Доказательства по ст 292 ук рф

Статья 292 УК РФ. Служебный подлог (действующая редакция)

1. Служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, а также государственным служащим или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений, а равно внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного частью первой статьи 292.1 настоящего Кодекса), —

наказываются штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до четырехсот восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

2. Те же деяния, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, —

наказываются штрафом в размере от ста тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо лишением свободы на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового.

ПОЗИЦИИ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТНОСИТЕЛЬНО КВАЛИФИКАЦИИ СЛУЖЕБНОГО ПОДЛОГА

Один из вопросов, которому уделено внимание в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», — квалификация служебного подлога (п. 35). Принятию данного Постановления предшествовало обсуждение его проекта на научно-практической конференции «Актуальные вопросы квалификации преступлений коррупционной направленности», состоявшейся в Верховном Суде Российской Федерации 28 марта 2013 г., а также на страницах юридической печати. Пленум Верховного Суда Российской Федерации сформулировал положения по ряду спорных вопросов установления признаков состава служебного подлога. Однако остались вопросы, на которые в Постановлении или нет ответа, или разъяснения недостаточно конкретизированы.

1. Наибольшие проблемы в теории и на практике при установлении признаков состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, вызывает вопрос о предмете служебного подлога. Именно с него Пленум Верховного Суда Российской Федерации и начал свои разъяснения, посвященные квалификации служебного подлога.

Согласно диспозиции ст. 292 УК РФ предметом служебного подлога является официальный документ.

В теории уголовного права под документом обычно понимают носитель информации с реквизитами. Носитель информации чаще всего является бумажным. В то же время современный документооборот все больше становится электронным. Отсюда и необходимость признания документами и электронных носителей информации. К реквизитам документа принято относить источник документа, дату составления, печать (штамп) и т. п. Содержание документа составляет та информация, о которой в нем идет речь. Документ, как правило, имеет определенную форму.

В соответствии с названным Постановлением «предметом преступления, предусмотренного статьей 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей. К таким документам следует относить, в частности, листки временной нетрудоспособности, медицинские книжки, экзаменационные ведомости, зачетные книжки, справки о заработной плате, протоколы комиссий по осуществлению закупок, свидетельства о регистрации автомобиля».

Пленум Верховного Суда Российской Федерации выделяет следующие признаки документа как предмета служебного подлога: 1) официальность документа; 2) удостоверяющее значение документа; 3) факты, которые он удостоверяет, влекут юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей.

Признак официальности документа в Постановлении не определяется. В теории уголовного права он является дискуссионным. Бесспорно отнесение к официальным документов, которые исходят от государственных и муниципальных органов, государственных и муниципальных учреждений, государственных корпораций, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации.

Споры возникают в отношении документов, имеющих иное происхождение, но вместе с тем попадающих в документооборот государственных и муниципальных органов, государственных и муниципальных учреждений, государственных корпораций, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований Российской Федерации.

Правильным видится подход, в соответствии с которым официальным признается документ, за которым государство в лице государственных органов или органов местного самоуправления в установленном законом или иным нормативным актом порядке признает юридическое значение.

Если такой документ попадает в документооборот государственных и муниципальных органов и учреждений, то он может быть при наличии иных признаков предметом служебного подлога. Ведь общественная опасность служебного подлога связана прежде всего с тем, что возможно использование «юридической силы» поддельного документа. Такая возможность возникает и в том случае, когда подделываются документы, исходящие от граждан, коммерческих организаций, при их попадании в официальный документооборот.

При обсуждении проекта Постановления предлагалось в определении официального документа указать, что он подпадает под действие системы регистрации, строгой отчетности и контроля за обращением(1). Это предложение представляется оправданным.

Второй признак официального документа, выделяемый Пленумом Верховного Суда Российской Федерации, — наличие удостоверяющей силы. Не имеют удостоверяющей силы документы информационного характера, в которых могут излагаться факты, но этим документом они не удостоверяются. Информационные документы могут иметь статус официальных, но не признаются предметом служебного подлога.

Президиум Свердловского областного суда отметил, что по смыслу ст. 292 УК РФ предметом служебного подлога являются лишь официальные документы, т. е. такие, которые удостоверяют события или факты, имеющие юридическое значение и влекущие соответствующие юридические последствия, либо предоставляют права, возлагают обязанности или освобождают от них.

Статистические карточки являются формой первичного учета выявленных преступлений и лиц, их совершивших, и служат целям контроля за своевременностью поступления первичной учетной документации, подбора отдельных сведений о преступности, результатах расследования по делу и иных справочных сведений.

Статистические карточки форм 1.1-99, 2-2000 носят информационный характер и как документы первичного учета преступлений применяются только для решения ведомственных задач. Указанные статистические карточки как не устанавливающие каких-либо юридических фактов и не влекущие правовых последствий нельзя признать официальными документами.

По изложенным мотивам выводы суда о признании этих карточек официальными документами и о наличии в действиях С. состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, являются ошибочными(2).

На практике постоянно возникают споры относительно возможности признания предметом служебного подлога отчетов, которые составляются в государственных и муниципальных органах, государственных и муниципальных учреждениях и используются для оценки эффективности их работы, а также при планировании работы и распределении средств на будущее. Ключевым при отнесении этих документов к предмету служебного подлога является именно их удостоверяющая сила. Если отчет обладает таковой, то он может быть предметом служебного подлога (например, бухгалтерский отчет). Если же отчет носит исключительно информационный характер, а удостоверяющее значение имеют документы, на основании которых он составлен, то его нельзя признавать предметом служебного подлога. В то же время следует отметить, что вопрос о наличии удостоверяющей силы документа не всегда очевиден.

Наконец, третий признак — документ удостоверяет факты, которые влекут юридические последствия в виде предоставления прав или их лишения, возложения обязанностей или освобождения от них, изменения объема прав и обязанностей.

Так, Верховный Суд Российской Федерации указал, что постановления о возбуждении и прекращении уголовного дела удостоверяют такие события и факты, которые имеют юридическое значение и влекут юридические последствия, в связи с чем внесение в эти документы заведомо ложных сведений должностными лицами органов внутренних дел из иной личной заинтересованности, выразившейся в желании улучшения показателей раскрываемости преступлений, является служебным

подлогом, ответственность за совершение которого предусмотрена ст. 292 УК РФ(1).

В теории уголовного права вопрос об обязательности этого признака является дискуссионным. В диспозиции ст. 292 УК РФ о нем не упоминается. Тогда как в другом составе, предусмотренном в ст. 327 УК РФ, где предметом также указан официальный документ, данный признак назван. Толкование уголовного закона Пленумом исключает из числа официальных документов, которые могут признаваться предметом служебного подлога, протоколы допросов, протоколы судебного заседания и т. п. Эти документы сами по себе не предоставляют прав и не освобождают от обязанностей, однако они имеют важное юридическое значение. Их исключение из числа предметов служебного подлога вряд ли соответствует закону(2).

