нарушении закона?! — Л. X.)
Подсудимые поочередно: Как сказал мой адвокат.
Председательствующий: Суд, совещаясь на месте, определил: «В связи с тем, что свидетель П. забыл содержание своих показаний на предварительном следствии, огласить в судебном заседании протокол допроса его в качестве свидетеля на л.д. 37 — 39».

Обратим внимание, что аргумент суда — «свидетель забыл содержание своих показаний» — «восполнил» очевидный, по мнению судьи, пробел в УПК. В этой связи еще раз напомним, что ни «забывчивость» свидетеля, ни подозрения на «установочное» поведение в соответствии со ст. 286 УПК не являются основанием для оглашения показаний, данных свидетелем на предварительном следствии. Задача суда состоит не в проверке показаний, которые давались на предварительном следствии, суд обязан непосредственно в судебном разбирательстве установить все обстоятельства совершения конкретных действий, в которых обвиняются подсудимые.
После оглашения показаний председательствующий обращается к свидетелю.
Председательствующий: Здесь все так ясно написано, надеюсь, теперь Вы вспомнили, что видели и слышали 12 марта? (Откровенно обвинительный уклон. — Л.Х.)
Свидетель: Я. что ли, писал это?
Председательствующий: Нет, писал следователь, а Вы ему это говорили. (Эту реплику можно оценить как оказание давления на свидетеля и демонстрирование полного доверия оглашенным показаниям. — Л.Х.)
Свидетель: Не помню, чтобы я так складно говорил, не умею я так говорить. (Подтверждение приводимых ранее примеров о существенных недостатках, допускаемых следователями при оформления протоколов допросов. — Л.Х.)
Председательствующий: Но смысл-то правильно изложен, ведь так все было? (Альтернатива — «или не так» — не допускается даже для «маскировки». Л. .V.)
Свидетель: Не знаю. А сам не помню.
Председательс1вующий: Может быть. Вы лучше скажете нам, что вообще отказываетесь давать показания в суде?
Свидетель: Нет, так я не скажу. Вы же говорили, что за это отвечать придется. (На этом допрос свидетеля был прекращен. — Л.Х.)
Представляется, что, поскольку сторонам так и не удалось «разговорить» свидетеля П., а его показания были единственным доказательством обвинения, суду следовало предложить сторонам высказаться по сложившейся ситуации. И вновь напомним, что в строгом соответствии с конституционными принципами разделения властей суд не вправе инициировать проведение любых действий, изобличающих подсудимого [‡‡‡‡‡‡‡‡‡].
Если дело рассматривается без участия сторон, то возможный выход видится в приглашении в судебное заседание спениалиста-психо- лога для выяснения личностных особенностей этого свидетеля, связанных с возможностью запоминать или забывать события. Затем, в зависимости от разъяснений специалиста, суд должен решить вопрос
о целесообразности проведения психологической, психиатрической либо комплексной экспертизы о психическом состоянии свидетеля, возможности его участия в судебном процессе, не является ли поведение свидетеля в судебном заседании установочным и др[§§§§§§§§§].
Если же прокурор никаких ходатайств не заявил, у суда, как представляется, остается единственная возможность — принять решение при оценке всех доказательств в совокупности, без упоминания об оглашенных показаниях этого свидетеля.
Убедившись, что. несмотря на напоминания суда, свидетель П. не намерен «вспоминать» свои показания, прокурор заявил ходатайство о вызове в суд для допроса в качестве свидетеля супруги П., которой он рассказал о событиях во дворе сразу же после возвращения домой.
При обсуждении ходатайства два защитника сказали стереотипную фразу: «На усмотрение суда». Олин защитник возражал, мотивируя тем, что супруга не является очевидцем события.