Представляется обоснованным смягчить требования, предъявляемые к предмету служебного подлога. Следует привести не жесткий императив о том, что факты, которые удостоверяются документом, вызывают последствия в виде предоставления прав или освобождения от обязанностей, а отметить возможность этих фактов влиять на наступление последствий в виде предоставления прав или освобождения от обязанностей.

2. Второй вопрос по квалификации служебного подлога, на который обращает внимание Пленум Верховного Суда Российской Федерации, — это действия, образующие объективную сторону преступления.

Согласно ст. 292 УК РФ общественно опасное деяние может быть двух видов: 1) внесение в официальный документ заведомо ложных сведений (интеллектуальный подлог); 2) внесение в документ исправлений, искажающих его действительное содержание (физический, или материальный подлог).

В Постановлении выделяется два вида служебного подлога: 1) отражение и (или) заверение заведомо не соответствующих действительности фактов в уже существующих официальных документах (подчистка, дописка и др.); 2) изготовление нового документа, содержащего заведомо ложные сведения, в том числе с использованием бланка соответствующего документа.

Анализ УК РФ и Постановления показывает, что Пленум Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснение, отступив от буквы закона. Во-первых, признал наличие служебного подлога и в случае изготовления нового документа, содержащего заведомо ложные сведения. С этим следует согласиться, поскольку непризнание служебным подлогом изготовления поддельного документа что называется «с нуля» противоречит системному смыслу закона. Данное разъяснение хотя и выходит за рамки грамматического толкования закона, но совпадает с системным смыслом уголовно-правовой нормы. Иное толкование привело бы к абсурду.

И во-вторых, Пленум Верховного Суда Российской Федерации посчитал, что служебный подлог будет иметь место не только в случае внесения в документ заведомо ложных сведений, но и когда заверяется документ с заведомо ложными сведениями. Эту рекомендацию также следует считать обоснованной в силу того, что в результате заверения заведомо ложной информации изготавливается поддельный официальный документ. Опять же толкование, данное в Постановлении, выходит за рамки грамматического смысла закона, но совпадает с его системным смыслом.

3. Последний вопрос по квалификации служебного подлога, получивший разъяснение в Постановлении, связан с определением субъекта преступления. Пленум Верховного Суда Российской Федерации, как и в диспозиции ст. 292 УК РФ, говорит о должностных лицах, а также о государственных служащих и служащих органа местного самоуправления, не являющихся должностными лицами. При этом он отмечает не всех должностных лиц, а только тех, которые наделены полномочиями по удостоверению фактов, отражаемых в документе.Данное разъяснение нуждается в уточнении.

Отвечать за служебный подлог могут только те лица, которые в силу служебных полномочий имеют доступ к официальным документам. Должностное лицо, государственный или муниципальный служащий, не являющийся должностным лицом, не имеющие доступа в силу своих полномочий к официальному документу и

внесшие в него изменения, при наличии иных признаков состава могут отвечать по ст. 327 УК РФ. Так, если государственный служащий, не являющийся должностным лицом, проникает в помещение, где хранятся официальные документы и куда у него нет доступа, тайком вносит в официальный документ изменения, то ответственность для него должна наступить, при наличии иных признаков состава, по ст. 327 УК РФ за подделку официального документа. Это первое уточнение.

Второе уточнение состоит в том, что по ст. 292 УК РФ подлежат ответственности не только те должностные лица, в обязанность которым вменено удостоверение фактов, но и иные должностные лица, которые имеют доступ к официальным документам и при этом не наделены полномочиями по удостоверению соответствующих фактов. Например, составляют документ, но не удостоверяют отражаемые в нем факты.

Если согласно распределению полномочий на государственного или муниципального служащего возложена функция по составлению документа (внесению в него соответствующих сведений), а функция удостоверения фактов, содержащихся в документе, возложена на должностное лицо, то служебный подлог может быть совершен и указанными служащими.

Таким образом, субъектом служебного подлога могут быть должностные лица, государственные или муниципальные служащие, не являющиеся должностными лицами, которые наделены полномочиями по работе с официальными документами (заполнение, выдача официальных документов, хранение, контроль за правильностью их заполнения и т. д.).

Последнее, на что следует обратить внимание при определении круга лиц, подлежащих ответственности за служебный подлог, это вопрос о квалификации действий служащих государственных и муниципальных учреждений. По закону они не относятся к государственным и муниципальным служащим. В силу этого если они не наделены полномочиями должностного лица, то и отвечать по ст. 292 УК РФ не могут. По общему правилу не подлежат ответственности за служебный подлог инспектор отдела кадров образовательного учреждения, медицинская сестра лечебного учреждения, поскольку они не наделены полномочиями должностного лица и не являются государственными и муниципальными служащими.

4. Вопрос, который не нашел отражения в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и даже не обсуждался при подготовке его проекта, но который важен для практики, — это оценка подделки официального документа, когда этот документ не включается в официальный документооборот, и более того, его и не предполагается вводить в официальный документооборот.

На кафедре уголовного права СПбГУ в свое время обсуждался запрос, в котором речь шла об одной из таких ситуаций.

Участковый уполномоченный в целях улучшения статистических показателей своей работы незаконно составил протокол об административном правонарушении, которого в реальности не было. Однако на основании этого протокола административное дело не возбуждалось и к административной ответственности никто не привлекался. Свою «юридическую роль» официального документа протокол не сыграл и не мог сыграть, поскольку возбуждение административного дела не планировалось. Он был нужен только в «информационных» целях.

При таких обстоятельствах изготовление поддельного документа не обладает общественной опасностью, которая связана с наличием реальной угрозы вреда порядку управления. Общественная опасность имеет место только в случае, когда предполагается использовать поддельный документ.

Можно провести аналогию с преступлением, предусмотренным в ст. 186 УК РФ. Ответственность за фальшивомонетничество наступает, если имеют место сбыт поддельных денег или их изготовление, хранение либо перевозка в целях сбыта. То есть когда либо имеет место непосредственно ввод подделок в обращение, либо предполагается это сделать.

Представляется, что, оценивая общественную опасность подделки официального документа, следует учитывать данное обстоятельство. Если изготовление поддельного официального документа не сопровождается его последующим вводом в обращение и исключается возможность его использования, то содеянное нельзя квалифицировать как преступление, предусмотренное ст. 292 УК РФ, в силу

малозначительности. Хотя деяние формально и обладает признаками служебного подлога, тем не менее преступлением его признать нельзя по причине отсутствия общественной опасности.

В связи с изложенным представляется целесообразным дополнить рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации по квалификации служебного подлога положением о критерии общественной опасности деяния, предусмотренного ст. 292 УК РФ.

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 ноября 2006 г. N 47-О06-96 Суд вынес оправдательный приговор в отношении осужденных за служебный подлог и злоупотребление должностными полномочиями, поскольку в соответствии с нормами УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого, кроме того от части наказания осужденные освобождены за истечением сроков давности

Кассационное определение СК по уголовным делам Верховного Суда РФ
от 30 ноября 2006 г. N 47-О06-96

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ

рассмотрела в судебном заседании 30 ноября 2006 года кассационные жалобы осужденных К.В.С., Г.М.Р., Л.В.В., Б., К.А.В., Н.С.С., адвоката Лис., кассационному представлению государственного обвинителя М. на приговор Оренбургского областного суда от 28 августа 2006 года, которым

К.В.С., 5 апреля 1965 года рождения, уроженец и житель г. Оренбурга, несудимый,

осужден по ст. 292 УК РФ к штрафу в размере 30 тыс. рублей.

На основании ст. 78 ч. 1 п. «а» УК РФ, ст. 24 ч. 1 п. 3 УПК РФ, 302 ч. 8 УПК РФ К.В.С. от наказания освобожден за истечением сроков давности.

По ст. 285 ч. 1 УК РФ К.В.С. оправдан за отсутствием в его действиях состава преступления;

Ц., 20 июня 1959 года рождения, уроженец с. Садовое Московского района Киргизской ССР, житель г. Оренбурга,

Н.Е.И., 27 декабря 1966 года рождения, уроженец п. Нижние Кузлы Пономаревского района Оренбургской области, житель г. Оренбурга,

оправданы по ст.ст. 285 ч. 1 , 292 УК РФ за отсутствием в их действиях составов преступлений;

Г.М.Р., 25 марта 1969 года рождения, уроженец п. Саракташ Саракташского района Оренбургской области, житель г. Оренбурга, несудимый,

К.А.В., 6 сентября 1983 года рождения, уроженец и житель г. Оренбурга, несудимый,

Н.С.С., 29 апреля 1980 года рождения, уроженец г. Актюбинска, житель г. Оренбурга, несудимый,

С.Р.Д., 18 марта 1977 года рождения, уроженец с. Федоровка Саракташского района Оренбургской области, житель г. Оренбурга, несудимый,

Л.В.В., 21 января 1973 года рождения, уроженец и житель г. Оренбурга, несудимый,

Б., уроженец г. Москва, житель г. Оренбурга, несудимый.

осуждены по ст. 292 УК РФ к штрафу: К.А.В. в размере 20 тыс. рублей, Н.С.С. в размере 18 тыс. рублей, С.Р.Д., Г.М.Р. в размере 15 тыс. рублей, Л.В.В., Б. в размере 10 тыс. рублей, каждый.

На основании ст. 78 ч. 1 п. «а» УК РФ, ст.ст. 24 ч. 1 п. 3 , 302 ч. 8 УПК РФ К.А.В., Н.С.С., С.Р.Д., Л.В.В., Г.М.Р., Б. от наказания освобождены в связи с истечением сроков давности.

По настоящему делу также осужден В.Р.С., приговор в отношении которого не обжалован.

Заслушав доклад судьи Т.А.И., объяснения осужденных К.В.С., поддержавшего жалобу, Ц., просившего приговор оставить без изменения, мнение прокурора Г.И.А. поддержавшей кассационное представление, судебная коллегия установила:

К.В.С., Г.М.Р., К.А.В., С.Р.Д., Л.В.В., Б., Н.С.С. признаны виновными в том, что являясь оперативными работниками Промышленного РОВД г. Оренбурга, в первой половине 2003 года совершили служебный подлог при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Ц., Н.Е.И. оправданы по предъявленному им обвинению в совершении служебного подлога и злоупотребления должностными полномочиями, К.В.С. — в совершении злоупотребления должностными полномочиями.

В кассационных жалобах:

осужденный К.В.С. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что суд вышел за рамки предъявленного ему обвинения, так как об # обвинялся в совершении преступления из иной личной заинтересованности, а суд признал его виновным в совершении этого преступления из ложно понятых интересов службы, в целях улучшения показателей раскрываемости преступлений. По мнению осужденного, измененная формулировка обвинения ухудшает его положение и нарушило его право на защиту. Органы предварительного следствия установлено # , что Ел. и Вол., в отношении которых были прекращены уголовные дела, являются вымышленными лицами. Суд же признал, что обвинением не представлено достаточно доказательств, подтверждающих, что указанные лица являются вымышленными. По мнению осужденного, и в этом случае судом ухудшено его положение и нарушено его право на защиту. Если Ел. и Вол. являются вымышленными лицами, то и постановления о возбуждении уголовных дел в отношении и этих лиц не удостоверяют факт и не влекут никаких юридических последствий. По делу отсутствуют подлинники вынесенных постановлений по делам N 2/391, N 2/550, информация о возбуждении указанных уголовных дел не могла быть выставлена в ИЦ УВД. Вывод суд о том, что он исполнял обязанности дознавателя и 26 февраля 2002 года вынес постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Ел., противоречит фактическим обстоятельствам. По ст. 292 УК РФ обвинение в том, что он совместно с С.Р.Д. собирал материал в отношении Ал., ему не предъявлялось, как и то, что он # постановление о возбуждение и прекращении уголовного дела он вынес по предварительному сговору с С.Р.Д. Материал в отношении Ал. собирался С.Р.Д. и по делу нет доказательств того, что между ним и С.Р.Д. был предварительный сговор на внесение заведомо ложных сведений в процессуальные документы. По делу не установлено, что он достоверно знал, что в материале, собранном С.Р.Д. в отношении Ал. содержатся заведомо ложные сведения о преступлении, реально не имевшем место в действительности. Суд необоснованно признал допустимыми доказательствами протокол осмотра журналов входящей информации, так как протокол обыска, в ходе которого были изъяты журналы, не подписан лицом, производившим обыск и выемку;

осужденный Г.М.Р. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что при вынесении постановлений о возбуждении и прекращении уголовных дел по материалам, по которым другими сотрудниками были допущены умышленные или не умышленные ошибки, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, так как у него не было оснований не доверять сотрудникам, проводившим оперативно-розыскные мероприятия. Постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел проверялись сотрудниками прокуратуры Промышленного района, которые и давали свое согласие на принятие таких решений. Прекращение уголовных дела, предварительное следствие по которым обязательно, выходило за рамки возложенных на него полномочий, так как он имел право выполнять лишь неотложные следственные действия по таким делам. Выполнение им ради корпоративных интересов правоохранительной системы незаконно возложенных не # него обязанностей — прекращение уголовных дел, по которым предварительное следствие обязательно, не образует состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ. По делу N 2/771 решение о возбуждении уголовного дела возможно принимал он, а к принятию окончательного решения его причастность ничем не подтверждена. Это могли сделать и другие лица, как это было в других установленных случаях;