Суд ходатайство прокурора удовлетворил. (Сообщу читателю, что судебный процесс закончи ихя обвинительным приговором, в мотивировочной части которого пока шнин свидетели П. на предварительном следствии, а также показания его супруги в судебном заседании были использованы в качестве основного доказательства. В кассационных жалобах защитники обратили внимание на нарушение судом ст. 286 УПК. но кассационная инстанция оставит приговор в силе. — JJ.X ).
В связи с решением суда рассмотрим проблему «свидетельства с чужих слов». Поскольку процедура допускает такие свидетельства, суду необходимо учитывать ряд существенных моментов:
а) уже отмечалось, насколько ненадежны описания событий даже фактическими очевидцами, и все же судебная практика свидетельствует, что более убедительными и падежными являются те показания свидетелей, которые основаны на их личном восприятии и личной памяти;
б) рассказ очевидца, как правило, основан не только на том, что он сам видел, но и на лично пережитых им впечатлениях и эмоциональнопсихологическом стрессе. В связи с этим, информация, полученная от очевидца лицом, не видевшим события, зависит от множества индивидуальных факторов, в том числе от личностных отношений как между очевидцами и участниками события, так и между информатором и потенциальным свидетелем с чужих слов;
в) особо отметим, что рассказ близкого человека, ставшего участником события, такие свидетели (в данном случае супруга свидете- ля-очеви/ша) воспринимают скорее «сердцем», а не сознанием, в свя
зи с чем при его воспроизведении рассказ такого свидетеля может быть весьма субъективным.
Применительно к рассматриваемой ситуации представляется, что показания с чужих слов не могут быть признаны допустимыми, так как в связи с забывчивостью основного свидетеля эти показания невозможно проверить. С учетом сказанного полагаю, что анализ ситуации можно завершить проектом следующего определения суда:
Обсудив ходатайство прокурора, суд пришел к выводу, что неспособность свидетеля Н. воспроизвести происшедшие события в судебном заседании фактически лишила суд и стороны возможности проверить их объективность непосредственно в судебном разбирательстве. По этим основаниям суд считает допрос в качестве свидетеля супруги Н., не являвшейся очевидцем события, невозможным. Ходатайство прокурора отклоняется.
Особо следует выделить случаи, когда, например, отец рассказал своему сослуживцу о преступлении, совершенном его сыном, а при допросе его на предварительном следствии (дознании) в качестве свидетеля воспользовался своим правом несвидстельст вовать против своего сына и отказался давать показания. Зная, что отец рассказал о случившемся своему сослуживцу, следователь допрашивает этого человека в качестве свидетеля и основывает обвинение на его показаниях.
Полагаю, что и в этом случае показания такого «сослуживца», ие являвшегося очевидцем события и узнавшего о нем только от отца обвиняемого, даже если отец сам был очевидцем совершенног о сыном деяния, следует признавать недопустимыми, гак как они получены от очевидца, который обладает правом свидетельского иммунитета.
Представляется, что в подобных случаях решения суда должны основываться на следующем. Показания любого свидетеля — не очевидца события — о том, что обвиняемый признался ему наедине в совершении преступления, даже если признание сделано непосредственно после совершения, не доказывают виновность обвиняемого лица, а лишь свидетельствуют то обстоятельство, что он некогда заявлял о том, что совершил это деяние.
С учетом сказанного обратим внимание суден на необходимость весьма осторожного подхода к оценке показаний свидетелей с чужих слов. Представляется, что, если показания с чужих слов являются единственным свидетельством обвинения и не подкреплены другими объективными доказательствами, а подсудимый свою вину отрицает, следует считать, что исследованные доказательства не до-
называют виновность подсудимого в пределах разумной достаточности.
Особо хочется обратить внимание всех участников процесса на недопустимость «выступлений» по вопросам морально-этического свойства: нельзя стыдить свидетелей и потерпевших за то, что они забыли или изменили показания, тем более упрекать в обмане и обсуждать их моральный облик, взывать к их совести и т.п. Совсем плохо, когда в судебном заседании неоднократно звучат напоминания о возможном привлечении к уголовной ответственности за лжесвидетельство.