осужденный Л.В.В. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что обязанности дознавателя он исполнял, не имея никакого опыта. Материалы в отношении Сид. он не собирал, а дело возбудил по поступившим материалам, никаких ложных сведений не вносил;

осужденный К.А.В. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел относятся к процессуальным, а не официальным документам. Постановления им выносились на основании материалов, которые проверялись сотрудниками прокуратуры Промышленного района. По делу в отношении Пап. по ст.ст. 171 , 151 ч. 2 п. 3 УК РФ он проводил оперативно-розыскные мероприятия, по этому делу обязательно проведение предварительного расследования, поэтому выполнять обязанности дознавателя по этому делу он не мог, следовательно, он не может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ в части вынесения постановления о прекращении уголовного дела. Заведомо ложные сведения о преступлении, не имевшем места в действительности, внести не возможно и таких сведений он не вносил;

По-видимому, в тексте предыдущего абзаца допущена опечатка. Вместо слов «ст.ст. 171, 151 ч. 2 п. 3 УК РФ» следует читать » ст.ст. 171 , 151 ч. 2 п. 3 УПК РФ»

осужденный Б. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел относятся к процессуальным, а не официальным документам. Эти постановления выносились им на основании первоначальных материалов которые проверялись сотрудниками прокуратуры Промышленного района. По уголовному делу N 2/381 в отношении Д. предварительное следствие было обязательным, по этому делу он проводил оперативно-розыскные мероприятия, поэтому он не может быть субъектом преступления в части вынесения постановления о прекращении уголовного дела. Заведомо ложные сведения о преступлении, не имевшем место в действительности, он не вносил;

осужденный Н.С.С. просит об отмене приговора, прекращении дела за отсутствием состава преступления, ссылаясь на то, что по уголовным делам в отношении Пет. и Р. не подтверждено объективными данными, что постановления о возбуждении уголовных дел были составлены им, поэтому невозможно установить факт внесения им ложных сведений. Ему не вменялось обвинение в той формулировке, в какой он признан виновным судом — иная личная заинтересованность, связанная с желанием улучшить показатели раскрываемости преступлений и тем самым приукрасить действительное положение дел в этой части. На период с декабря по сентябрь 2003 года у Н.С.С. не было должностной обязанности, ни должностной инструкции дознавателя. Постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел не являются теми документами, внесение в которые сведений, не соответствующих действительности, образуют состав преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ;

адвокат Лис. просит приговор в отношении С.Р.Д. отменить, дело прекратить за отсутствием в действиях осужденного состава преступления. По мнению адвоката, возбуждение уголовного дела в отношении Хов. С.Р.Д. с достоверностью не установлено. Факта фальсификации документов, послуживших основанием возбуждения уголовного дела, не установлено. По заключению почерковедческой экспертизы, подпись в постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Хов. от имени С.Р.Д. выполнена вероятно самими # С.Р.Д. Как считает адвокат, такой вывод не является достоверным.

В кассационном представлении государственный обвинитель М. просит приговор в отношении Ц., Н.Е.И., К.В.С., К.А.В. отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре фактическим обстоятельствам дела, дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе судей. По мнению государственного обвинителя, суд необоснованно оправдал К.В.С., Ц., Н.Е.И. по ст. 285 ч. 1 УК РФ, необоснованно исключил ряд эпизодов из обвинения К.А.В., К.В.С., Ц., Н.Е.И. по ст. 292 УК РФ. Как и.о. дознавателя К.А.В. являлся должностным лицом. Суд необоснованно исключил из его обвинения эпизод возбуждения и прекращения уголовного дела в отношении Хар., поскольку статистические карточки по этому делу были заполнены К.А.В. Сам К.А.В. в суде не помнил, кто возбудил и прекращал уголовное дело в отношении Хар. По ст. 292 УК РФ суд необоснованно исключил из обвинения К.В.С. эпизоды возбуждения и прекращения уголовного дела в отношении Пр. Гр., эпизод возбуждения уголовного дела в отношении Кож., необоснованно оправдал К.В.С. по ст. 285 ч. 1 УК РФ. Суд без достаточных оснований признал, что К.В.С. непричастен к составлению и вынесению процессуальных решений в отношении Пр., так как из списков возбужденных и прекращенных уголовных дел, статистической карточки следует, что процессуальное решение по этому делу принял К.В.С. Суд без достаточных оснований признал, что у К.В.С. не было умысла на совершение служебного подлога по эпизоду возбуждения и прекращения уголовного дела в отношении Кож. Оправдывая К.В.С. по ст.ст. 285 ч. 1 , 292 УК РФ по эпизоду Гр., Н.Е.И. по эпизодам Лог., Кал., Ц. по эпизодам Ев., Ш., Сол., Вин., Ан., Ж., суд дал неправильную оценку показаниям потерпевших, не указал, в чем заинтересованность этих потерпевших. Суд необоснованно пришел к выводу, что у Ц. не было умысла на совершение служебного подлога по уголовному делу в отношении Сол., Вин., Ан., дал неправильную оценку показаниям указанных лиц. Оправдывая Н.Е.И. по ст. 292 УК РФ, суд по эпизоду в отношении Г. сослался на недостоверные сведения. Оправдывая Ц. по ст. 292 УК РФ по эпизоду Л., суд сделал выводы, которые не соответствуют исследованным доказательствам.

В возражениях на кассационные жалобы осужденных государственный обвинитель М. просит приговор в отношении Г.М.Р., В.Р.С., С.Р.Д., Л.В.В., Б., Н.С.С., а также в части осуждения по ст. 292 УК РФ К.В.С. по эпизодам Ел., Вол., Ал., К.А.В. по эпизоду Пап. оставить без изменения, кассационные жалобы — без удовлетворения. По мнению государственного обвинителя, в судебном заседании тщательно исследованы представленные доказательства, а их количество достаточно для вывода о виновности осужденных в совершении служебного подлога.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и кассационного представления, судебная коллегия находит приговор законным и обоснованным.

Вина К.В.С., Г.М.Р., Ц., Н.Е.И., Л.В.В., Б., К.А.В., Н.С.С., С.Р.Д. в служебном подлоге подтверждена протоколами осмотра надзорных производств, журналов входящей информации, приказами, книгами учета, показаниями свидетелей, заключениями экспертиз, другими исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами, которым суд дал правильную оценку.

По делу с достоверностью установлено, что осужденные для улучшения показателей раскрываемости преступлений отделением БЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга выносили постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел, вносили в эти постановления ложные сведения о якобы преступлениях, о лицах, совершивших эти преступления, которых не было в действительности, представляли эту информацию для официальной регистрации и тем самым создавали видимость успешной работы отделения по борьбе с преступлениями экономической направленности, зная, что именно такие показатели являются положительными критериями их работы.

Доводы Б. о том, что он не может быть субъектом преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, так как по делу в отношении Д. проводил оперативно-розыскные мероприятия, являются необоснованными.

По делу установлено, что приказом начальника УВД г. Оренбурга от 24.10.2000 года Б. был назначен оперуполномоченным БЭП ОВД Промышленного РОВД, а по приказу начальника Промышленного РОВД от 23.07.2002 года на него были возложены обязанности дознавателя.

Сам Б. в суде не отрицал, что о его назначении на должность и.о. дознавателя, об этом ему было доведено в устной форме. Приказ о возложении обязанностей дознавателя не дублировался по истечении предельно возможного срока исполнения обязанностей, однако Б. продолжал исполнять эти обязанности.

О том, что Б. приступил к исполнению обязанностей и.о. дознавателя и исполнял эти обязанности свидетельствуют составленные осужденным постановления о возбуждении и прекращении уголовного дела в отношении Д., подписанные Б., как и.о. дознавателя, а также регистрационные документы с указанием Б., как исполнителя принятого по уголовному делу решения.

Тщательно судом проверены и доводы Б. о том, что в вынесенных им постановлениях не было заведомо ложных сведений.

В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд пришел к выводу о несостоятельности этих доводов.

По делу установлено, что указанный Б. собственник магазина, в котором якобы Д. совершила присвоение материальных ценностей, не существовал, частный предприниматель Сим., которому принадлежал указанный Б. в постановлении магазин, с заявлением о привлечении Д. к ответственности никогда не обращался.

По указанному Б. адресу Д. никогда не была зарегистрирована, не указано в постановлении и фактическое место проживания Д. А по справке адресного бюро Д. вообще не значилась прописанной в г. Оренбурге.

При таких обстоятельствах суд правильно пришел к выводу о том, что в указанных постановлениях, принятых Б., содержатся заведомо ложные сведения, как о факте совершения преступления, так и о лице его совершившем.

Такой вывод суда согласуется и с содержанием самого вынесенного Б. постановления о возбуждении уголовного дела, из которого следует, что поводом к возбуждению уголовного дела послужило не заявление потерпевшего, а рапорт самого Б. о том, что в ходе проверки магазина выявлено дополнительное преступление.

Утверждения осужденного Л.В.В. о том, что в отношении Сид. он возбудил уголовное дело по материалам, собранным не им, судом обоснованно опровергнуты.

Из журнала N 1 оперативных сводок Промышленного РОВД г. Оренбурга следует, что именно Л.В.В. представил информацию о проведении ОПМ «Зачистка», в ходе которого выявлен факт присвоения Сид. вверенного ей имущества, а также все данные о личности Сид.

Таким образом, все необходимые данные, как для возбуждения уголовного дела, так и для его регистрации были представлены Л.В.В. Им же и принято решение о возбуждении уголовного дела.

Судом дана правильная оценка приведенным в приговоре доказательствам, подтверждающим, что в постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Сид. были внесены заведомо ложные сведения, как по факту якобы совершенного преступления, так и в отношении лица, в отношении которого было возбуждено уголовное дело.

О внесении заведомо ложных сведений в постановления о возбуждении и прекращение уголовных дел в отношении Пет. Р., вынесенных Н.С.С. свидетельствуют материалы проверки, подтверждающие отсутствие указанных Н.С.С. лиц в г. Оренбурге, отсутствие указанных Н.С.С. фирм, в которых якобы были совершены преступления.

Ссылка Н.С.С. на то, что по делу не подтверждено, что постановления о возбуждении уголовных дел в отношении Пет. и Р. были вынесены им, является несостоятельной.

Сам Н.С.С. в суде подтвердил, что указанные постановления выносил он.

Об этом же свидетельствуют и регистрационные журналы, где исполнителем по уголовным делам в отношении Пет. и Р. значится именно Н.С.С.

Несостоятельными являются и доводы Н.С.С. о том, что судом существенно изменено предъявленное ему обвинение, что ему не вменялось в вину обвинение в той формулировке, какой он признан виновным.

Как видно из постановления о предъявлении обвинения Н.С.С. и обвинительного заключения при предъявлении Н.С.С. обвинения по ст. 292 УВК # РФ, указано, что заведомо ложные сведения в официальные документы были внесены им из корыстной и личной заинтересованности, выразившиеся в стремлении улучшения своих показателей по раскрываемости преступлений и в целом отделения по борьбе с экономическими преступлениями Промышленного РОВД г. Оренбурга.

Суд же признал Н.С.С. виновным в совершении служебного подлога из ложно понятых интересов службы, как иной личной заинтересованности, выразившейся в желании улучшить показатели раскрываемости преступлений по отделению БЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга.

Таким образом, суд исключил корыстный мотив совершения служебного подлога, стремление улучшить свои показатели раскрываемости преступлений, оставив иную личную заинтересованность, выразившуюся в желании улучшения показателей раскрываемости преступлений по отделению БЭП.

Такое изменение обвинения никак не ухудшило положение Н.С.С. и не нарушило его право на защиту.

Такое изменение обвинения соответствует требованиям ст. 252 ч. 2 УПК РФ.

По этим же основаниям несостоятельными являются и доводы осужденного К.В.С. о существенном изменении судом предъявленного ему обвинения.

Ссылка К.А.В. на то, что он не мог выполнять обязанности дознавателя по делу в отношении Пап., судом правильно отвергнута, так как по делу с достоверностью установлено, что и К.А.В. именно, как дознаватель принимал решение по делу в отношении Пап. Об этом же показал и сам осужденный К.А.В. в суде.

Судом исследована вся совокупность доказательств, подтверждающих вину К.А.В. во внесении заведомо ложных сведений в официальные документы по делу Пап.

В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд пришел к выводу о том, что все сведения о месте совершения преступления, времени его совершения, лице, его совершившем, являлись заведомо ложными.

О том, что такие сведения внесены именно К.А.В. по указанному делу, свидетельствуют исследованные в суде регистрационные журналы и другие материалы.

Несостоятельными являются и доводы кассационного представления о необоснованном исключении из обвинения К.А.В. эпизода по делу Хар.

По этому эпизоду судом установлено, что обвинение основано на противоречивых данных. Сведения их ИЦ УВД Оренбургской области вообще не содержали данных о том, кто прекратил уголовное дело, а в отношении возбуждения этого уголовного дела сведения о лице, его возбудившем противоречили данным книги учета следственных дел Промышленного РОВД г. Оренбурга.

С учетом таких данных суд правильно исключил из обвинения К.А.В. этот эпизод.