Полагаю, что подобные методы являются не чем иным, как принуждением свидетеля или потерпевшего к «возврату» к прежним, изобличающим показаниям, записанным в протоколах их допроса на предварительном следствии (дознании). Еще раз напоминаем, что суд обязан выяснить (установить) только причины противоречии, анализ и оценку которых предстоит сделать при подголовке оправдательного или обвинительного приговора. При этом приведенные в приговоре аргументы, почему суд поверил одному свидетелю и не поверил другому, и будут основанием для решения вопроса о привлечении этого свидетеля к ответственности за лжесвидетельство либо за отказ от дачи показании; по это может произойти только после вступления в законную силу обвинительного приговора по тому делу, в котором имело место лжесвидетельство или отказ от дачи показаний.
Для признания причины неявки потерпевшею и свидетеля, исключающей возможность их явки в суд, необходимо иметь в виду следующее. Если буквально толковать п. 2 ч. 1 ст. 286 УПК, закон не указывает на какие-либо сроки их отсутствия, которые дают основания считать их достаточными для признания причины отсутствия, исключающей возможность их явки в суд.
Из этого следует, что:
а) перечень случаев, когда допускается оглашение ранее данных показаний свидетеля или воспроизведение звукозаписи этих показаний на судебном следствии, является исчерпывающим;
б) оглашение в судебном заседании показаний свидетелей, явка которых в судебном заседании не была обеспечена судом, недопустимо.
Вместе с тем, несмотря на категоричность нормы закона, поскольку в нем не указаны ни причины, ни сроки отсутствия свидетелей, исключающие их явку в суд, судебная практика пошла по пути признания исключающими возможность явки в суд ряд причин, некоторые из которых можно отнести к бесспорным, а другие — к спорным.

В частности, к бесспорным причинам, исключающим возможность явки потерпевших и свидетелей в суд, судебная практика признает смерть лица, тяжелую болезнь, выезд за границу или в командировку на долгий срок, переезд на жительство в отдаленную местность, длительное отсутствие в данной местности и невозможность установить новое место жительства и т.п.
К спорным ситуациям следует отнести отсутствие свидетеля в связи с кратковременной болезнью, нахождением в отпуске, в служебной командировке. Представляется, что в этих случаях сроки отсутствия не должны превышать 1 —1,5 месяца. Болесточная рекомендация заключается в том, чтобы в каждом конкретном случае решение принималось с учетом индивидуальных особенностей рассматриваемого дела, в частности: признает ли себя виновным подсудимый; насколько достоверны и убедительны показания явившихся потерпевших и свидетелей, а также другие доказательства, исследованные судом в данном судебном процессе, для принятия решения; нет ли существенных противоречий между показаниями потерпевших и свидетелей, допрошенных в данном судебном заседании, и показаниями потерпевших и свидетелей, допрошенных на предварительном следствии (дознании) и не явившихся в данное судебное заседание; каково мнение сторон, подсудимых и явившихся потерпевших о возможности закончить судебное следствие без допроса не явившихся потерпевших и свидетелей; каково мнение сторон, подсудимых и явившихся потерпевших о возможности признать причины неявки исключающими возможность их явки в суд и оглашения показаний не явившихся потерпевших и свидетелей, находящихся в отпуске или болеющих, о чем суду представлены соответствующие документы. Полагаю, что в случае, если подсудимый и его защитник будут возражать против этого, а в показаниях между явившимися потерпевшими и свидетелями и не явившимися есть существенные противоречия, суд не вправе принимать решение ни об оглашении их показаний, ни об окончании судебного следствия без их допроса.
Напомним, что оглашение показаний не явившихся потерпевших и свидетелей может иметь место только по определению (постановлению) суда, которое, как правило, выносится на месте по ходатайству участников судебного разбирательства или по инициативе суда.