Мнение Г.М.Р. о том, что его действия, выполненные ради корпоративных интересов правоохранительной системы при незаконно возложенных на него обязанностей, не образуют состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ, опровергается приказами о возложении на старшего оперуполномоченного Г.М.Р. исполнения обязанностей дознавателя.

Об этом же свидетельствуют и все принятые Г.М.Р. решения по уголовным делам, а также представленные им материалы для регистрации этих уголовных дел.

По делу с достоверностью установлено, что указанные Г.М.Р. фирмы, их реквизиты, их местонахождение, вообще не существовали, а лица, указанные осужденным, как совершившие преступления, никогда не проживали в тех местах, какие были указаны осужденным в официальных документах

О том, что и по делу N 2/771 постановление о прекращении уголовного дела принимал Г.М.Р., свидетельствуют данные журнала учета уголовных и следственных дел Промышленного РОВД г. Оренбурга.

Ссылка Г.М.Р. на то, что его постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел проверялись сотрудниками прокуратуры, никак не влияет на правильность решения суда, поскольку осужденным представлялись и в прокуратуру заведомо ложные сведения о преступлении и лице его совершившем. И именно на этих данных оценивалось и в прокуратуре принятое процессуальное решение по делу.

Доводы адвоката Лис. о том, что возбуждение уголовного дела С.Р.Д. в отношении Хов. с достоверностью не установлено, в суде были тщательно проверены и обоснованного отвергнуты.

В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд пришел к такому выводу.

Сам С.Р.Д. в суде не отрицал, что уголовное дело в отношении Хов. возбуждал он.

Из заключения судебно-почерковедческой экспертизы следует, что подписи в постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Хов. выполнены вероятно самим С.Р.Д.

О том, что именно С.Р.Д. возбуждал уголовное дела в отношении Хов. свидетельствуют и все регистрационные журналы, где исполнителем значится именно С.Р.Д.

О том, что С.Р.Д. в постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Хов. внес заведомо ложные сведения свидетельствует копия свидетельства о смерти Хов., которая умерла 07.11.2022 # года, то есть, еще до возбуждения в отношении ее уголовного дела.

А о том, что Хов. на рынке никогда не работала, показала свидетель Бул. Об этом же свидетельствует и трудовая книжка Хов.

Опровергнуты судом и утверждения С.Р.Д. о том, что он реально общался с частным предпринимателем Гл.

При таких обстоятельствах у суда не было оснований сомневаться в достоверности доказательств, подтверждающих, что именно С.Р.Д. возбуждал уголовное дело в отношении Хов., и именно он вносил заведомо ложные сведения в это постановление.

Несостоятельным является и мнение осужденного К.В.С. о том, что, если Ел. и Вол., в отношении которых были возбуждены и прекращены уголовные дела, были вымышленными лицами, то и постановления о возбуждении уголовных дел в отношении их не влекут никаких юридических последствий.

По делу с достоверностью установлено, что фирмы частных предпринимателей, где якобы были совершены преступления, в действительности не существовали, а лица, указанные в постановлениях, как совершившие эти преступления, никогда не проживали там, где было указано их место жительства.

Служебный подлог представляет собой не только внесение в официальный документ заведомо ложных сведений, но и изготовление такого документа с ложными сведениями, при наличии двух возможных мотивов: корысти или иной личной заинтересованности.

В суде с достоверностью была установлена иная личная заинтересованность всех осужденных в изготовлении официальных документов с ложными сведениями.

Корыстный мотив должностного подлога судом был исключен из обвинения осужденных.

После изготовления таких документов они приобретали статус официальных, влекли за собой правовые последствия, связанные с их утверждением, регистрацией, государственным учетом. По их количеству определялась эффективность работы ОБЭП РОВД, кадровая загруженность, другие показатели.

С учетом того, что обвинением не представлено доказательств того, что Ел. и Вол. это вымышленные лица вообще, суд исключил из обвинения К.В.С. указание на внесение в постановления о возбуждении уголовных дел данных на вымышленных лиц.

В суде было установлено, что такие лица не могли совершить тех преступлений, по которым были возбуждены уголовные дела, поскольку такие лица вообще не проживали в указанных местах. Не было совершено и преступлений в указанных в постановлениях предприятиях.

Такое изменение обвинения не ухудшает положение осужденного.

Необоснованными являются и доводы К.В.С. о том, что суд изменил предъявленное ему обвинение по ст. 292 УК РФ по эпизоду с Ал., указав на совершение этого преступления по предварительному сговору с С.Р.Д.

Как следует из приговора, К.В.С. не признавался виновным в совершении этого преступления по предварительному сговору с С.Р.Д.

Он признан виновным в возбуждении и прекращении уголовного дела в отношении Ал. без предварительного сговора с кем-либо.

Что касается сбора материала для возбуждения указанного уголовного дела, то и в обвинительном заключении, и в приговоре приведены лишь доказательства о том, что такие материалы собирали и С.Р.Д., и К.В.С., за которым был закреплен С.Р.Д., но решение по делу принимал К.В.С.

При таких обстоятельствах судом не допускалось нарушения ст. 252 УПК РФ, не что ссылается К.В.С. в своей жалобе.

Несостоятельной является и ссылка К.В.С. на то, что он достоверно не знал, что в собранном в отношении Ал. материале содержатся заведомо ложные сведения.

Как видно из материалов дела и правильно установлено судом, уголовное дело в отношении Ал. было прекращено К.В.С. по амнистии.

Между тем, как подтвердила потерпевшая Ал., несовершеннолетних детей на тот период у нее вообще не было.

Все уголовные дела, прекращенные по ст. 27 п. 3 УПК РФ были уничтожены сотрудниками ОБЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга с согласия начальника КМ этого РОВД, несмотря на то, что сроки хранения этих дел не истекли.

В этой связи все обстоятельства возбуждения и прекращения уголовных дел устанавливались путем исследования сохранившихся надзорных производств, регистрационных журналов, книг учета, сведений ИЦ УВД Оренбургской области, где фиксировались исполнители принимаемых решений по уголовным делам, а также все данные о преступлении и лицах их совершивших.

Судом были тщательно проверены условия, при которых в указанных регистрационных документах фиксировались данные о возбужденных уголовных делах.

В этой связи у суда не было оснований сомневаться в достоверности этих данных, несмотря на отсутствие подлинников постановлений о возбуждении и прекращении уголовных дел.

О том, что К.В.С. исполнял обязанности дознавателя, свидетельствуют приказы начальника Промышленного РОВД о возложении на старшего оперуполномоченного К.В.С. исполнение обязанностей дознавателя.

О том, что Кол. и реально исполнял обязанности дознавателя, свидетельствуют и вынесенные им постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел, и все регистрационные документы, отразившие работу дознавателя Кол.

Тщательно исследованы судом и все обстоятельства, подтверждающие мотивы, которыми руководствовались осужденные при совершении служебного подлога.

Из содержания приказа МВД РФ от 23 ноября 2002 года следует, что в систему оценки подразделений по борьбе с преступлениями экономической направленности входили такие показатели, как количество выявленных преступлений экономической направленности, количество раскрытых преступлений экономической направленности. Индикатором данных показателей является их динамика, причем, только данных индикаторов оценивался положительно.

О том, что именно приведенные показатели являлись критериями оценки работы подразделений БЭП, показал и свидетель Ск. — заместитель начальника УВД Оренбургской области.

При таких обстоятельствах обоснованным является и вывод суд о том, что все осужденные, как должностные лица, вносили заведомо ложные сведения в официальные документы из иной личной заинтересованности, связанной с желанием улучшить показатели раскрываемости преступлений по отделению БЭП Промышленного РОВД г. Оренбурга.

Эти показатели относились к работе каждого из осужденных, поэтому несостоятельными являются их утверждения о том, что они не были заинтересованы в таких показателях.

Несостоятельными являются и доводы осужденных К.А.В., Б., Н.С.С. о том, что постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел не являются официальными документами, в связи с чем необоснованным является и их осуждение по ст. 292 УК РФ.

Постановления о возбуждении и прекращении уголовного дела удостоверяют такие события и факты, которые имеют юридическое значение и влекут юридические последствия.

С момента возбуждения уголовного дела начинается предварительное расследование. С этого момента допускается производство неотложных следственных действий, какими могут быть любые процессуальные действия, которые осуществляют органы дознания. Эти положения закреплены ст.ст. 156 , 157 УПК РФ.

Постановления о прекращении уголовных дел по любым предусмотренным уголовно-процессуальным законом основаниям также влекут за собой юридические последствия, затрагивающие права граждан, интересы предприятий, организаций, государственных органов.

При таких обстоятельствах суд правильно признал, что осужденные, как представители власти обладали правом совершать по службе и совершали такие юридически значимые действия, которые порождали, изменяли и прекращали правовые отношения, связанные с уголовным преследованием граждан.

Опровергнуты судом и утверждения осужденных о том, что при вынесении постановлений о возбуждении и прекращении уголовных дел они не исполняли обязанности дознавателей, такие постановления выносили по делам, по которым обязательно проведение предварительного следствия.

В отношении Б., Л.В.В., Н.С.С., К.А.В. и других осужденных имеются соответствующие приказы о возложении на них исполнение обязанностей дознавателей. О таком приказе они были проинформированы и на основании этого приказа приступили к исполнению обязанностей дознавателей. Такие обязанности осужденные реально продолжали исполнять и по истечению срока действия приказов.

Несостоятельными являются и утверждения осужденного К.В.С. о недопустимости таких доказательств, как протокол осмотра журналов входящей информации, протокол обыска и изъятия этих журналов.

Как видно из материалов дела, судом были тщательно исследованы обстоятельства изъятия и осмотра указанных журналов. В судебном заседании были допрошены лица, принимавшие участие в этих следственных действиях, в том числе и лицо составлявшее протоколы. При этом установлено, что выемку документов по поручению следователя прокуратуры Фокина производила в присутствии понятых и начальника штаба, составила своей рукой протокол выемки, но забыла его подписать.

Путем допроса понятых, других участвовавших в указанном следственном действии лиц судом было установлено, что обыск и выемка проводились с соблюдением требований уголовно-процессуального закона , а допущенная техническая оплошность лица, составлявшего протокол, касалась не процедуры или полноты следственного действия.

При таких обстоятельствах суд правильно признал допустимыми, как журналы входящей информации, так и протоколы их выемки и осмотра.

Правовая оценка содеянного К.В.С., Г.М.Р., Л.В.В., Б., К.А.В., Н.С.С., С.Р.Д. судом дана правильно.

Мера наказания всем осужденным назначена с учетом общественной опасности содеянного, данных о личности, всех смягчающих их наказание обстоятельств.

С учетом истечения сроков давности суд обоснованно освободил К.В.С., Г.М.Р., Л.В.В., Б., К.А.В., Н.С.С., С.Р.Д. от наказания.

Доводы кассационного представления о необоснованном постановлении оправдательного приговора в отношении Ц. и Н.Е.И. по ст.ст. 285 ч. 1 , 292 УК РФ, К.В.С. по ст. 285 ч. 1 УК РФ, являются несостоятельными.

Оправдывая Ц., Н.Е.И. по ст.ст. 285 ч. 1 , 292 УК РФ, К.В.С. по ст. 285 ч. 1 УК РФ, суд руководствовался требованиями ст. 14 ч. 3 УПК РФ о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого.

Признавая К.В.С. непричастным к составлению процессуальных решений по уголовному делу в отношении Пр., суд наряду с сохранившимися копиями постановлений, регистрационными журналами учитывал и выводы почерковедческой экспертизы, из заключения которой следует, что по исследованным почерковым объектам не установлены ни совпадения, ни различия общих и частных признаков.

По этим основаниям эксперты пришли к выводу о невозможности установить, кем выполнены подписи в постановлениях.

Что же касается других эпизодов, на которые ссылается государственный обвинитель в своем кассационном представлении, то по ним проведенными почерковедческими экспертизами было с достоверностью установлено, что именно К.В.С. были подписаны постановления о возбуждении уголовных дел.

Суд в соответствии с требованиями закона и истолковал имеющиеся сомнения в пользу подсудимого.

Обоснованно исключен из обвинения К.В.С. и эпизод возбуждения и прекращения уголовного дела в отношении Кож.

В суде было установлено, что материал по этому делу собирал не К.В.С., а Б., а предварительный сговор между ними на должностной подлог не только не установлен, но обвинение такое не предъявлялось.

По эпизоду возбуждения и прекращения уголовного дела в отношении Гр. судом всесторонне и полно исследованы все представленные стороной обвинения доказательства обвинения К.В.С. по ст. 292 , 285 ч. 1 УК РФ. При этом установлено, что само уголовное дело уничтожено, а в регистрационных журналах зафиксированы противоречивые данные, как о самом преступлении, количестве этих преступлений, так и лице их совершивших.

Имеющимися доказательствами не были опровергнуты и доводы К.В.С. о том, что в отношении Гр. уголовное дело возбуждалось на основании фактических материалов о месте работы Гр., о допущенной ею недостачи вверенного имущества, о наличии ксерокопии паспорта и свидетельства о рождении ребенка.

В отсутствии реальных материалов уголовного дела суд был лишен возможности ни подтвердить, ни опровергнуть то, что К.В.С. были возбуждены два уголовных дела в отношении одного и того же лица и за одно и тоже преступление. Суд был лишен и возможности опровергнуть доводы К.В.С. о том, что в отношении Гр. было возбуждено уголовное дело по факту присвоения ею вверенного имущества во время работы в ОАО «Оренбургский хлеб».

В приговоре приведены убедительные мотивы, по которым суд признал противоречивыми и показания потерпевшей Гр., а в кассационном представлении не приведено доказательств, подтверждающих отсутствие выявленных судом противоречий в доказанности предъявленного Кол. обвинении.

Оправдательный приговор в отношении Н.Е.И. по эпизодам Лог., Кал. постановлен обоснованно.

Исследованными в суде и приведенными в приговоре доказательствами не была опровергнута версия Н.Е.И. о том, что Лог. была в курсе того, что в отношении ее было возбуждено и прекращено по амнистии уголовное дело за незаконную скупку цветных металлов.

В приговоре приведены мотивы, по которым суд признал достоверными одни доказательства и отверг другие.

Факт занятия незаконной предпринимательской деятельностью Лог. — мужем потерпевшей и неоднократного привлечения его к административной ответственности в суде был установлен с достоверностью.

Что касается показаний самой потерпевшей Лог., то в кассационном представлении не приведено доказательств, опровергающих выводы суда о неустранимости выявленных противоречий в ее показаниях при отсутствии уничтоженного уголовного дела.

По уголовному делу в отношении Кал. стороной обвинения не были предъявлены ни подлинники, ни копии постановлений о возбуждении и прекращении уголовного дела. Сама Кал. подтвердила, что один раз занималась реализаций # мяса, но была задержана работниками милиции. Имелись в материалах и сведения о привлечении Кал. к административной ответственности за предпринимательскую деятельность без регистрации. Причем, к такой ответственности она была привлечена за 15 дней до ее задержания за торговлю мясом и доставления в РОВД к Н.Е.И.

При таких обстоятельствах доводы Н.Е.И. о том, что в отношении Кал. им был собран реальный материал по обстоятельствам, имевшим место в действительности, ничем не опровергнуты. Не опровергнуты они и в кассационном представлении.

По таким же основаниям суд принял решение по эпизоду Г., которая в суде подтвердила достоверность обстоятельств, изложенных в постановлении о прекращении в отношении нее уголовного дела.

Между тем, Н.Е.И. предъявлено обвинение в том, что он внес заведомо ложные сведения в это постановление.

При оправдании Ц. по эпизодам Ев., Ш., Сол., Вин. Ан., Ж. суд также исходил из того, что стороной обвинения не были опровергнуты доводы Ц. о том, что он выносил постановления о возбуждении и прекращении уголовных дел в отношении указанных лиц по преступлениям реально имевших место в действительности.

По каждому из названных эпизодов было установлено, что потерпевшие действительно вызывались в милицию, там они подписывали документы при этом не помнили, какие именно.

Ев. показала, что она не знает, занимался ли ее муж скупкой цветных металлов, полагала, что мог заниматься. Металл принимали недалеко от ее дома. Вызывали ли ее в 2003 году в Промышленный РОВД, она не помнит, но если вызывали, то не по поводу цветных металлов, а из-за сына.

Ш. показала, что ее вызывали в Промышленный РОВД в 2003 году по поводу недостачи мяса в период ее работы продавцом на мясокомбинате, она подписывала в РОВД какие-то документы. Недостач у нее не была, но бухгалтер звонила ей и сообщала, что сотрудники ОБЭП ведут проверку и она записала ее (Ш.) в список лиц, у которых имеется недостача.

Сол. подтвердила, что она была судима за недостачу в период работы в киоске в 2001 году, но в 2003 году в РОВД не была.

По сведениям из ИЦ УВД Оренбургской области кроме судимости по ст. 160 ч. 1 УК РФ в 2001 году, в отношении Сол. прекращались уголовные дела по ст. 159 ч. 2 УК РФ в 2002 году по амнистии, по ст. 327 УК РФ в 2003 году по амнистии, по ст. 160 ч. 3 УК РФ в 2005 году дело направлено в суд.

Вин. показала, что она работала в магазинах от мясокомбината, по поводу образовавшейся у нее недостачи ее вызывали в Промышленное РОВД, где ей говорили, что уголовное дело прекратят, с чем она была согласна. В милицию она предоставила копию паспорта, где были данные о ее несовершеннолетнем ребенке.

Ан. показала, что в мае 2003 года ее пригласили в Промышленное РОВД и сообщили, что нашелся ее паспорт, что по ее паспорт # кто-то занимался предпринимательской деятельностью. В милиции ее знакомили с постановлением о прекращении уголовного дела. В утерянном паспорте были сведения о несовершеннолетнем ребенке.

Из приобщенного в суде объяснения следовало, что Ан. занималась незаконным предпринимательством с получением дохода в сумме 53000 рублей.

По этому делу материал собирал Н.Е.И., а решение о прекращении уголовного дела принимал Ц. Обвинение в предварительном сговоре на должностной подлог при принятии решения о возбуждении и прекращении уголовного дела ни Н.Е.И., ни Ц. не предъявлялось.

Ж. показала, что во время работы ее на мясокомбинате недостач у нее не было, такую недостачу выявили после ее увольнения, но она не была согласна с нею. В Промышленный РОВД ее вызывали в 2001 году по поводу обмана потребителя. Приговор в отношении ее от 22.08.2001 года — это вымысел судьи.

По сведениям ИЦ УВД Оренбургской области Ж. дважды привлекалась к уголовной ответственности за обман потребителей, признавалась виновной приговорами судом Дзержинского и Промышленного района г. Оренбурга.

Все эти факты Ж. категорически отрицала, как и то, что она и в 2003 году не привлекалась к уголовной ответственности.

Л. показала, что в 2001-2002 г.г. она работала продавцом на мясокомбинате, у нее имелась недостача на 3000-3400 рублей. Приходил следователь, сказал, что по недостаче возбуждено уголовное дело, она хотела, чтобы дело было прекращено.

Приведенные показания лиц, признанных органами следствия потерпевшими, не позволили суду прийти к однозначному выводу о том, что все они не совершали тех правонарушений, за которые привлекались к уголовной ответственности, а дела были прекращены по несовершенным преступлениям.

При оценке этих показаний суд учел и то, что не были сохранены ни уголовные дела в отношении этих лиц, ни процессуальные решения по ним ни в подлинниках, ни в копиях.

При таких обстоятельствах суд обоснованно постановил оправдательный приговор.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 388 УПК РФ, судебная коллегия определила:

приговор Оренбургского областного суда от 28 августа 2006 года в отношении К.В.С., Г.М.Р., Ц., Л.В.В., Н.Е.И., Б., К.А.В., Н.С.С., С.Р.Д. оставить без изменения, кассационные жалобы осужденных К.В.С., Г.М.Р., Л.В.В., Б., К.А.В., Н.С.С., адвоката Лис., кассационное представление государственного обвинителя М. — без удовлетворения.

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ: