Дети на усыновление на кавказе

Содержание:

Больше тысячи детей-сирот на Северном Кавказе получили квартиры в 2016 году

СТАВРОПОЛЬ, 12 января. /ТАСС/. Свыше тысячи детей-сирот получили квартиры в Северо-Кавказском федеральном округе в 2016 году. Так, в Дагестане 306 детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, вручены ключи от нового жилья.

«Власти республики в текущем году планируют обеспечить жильем 322 детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, это на 16 человек больше показателя прошлого года. Треть из этого жилья будет предоставлена в городах республики», — сообщил ТАСС заместитель министра образования и науки республики Назир Магомедов.

На Ставрополе для сирот за бюджетный счет в 2016 году было куплено 737 квартир, в большинство из них уже вселились новые семьи. Еще часть квартир будут распределены в этом году после окончания строительства домов. В Карачаево-Черкесии вместе с количественными показателями внимание обращают и на качественные.

«На эти цели (обеспечение жильем детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей) в 2016 году было выделено около 25 млн рублей, из которых более 17,3 млн рублей — средства федерального бюджета. По распоряжению главы КЧР Рашида Темрезова, пристальное внимание уделяется, прежде всего, качеству приобретаемого жилья», — сказали ТАСС в Минобрнауки республики, добавив, что в 2016 году жилье в КЧР получили 28 сирот, а с начала 2008 года — более 200 детей этой категории.

Не готовы к самостоятельной жизни

По мнению экспертов, одна из важных проблем — адаптация к взрослой жизни детей, которые росли в социальных учреждениях. Воспитанники детских домов часто впервые видят квитанции за коммунальные услуги, въезжая в новые квартиры. Решить эти проблемы призваны программы постинтернатного сопровождения детей-сирот, которые существуют и в Ставропольском крае.

«Как показывает практика, большинство детей не готовы к самостоятельной жизни. Многие после окончания детского дома и получения специальности не работают. Получив жилье, они не знают, что с ним делать, есть задолженности по коммунальным платежам, а этому нужно учить. У нас в очереди на жилье сейчас больше тысячи человек, нужно этим детям уже сейчас рассказать, что их ждет при получении жилья, почему нужно работать, учиться, почему нужно уметь дружить, социализироваться», — пояснила ТАСС уполномоченный по правам ребенка в Ставропольском крае Светлана Адаменко.

Омбусмен отметила, что программы подготовки необходимо начинать задолго до выпуска ребенка из детского дома. «Есть вопросы, которые не требуют затрат — нужно просто изменить сознание руководителей детских домов и воспитателей, чтобы они начали готовить детей к самостоятельной жизни. Постинтернат должен начинаться с перестройки понимания воспитателей, переподготовки специалистов, которые работают с этими детьми», — отметила Адаменко.

Самый большой процент усыновлений

Лучшая программа адаптации и социализации детей создана природой — это семья. В республиках Северного Кавказа самый большой процент усыновления детей и возвращения их в семьи. В рамках проекта карачаево-балкарских общественных организаций «Эльбрусоид» и «Барс Эль» «РОДные дети» (усыновление детей по принципу принадлежности к роду, фамилии — прим. ТАСС) в Кабардино-Балкарии (КБР) за несколько лет удалось устроить в семьи практически всех балкарских детей-сирот.

«Сейчас в республике под опекой государства остался только один балкарский ребенок-сирота, остальных разобрали по семьям», — сообщил ТАСС руководитель кабардино- балкарского отделения общественной организации «Барс Эль» Абузеит Гериев. Он вместе с соратниками разыскивает однофамильцев ребят из детских домов и предлагает им взять ребенка в семью.

Примеру балкарцев из «Барс Эль» последовали и кабардинцы. К примеру, род Кардановых всех своих детей забрал из казенных домов. Точной статистики, кто кого усыновил или взял под опеку, у организации нет. На Кавказе считают, что это очень личное дело и распространяться о нем не обязательно.

«Мы заключили договор с органами опеки о сотрудничестве по профилактике социального сиротства. Они нам предоставляют сведения, а мы точно также работаем с ними как с детьми-сиротами. Привлекаем фамилии для решения социальных проблем семей, попавших в трудную жизненную ситуацию. В дальнейшем планируем распространить наш опыт на все республики Северного Кавказа», — добавил собеседник агентства.

Сироты есть, детских домов нет

Существующие детские дома на Кавказе находятся под вниманием властей, общественности, благотворительных фондов. В Северной Осетии врио главы республики Вячеслав Битаров поручил чиновникам взять шефство над выпускниками детдомов. «Обещаю, что за каждым из вас будет закреплен министр или руководитель ведомства. Они будут помогать вам в учебе, трудоустройстве, прохождении практики», — сообщил Битаров во время встречи с выпускниками детских домов 2016 года.

В Чечне, помимо покупки за бюджетный счет, десяткам сирот жилье предоставлено за счет средств регионального общественного фонда имени Ахмат-Хаджи Кадырова, который оказывает им и материальную помощь.

Финансовая помощь детям-сиротам оказывается также ежегодно для приобретения всего необходимого на начало учебного года. Ингушетия и Чечня — уникальные регионы России, в этих республиках нет детских домов.

«Если ребенок теряет отца и мать, то все заботы по его воспитанию берут на себя ближайшие родственники. В 2017 году глава Чечни Рамзан Кадыров распорядился закрыть все детские дома и приюты на территории республики, мотивировав это тем обстоятельством, что согласно чеченским традициям заботу о детях, оставшихся без родителей, должны взять на себя их родственники», — сказал ТАСС директор департамента семейной политики министерства труда, занятости и социального развития Чечни Азамат Юшаев, добавив, что бывшие детские дома и приюты в республике были преобразованы в реабилитационные центры для детей-сирот и детей-инвалидов.

Астахов посчитал сирот на Кавказе

Проблемы детей-сирот на Кавказе, как известно, нет, или почти нет. «На общем фоне благодаря своим традициям, своему отношению к семейным ценностям, вообще к понятию «семья» Северный Кавказ выделяется, потому что там минимальное число выявляемых каждый год детей-сирот. В Северной Осетии побольше, чем в других республиках, но это всегда в пределах 200 детей максимум. В Дагестане тоже 100 с небольшим. В Карачаево-Черкесии тоже в пределах 100. В КБР, в Ингушетии поменьше. Опять же в силу того, что разные народы живут в республике, в любом случае. Поэтому они отличаются тем, что на Кавказе детей любят за то, что они дети. Вот и всё», — говорит уполномоченный президента РФ по правам ребенка Павел Астахов.

Особенно в этом плане он выделяет Чечню: «То, что происходит сегодня в Чечне, для меня это такой особенный социальный феномен. За такой короткий срок восстановить республику и каждую копейку, которая выделялась, довести до конкретного человека, то есть до конкретного результата, это может не каждый. Можно сколько угодно говорить «мы кормим Кавказ», но я могу вам привести несколько регионов по бюджету сравнимых, дотационных, с той же Чечней. И вы увидите, что эффективность вложения, использования средств и доведения до конкретного результата будет совершенно иной. В этом, конечно, заслуга руководства».

«В 2010 году, когда мы проверяли все республики Северного Кавказа, и Чеченскую республику в том числе, мы выявили несколько серьезных проблем, в частности число детей-инвалидов в Чеченской республике было выше примерно в 2,5 раза, чем в среднем по России. Пытались разобраться, в чем дело. Нам говорили — последствия войны. Но не только в этом дело, много других особенностей. Там не было, например, ни одного реабилитационного центра. После нашей проверки, после наших рекомендаций, обращений к руководству ЧР был построен один из лучших, самых современных центров реабилитации для детей-инвалидов семейного типа, потому что дети проживают там прямо с родителями. После этого была комиссия Минздрава, мы просили посмотреть, в чем причина инвалидности, что за проблемы. Все эти вопросы были решены», — уверяет Астахов.

«Несмотря на заявления в 2010 году, что [в Чечне] вообще нет сирот, мы тогда нашли 107 детей-сирот, но все эти дети были устроены. За пять лет там ноль отказов от новорожденных. Но дети-сироты выявляются — в прошлом году порядка 35 детей-сирот было выявлено. В республике живут не только чеченцы, там и другие народы, есть миграция, и детей оставляют, изымают. Но все эти дети к концу года устраиваются в семьи. Остался один интернат. Они там замечательно занимаются спортом — футбол, бокс, борьба, тяжелая атлетика, то есть у них там досуг занят полностью от и до, 24 часа в сутки заняты дети, но все устраиваются в семью».

Что касается усыновления жителями Чечени детей из других регионов, Астахов заявил: «У нас сегодня и краснодарцы приезжают в Москву детей забирать. В Великий Новгород приезжают краснодарцы, потому что в Краснодаре очень активно идет развитие приемных семей. Серьезные выплаты делает администрация края тем, кто берет детей. Та же самая ситуация и с Чеченской республикой. Мы не должны ограничивать. Если мы иностранцам разрешаем приезжать, забирать наших детей, почему мы должны ограничивать республики Северного Кавказа?»

«Даже самый лучший детский дом не заменит ребенку родителей»

Фото: Станислав Красильников/ТАСС

Проблемы у детей на Северном Кавказе, в общем-то, такие же, как и по всей стране. Это и невнимание к детям-инвалидам, и проблема сиротства, и случаи грубого обращения с детьми в семьях и в детдомах . С амо по себе наличие детских домов — индикатор проблемы: раз они существуют, значит, есть дети, о которых некому заботиться. Уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов рассказал в интервью порталу «Это Кавказ», какой он видит ситуацию на Кавказе, где здесь слабые места, как пытаются помочь детям его коллеги-омбудсмены, чиновники, журналисты и просто неравнодушные люди.

Есть ли детдома на Кавказе? И да, и нет

— Мы часто слышим, что на Кавказе стремятся к тому, чтобы детских домов там не было, что детей, оставшихся без родителей, забирают родственники. Это на самом деле так?

«В Кабардино-Балкарии, Чечне и Ингушетии действительно удалось полностью избавиться от детских домов»

— В Кабардино-Балкарии, Чечне и Ингушетии действительно удалось полностью избавиться от детских домов. Там есть специальные реабилитационные центры для таких детишек, но живут они дома — в семьях. Но детские дома в СКФО пока еще работают — раз есть дети, не живущие в семьях, то будут и детские дома. Один детский дом есть в Карачаево-Черкесии, три — в Северной Осетии, девять — в Дагестане. На Ставрополье — 25.

— То есть почти все такие дети — на Ставрополье?

— Нет. Если брать данные по итогам прошлого года, в детских домах СКФО было 1280 детей, почти половина из них действительно приходилась на Ставрополье, еще почти половина — на Дагестан. Но это и самые большие регионы СКФО, в них живут примерно две трети жителей округа. Еще почти сто детей живут в детдомах Северной Осетии, чуть больше 50 — в Карачаево-Черкесии.

Но самое главное — более тысячи детей, живших в прошлом году в детдомах, теперь живут в семьях! В своих, в приемных — но в семьях! По большей части пристроить детей удалось опять же в двух самых больших регионах округа: около двух третей приходится на Дагестан, около трети — на Ставрополье. Причем в Дагестане почти все эти дети вернулись в свои семьи, хотя есть и те, кого взяли в приемную семью или под опеку. Есть усыновленные, таких детей в прошлом году было пять, все — в Ставропольском крае.

— Удается ли добиться того, чтобы «невостребованных» детей становилось все меньше?

— Я дважды был на Северном Кавказе с инспекционными проверками, и вот что я могу сказать с уверенностью: здесь особое отношение к детям, оставшимся без попечения родителей, и к детям с ограниченными возможностями. Мы замечаем существенные изменения в этой сфере за последние три года. И условия для детей все лучше, и сирот становится все меньше. Ведь не просто так в трех республиках уже нет детских домов.

Право на жилье есть, жилья — нет

— Какие вопросы на Северном Кавказе самые болезненные с вашей, детского омбудсмена, точки зрения?

— Самый, пожалуй, болезненный вопрос — рост количества детей-инвалидов. К примеру, в Карачаево-Черкесии в 2012 году был 2801 ребенок с инвалидностью, в 2014 году — уже 2962 ребенка. И все больше становится инвалидов-сирот, оставшихся без попечения родителей. Растет количество детей-инвалидов и в Кабардино-Балкарии.

Если говорить о нарушениях, то в той же Кабардино-Балкарии мы выявили, что дети-инвалиды не всегда обеспечены техническими средствами реабилитации. В Ингушетии не всегда уделяется внимание реализации прав детей с ограниченными возможностями здоровья. В этой республике тоже, кстати, растет количестве детей-инвалидов.

Уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов на открытии Московской Соборной мечети

Фото: Михаил Метцель/ТАСС

Остается актуальной и проблема обеспечения сирот жильем. И не только на Северном Кавказе, но и по всей России. В той же Карачаево-Черкесии принята республиканская программа, благодаря которой планируется обеспечить всех сирот-очередников квартирами, но пока этот процесс оптимизма не вызывает: число детей-сирот в очереди за жильем сегодня составляет 473 человека, в 2013 году его получили 58 ребят, в 2014 году — всего 32. Необходимо строить больше малоэтажного жилья с приусадебными участками, потому что процесс приобретения или строительства жилья в многоквартирных домах обычно более затяжной и дорогостоящий.

В ходе наших проверок выявлены нарушения жилищных прав и в других регионах, в Кабардино-Балкарии, например. Есть нарушения в Ингушетии — здесь вообще в некоторых районах есть сироты, которые даже не встали в очередь на получение квартиры. Однако дома активно строятся, в ближайшие два года проблема должна быть решена.

«Надо стараться избегать крайней меры — лишения родительских прав»

В ряде республик очень редко восстанавливают в родительских правах. Надо стараться избегать крайней меры — лишения родительских прав. Правоприменительная практика, работа системы профилактики должна быть направлена, прежде всего, на работу с семьями, попавшими в трудную жизненную ситуацию, бороться с семейным неблагополучием, с жестокостью по отношению к детям. Работать на опережение.

— В общем и целом ситуация с соблюдением прав детей улучшается?

— Должен сказать, что за пять лет, прошедших с моей последней инспекционной поездки на Северный Кавказ, многое изменилось в лучшую сторону. Практически в каждой республике построено достаточное количество детских дошкольных учреждений, школ и больниц. В Малгобекском районе Ингушетии, например, в новой школе-интернате обучаются 280 детей с задержкой развития, здесь же детский сад еще на 290 детей. Республиканский социально-реабилитационный центр для детей-инвалидов, который появился два года назад, принимает до 2 тысяч детей ежегодно. Очень важны акции поддержки, как в Кабардино-Балкарии, где прошла фотовыставка «Cиндром любви», посвященная «солнечным детям» — детям с синдромом Дауна. Необходимо донести до общества, что «особенные дети» вовсе не нуждаются в таком «особом» отношении, которое проявляется в жалости со знаком минус. «Солнечные дети» очень талантливы, родителям можно и нужно вводить их в полноценную жизнь.

Хочу обратить внимание и на новый вызов современности — это антитеррористическая безопасность несовершеннолетних, которая стала одним из актуальных направлений нашей деятельности. К нам поступают обращения по вопросу вовлечения детей в террористическую деятельность. Во всех случаях это были дела, когда отцы или целые семьи уезжали через Турцию в страны, подконтрольные ИГИЛ (запрещенная в России террористическая организация. — Ред.). Поступали сигналы из Пензенской области, Республики Алтай и Дагестана. В результате оперативной работы, проведенной аппаратом уполномоченного по правам ребенка, детей удалось вернуть.

Кроме того, в августе 2015 года наши общественные помощники обратили внимание правоохранительных органов на группу в сети «Вконтакте» под названием «Детский военно-патриотический лагерь „Азовец“». Этот лагерь находится на территории Украины. Несмотря на то, что целевой аудиторией данной группы были, прежде всего, граждане Украины, тем не менее, среди участников группы присутствовали и несовершеннолетние из России. По требованию Генпрокуратуры страница заблокирована.

Забота и «Забота»

— Как обстоят дела с правами умственно отсталых детей, живущих в детских домах?

— К сожалению, есть случаи нарушения их прав. Например, в доме-интернате «Забота», единственном в Карачаево-Черкесии учреждении для детей с умственной отсталостью, по отношению к одному 9-летнему мальчику врачи применяли метод «мягкой фиксации» — связывали руки. При этом медицинских показаний к этому методу не было.

«Детей забывали вовремя вносить в банк данных, и они теряли шанс на усыновление»

По моему поручению в доме-интернате провели проверку, которая выявила и другие серьезные нарушения. У детей там очень много травм. Не выполнялись индивидуальные программы реабилитации детей-инвалидов, в том числе в плане обеспечения их техническими средствами реабилитации. Неудовлетворительно велась работа по взысканию алиментов: из 33 детей, имеющих право на получение алиментов, только для девяти через суд взыскали алименты, а фактически деньги получают четверо. Кроме того, детей забывали вовремя вносить в региональный банк данных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и они теряли шанс на усыновление.

Фото: Зураб Джавахадзе/ТАСС

После проверки глава республики взял ситуацию под личный контроль. Сейчас положение дел получше — многое исправили. Но все равно этот интернат у нас — проблемное место. Потому что в ноябре 2015 года там погиб шестилетний ребенок. Прокуратура республики возбудила уголовное дело по части 2 статьи 109 Уголовного кодекса — «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей». Мальчик поступил в учреждение с диагнозом «тяжелая умственная отсталость». Как видно из медицинской карты, постоянно болел пневмонией, однако лечили его прямо в детском доме, хотя с таким тяжелым диагнозом мальчика нужно было срочно госпитализировать. При этом погибший ребенок не был сиротой, у него были родственники — мама-инвалид и тетя, которая является его законным представителем…

Ну, и все прекрасно помнят про дом-интернат в Дагестане с тем же названием «Забота». К нам поступали жалобы на то, что в учреждении издеваются над воспитанниками, истязают, унижают их. Я направил по этому поводу обращения Генпрокурору России Юрию Чайке и главе СКР Александру Бастрыкину, было возбуждено уголовное дело. Последовавшая прокурорская проверка выявила еще одно нарушение: с 2006-го по 2011 год директор интерната принуждала воспитанников выполнять сельхозработы на дачном участке и другие работы, не связанные с лечебно-трудовой деятельностью. Сейчас этот дом-интернат под пристальным вниманием и правоохранительных органов, и уполномоченного по правам ребенка.

Шесть устроенных детей — это много или мало?

— В Кабардино-Балкарии успешно реализуют свой проект: находят однофамильцев детей из детдомов и убеждают их забрать ребенка, носящего их фамилию. Как вы считаете, можно ли распространить этот опыт на весь Кавказ?

— У нас в стране недопустимый процент социального сиротства: у большинства воспитанников детских домов и интернатов если и нет родителей, то родственники уж точно имеются. Почему бы им не взять на воспитание пусть и дальнего, но родственника? И даже если не родственника, то однофамильца? Почему нет? Ведь это всегда было на Кавказе. И то, что сейчас возрождается эта традиция, — добрый знак.

Опыт Кабардино-Балкарии интересен, людям напоминают: это ваши дети, из вашего роду-племени, и, пока они живут в детском доме, разве вы можете спать спокойно? И надо помнить, что никакой детский дом, даже самый лучший, не сможет заменить ребенку любящих его родных людей.

Есть еще один хороший пример. В Карачаево-Черкесии придумали телевизионный проект «Дети ждут» на телеканале «Архыз-24». И уже с первой программы стало понятно, что это эффективно. После того, как передача вышла в эфир, в аппарат уполномоченного позвонила женщина и сообщила о своем желании усыновить мальчика-инвалида. И парень покинул стены казенного дома и пришел в свою семью. С момента выхода телевизионного проекта в эфир в семьи устроено уже шесть детей. Это передовые методики, и очень важно их распространять.

«На Кавказе торговля детьми – дело почти святое»

На днях в Северной Осетии поймали банду торговцев новорожденными детьми. Бандой руководила главврач роддома Валентина Тедеева , поставляя товар, как бы сказать…, прямо от производителя. А потребителями же были бездетные пары .

Обо всей этой мерзости рассказали наши коллеги из ставропольской « КП » на своем сайте в материале «Во Владикавказе врач роддома пыталась продать новорожденного за 500 тысяч рублей».

Оказалось, что подобная торговля детьми процветает также и в Дагестане , и в Чечне .

Тогда я выступил с репликой: «Вот чего не могу понять: зачем бездетные пары покупают младенцев, причем за большие деньги? Почему им не взять ребенка прямиком из приюта, бесплатно практически? К счастью бездетных пар, недостатка в детях-отказниках в России нет. Приходите и выбирайте на любой цвет и, простите, вкус. …Почему же в России приемные родители часто прибегают вот к таким криминальным услугам, рискуя своей свободой? Думаю, дело просто в их бестолковости, которой пользуются непорядочные врачи. Наверняка в иных регионах гинекологи и андрологи — что бездетных обследуют — состоят в преступной связи с медиками из роддомов. Надо думать, что именно гинекологи и советуют бесплодным женщинам такой вариант материнства».

Грамотные в этих делах читатели взялись активно меня просвещать.

Вот, например, написал на форуме Вадим Бедрин :

«Моя семья воспитала 2-х приемных детей, у которых уже свои семьи, у них все отлично, дай Бог им здоровья. Так вот, цитируя Вас «Почему им не взять ребенка прямиком из приюта, бесплатно практически»… Это «бесплатно» в приюте выливается в еще более бОльшие суммы, но даже при этом взять новорожденного практически невозможно… За деньги поскромнее можно получить только 3-7 летнего ребенка с задержкой психического развития, либо 13-15 летнего подростка («Центр Адаптации»). Если кто-то решил взять приемного ребенка (в нашей стране уже за это надо ставить памятник при жизни). Не рассчитывайте на помощь государства. Наоборот, готовьтесь к куче претензий и проверок со стороны «компетентных» органов!».

Ох, что-то я не верю Вадиму! Что ж получается? Приходят усыновители в приют, говорят:

— Мы хотим вот этого, рыжего.

— Нет! Рыжий здоровый и умный, будет жить у нас до совершеннолетия. Но можете взять вон того дебила за полмиллиона нашими…

Похоже, Вадим, что Ваши 2 приемных – дай Бог им здоровья – у которых все хорошо, оказались без всякой задержки психического развития?

Гость №99:

«Не так все просто с усыновлением. Существует ряд ограничений по возрасту, семейному положению, доходам, жилищным условиям. А вовсе не «приходи да выбирай на любой вкус и цвет». Может среди комментаторов найдется хоть один, кто прошел процедуру усыновления? Пусть напишет правду».

Согласен, пускай напишут.

Гость №4731:

«Благодаря Валентине Тедеевой остались живы я и мой желанный ребенок… Очень горько и обидно, что из талантливого и уважаемого специалиста сделали «козла отпущения»… Нужно жить в Осетии, чтобы до конца понимать смысл моих слов и всю абсурдность разыгранного правоохранителями шоу…»

Тим:

«Спасибо таким врачам. В Осетии очень много усыновляют детей. Большинство хотят забирать прямо с роддома, потому что если с дома малютки, то ребенок будет находиться там несколько месяцев, пока будут оформляться документы, пока суд пройдет. Не секрет, что обычно родители благодарят врачей. Чисто символически, даже просто коробкой конфет. Но никогда не поверю, что врачи озвучивали такие суммы. Никогда осетин, даже сильно хотящий ребенка, не выложит такую сумму денег. В Осетии нет проблем с усыновлением, органы опеки только рады. А здесь или главврача хотели подставить, или министра. А силовики шоу устроили».

Журналист «КП-Ставрополь» Татьяна Гущина:

«Николай, вы не учитываете местный кавказский колорит, где эта женщина-врач, продающая за деньги новорожденных, может считаться практически святой женщиной, спасающей семьи. Если в молодой семье долго нет ребенка, то муж или его родственники во всем могут обвинить жену и даже выгнать ее. Бесплодность мужчины даже рассматриваться не будет. Зачастую пары, поставленные в тупик, под напором родственников, любыми путями будут искать выход. Официальное усыновление в таком случае не подходит. Это же огласка проблемы. Кавказский мужчина никогда на это не пойдет. Как же, он, такой весь орел, а жена у него не рожает.

Если прикроют эту группировку – бесплодных женщин будут просто бросать. Судя по тому, как деловито и абсолютно не таясь действовала врач роддома, продажа детей в республике, вполне вероятно, поставлена на поток. Возможен даже сговор с репродуктивными клиниками и врачами, на предмет того, чтобы убеждать пары в бесплодности и не лечить их, предлагая за деньги готовеньких новорожденных детей. Тут может быть много заинтересованных, а значит, криминала. Но вместо задержанной дамы скоро будет работать другая. Просто единичные задержания не отражают всей картины.

Это проблема спроса, и пока он есть, эта сфера будет криминальной».

Понятно! Главная проблема – в огласке. Ежели взять новорожденного официально даже из другого региона, то по месту жительства приемных родителей за этим ребенком будет контроль со стороны органов опеки. А поскольку в опеке работают женщины, то тайна усыновления (удочерения) сразу же — по секрету — будет известна всем. Вот что толкает приемных родителей на криминальные сделки с вымогателями из роддомов.

Ну и что тогда делать, уважая желание приемных родителей, сохранить тайну усыновления? Может, как-то законодательство поменять? Если, допустим, пара из Нальчика взяла ребенка из приюта в Ставрополе , то пусть эту семью и контролирует опека Ставрополя. Пусть раз в полгода будут их навещать с проверками серьезные ставропольские тёти. Да, это для государства дополнительные затраты, но не так чтоб уж очень. Иначе — тут я согласен с коллегой Татьяной Гущиной — эта сфера останется криминальной, пока есть спрос на детей. К тому же жадные до денег врачи будут все более торговать готовыми детьми, вместо того, чтобы лечить от бесплодия.

ищут ребенка кавказской внешности

Вот сентябрьская девочка.

№ 8ta5
Красноярский край
Тахмина О.
Братьев и сестёр нет
Возможные формы устройства:
усыновление, опека (попечительство), приемная семья
Дата рождения: сентябрь 2007
Пол: женский
Глаза: голубой
Волосы: темные
Характер: не проявились

Копию Заключения на факс — (3912)917-736
и звоните (3912)30-00-74 Татьяне Владимировне или Галине Ивановне.
Разница с Москвой 4 часа, звонить лучше с 11ти до 17ти местного.

Не промахнуться бы с черненькими :))

Реальная история. На Кавказе, семья, детей нет. жена нервничает, что она такая сякая, и вот говорит, что беременная, едет в Москву типа рожать к крутому дохтуру, а сама там усыновляет ребеночка черноглазого.
Возвращается с ребеночкам, все счастливы, аул гуляет три дня.
Проходит полгода, мальчик становитс все смуглее, волосы курчавые, становится понятно, что негритенок-полукровка.
Муж в ужасе рвет волосы, с женой весь аул не разговаривает.
Наконец, измученная жена понимает, что признаться в бесплодии таки лучше, чем в измене мужу. Признается, что не сама родила, а усыновила. Предоставляет соответствующие документы. Все счастливы, мир восстановлен, весь аул гуляет три дня. 28.01.2008 22:46:12, Vasillek

Да уж. Прикольно получилось! И подтверждает тезис, что «была бы выпивка, а повод найдётся».

Но как ей удалось усыновить так, что и муж не знал? Ведь нужно его согласие. А уж сколько документов надо из того аула привезти, да так, чтобы никто не проведал. Дама может идти служить в разведку — ей там не будет равных. 🙂 29.01.2008 00:16:59, Северная Кся

по моим представлением ей надо с заключением идти в любу. опеку, да хоть в очаково-матвеевское и озвучивать свою просьбу.

В моем случае — год назад — говорю, хочу сына. Дама в опеке — уныло — «чтоп на вас похож, сероглазый блондин?» Да не говорю, мне пофик, вот смотрите на дочку. увидев фотку дочки, дама радостно всплеснула ручками, дык вот же есь специально для вас — и дала направление на . да вот он, уже больше года дома.

Эт я к чему — не увлекаться инетом, а просто идти ногами в любую опеку, на территории кторой есть ДР, или роддома с отказниками, или больницы для детей сирот. И говорить, что хочете мальчикка черненького, национального, желательно как можно меньше.

Национальность можно предварительно понять по имени или фамилии или отчеству.

По внешности сложнее :))) ща расскажу историю.

По интернету. не знаю.
28.01.2008 22:18:28, Vasillek

Есть ли малыши кавказской национальности?

В Бурятии живет 8-месячный Рустам:

Персонал малыша хвалит. Но говорят, что кандидаты его не берут, потому что по внешности не подходит ни бурятам, ни русским. 25.01.2014 20:57:57, Программа

А в Карелии — 10-летний Давид:

Папа Давида — осетин. 25.01.2014 21:03:55, Программа

Детки Краснодарского края

Именно так, в 2009 году мы лично были в РО по КК и нам показали только 7 девочек в возрасте до 5 месяцев для усыновления, среди них трое были очень тяжелые, точно помню, у одной вес при рождении был 700 г, остальные нам не подошли по другим причинам, включая здоровье и национальность.

В базе данных в интернете на тот момент по всему КК было только 5 девочек до 6 месяцев для усыновления.

Впрочем, может быть нам так не повезло в 2009 году, а в 2013 году вдруг появилось в базе много детей? Но это вряд ли.

Тогда мы поехали в МО и там выбирали из списка детей аж на 2 страницах.
При том, что на форумах только и пишут, что детей в Мо нет. Чуть ли не каждый месяц так пишет кто-нибудь. А мы оба раза нашли ребенка с первого захода к РО.
Так что в 2012 году мы к РО по КК уже и не ездили, тем более, что наша опека сказала, что младенцев нет, но мы, вобщем-то, все равно второй раз итак собирались идти по привычному пути через МО, из-за пособия, да.

Если Вы сейчас посмотрите базу данных на усыновите ру, то увидите, что там всего 7 девочек 2013 года рождения без братьев и сестер со статусом на усыновление, двое из семи девочки национальные. Вы считаете, что это много для Краснодарского края, с численностью населения более 5 млн.человек?

Тем, кто, как мы, хочет более-менее здорового младенца более менее славянской внешности ловить в КК нечего, как бы цинично это не звучало.

Еще пример — у меня подруга чуть раньше меня, но вроде тоже в 2009 году искала мальчика для усыновления, тоже младенца, смогла найти только под опеку ребенка, статус появился позже, от био — пациентки ПНД, проблемного ребенка. 09.12.2013 18:44:25, мимо шла

Дети на усыновление на кавказе

Существует распространенное мнение, что сиротства на Кавказе нет, — традиции, мол, такого не допускают. Это не совсем так. Но очень близко к правде

По статистике, в Северо-Кавказском федеральном округе 91% детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, нашли себе новую семью или опекунов.

«На Северном Кавказе детей любят, здесь особое отношение к детям, оставшимся без попечения родителей, и детям с ограниченными возможностями. Мы замечаем существенные изменения в этой сфере за последние три года. И условия для детей в республиках все лучше, и сирот становится меньше», – говорит детский омбудсмен Павел Астахов.

Причин такого «особого отношения» много – патриархальные традиции, религиозные предписания, менталитет. Но это не значит, что все недетские проблемы детей здесь решены. Во всех регионах есть сироты, в том числе социальные, есть детские дома и другие подобные учреждения. И есть разные способы дать детям главное – семью. Как это делается в северокавказских республиках – рассказывают наши корреспонденты.

Кабардино-Балкария. «Если одна фамилия,

значит родственники»

Главный признак рода – это фамилия. Абузеит Гериев, руководитель кабардино-балкарского отделения общественной организации «Барс Эль», вот уже три года вместе с соратниками разыскивает однофамильцев детишек из детских домов и предлагает им объединиться – то есть взять ребенка в семью.

– Я начал эту работу со своей фамилии. Нашел брата с сестрой Гериевых в интернате. Оказалось, отец там работает, туда сдал и детей – так удобнее. Разговаривали с ним много раз. К совести взывали. Жена у него бухгалтер, вряд ли они с голоду умирают, чтобы детей сдать на дотацию государства… Что мы ему только ни говорили вместе со всей родней – готовы были и со школой помочь, и с кружками для детей… Слушать не хочет! Потом уже нервы не выдержали, высказал горе-отцу: не удивлюсь, если твои дети вырастут и сдадут тебя в дом престарелых…

Детей стали как обузу воспринимать. Уезжают на заработки – детей в интернат, молодые развелись – туда же, хотят своей жизнью пожить – есть куда ребенка пристроить. А ведь в интернатах дети развиваются хуже, болеют чаще, им семья нужна, а не казенный дом! Поэтому мы сейчас занимаемся профилактикой: если у семьи материальные проблемы, мы предлагаем помощь, лишь бы не отдавали ребенка в интернат.

Активисты организации «Барс Эль» ездили по детским домам и интернатам, вместе с работниками собеса сняли видеоролик, обращенный к землякам: поинтересуйтесь, нет ли среди детей-сирот ваших однофамильцев! Их призыв был услышан – балкарцы стали забирать в семьи детей с родной фамилией. У одной малышки с пороком сердца нашелся дальний состоятельный родственник, который оплатил лечение.

По словам Гериева, сейчас в республике под опекой государства остался только один балкарский ребенок-сирота, остальных разобрали по семьям.

– Правда, еще семья появилась – десять детей, родители нуждаются, временно устроили всех по детским учреждениям… Не на казенном уровне надо решать проблему сиротства, а на человеческом! Ведь на Западе человек, усыновивший ребенка, – глубоко уважаемый человек. А у нас статус зависит от того, насколько крутая машина или богатый дом. И на Кавказе, и в российских городах и селах раньше было иначе.

Фото: Антон Подгайко

Фото: Антон Подгайко

‘, ‘bgPos’ : ‘center center’>, ]»>

Примеру балкарцев из «Барс Эль» последовали и кабардинцы. Род Кардановых, например, всех своих детей забрал из казенных домов. Точной статистики, кто кого усыновил или взял под опеку, у организации нет. На Кавказе считают, что это очень личное дело и распространяться о нем не обязательно.

Абузеит Гериев говорит, что его сверхзадача – всем детям обеспечить домашнее тепло и уют. Вспоминает, что даже в годы войны, арестов, выселения целых народов – кавказцы своих детей не бросали.

Мой отец остался круглым сиротой в годы войны. Оказался в детском доме в Сырдарьинском районе Казахстана. Так его нашли там дальние родственники из Алма-Аты. Клановость, конечно, явление отрицательное, но ведь это и взаимовыручка. Когда люди помнят, что из одного корня вышли, – они детей государству не сдают.

– По кавказским обычаям при разводе ребенок всегда остается в роду – у отца. А по российским законам должен остаться с матерью, – рассуждает Абузеит Гериев. И добавляет с завистью: – Вот в Чечне нет детских домов, и это после двух войн! Потому что ни один чеченец своего ребенка не отдаст. Пример – с внуком Пугачевой. Если бы она была не Пугачева, то ребенок бы рос в семье отца. У нас такие же были традиции, но после революции они стали размываться.

Чечня. «У нас нет случаев отказа от детей»

Детских домов в традиционном понимании в Чечне нет – родовые связи в республике очень крепки, и сирот, как правило, забирают в семьи близких или дальних родственников. Единственное учреждение, где дети находятся под опекой государства, – Республиканская школа-интернат №2.

Открытый еще в 1957 году интернат рассчитан на 700 человек. Сначала он предназначался для детей из отдаленных горных районов, где не было школ. Мальчиков направляли сюда на учебный год, а на каникулы возвращали в семьи. Такая практика – отдавать детей в интернат на время – существует и сейчас. В школе-интернате №2 сегодня живут и учатся 67 воспитанников, 12 из них – круглые сироты. Но только двое подростков находятся там постоянно, и то, как говорят в министерстве образования республики, потому что уже почти взрослые (15-16 лет) и сами не хотят идти под опеку в семьи.

Фото: Елена Фиткулина

Фото: Елена Фиткулина

‘, ‘bgPos’ : ‘center center’>, ]»>

Еще в 2008 году сирот в Чеченской Республике было на 20-30% больше, чем в любом другом сопоставимом по численности населения регионе России, рассказывает директор интерната Гилани Даурбеков, который в те годы работал региональным оператором по банку данных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

– С чем это было связано, думаю, понятно: две военные кампании… Но все эти дети были определены под опеку. И если сравнить 2008 и 2016 годы, то ситуация кардинально изменилась в лучшую сторону. Ключевую роль сыграл менталитет народа. Отношение к детям в Чечне обусловлено исламом и этнической культурой. У нас нет случаев отказа от детей – это не соответствует традициям и исламской морали. Если ребенок теряет отца и мать, то все заботы по его воспитанию берут на себя ближайшие родственники. И только в крайнем и редком случае, когда у ребенка нет родни, способной его вырастить, он попадает под опеку государства.

На территории СКФО работают 38 детских домов. В 2015 году из них выбыло 1004 ребенка, в том числе под опеку взято 128 детей, в приемную семью – 42, усыновлено – 5 и более половины – 577 детей – возвращены родителям.

Заключение о взятии ребенка под опеку государством на определенный срок составляют органы опеки. Причины могут быть самые разные: плохие условия проживания, материальные сложности семьи, неспособность надлежащим образом обеспечить семейное воспитание и многое другое.

Гилани рассказывает, что в интернате всё как дома. Планировка комнат максимально приближена к квартирному типу. На кухне стремятся почаще готовить по-домашнему: дети знают, что во всех семьях на праздники готовят особые традиционные блюда, – и у них тоже так. Если ребенку поздно вечером вдруг захочется выпить чаю или перекусить, он просто идет на кухню – к чайнику и холодильнику с продуктами. Есть тренажерный зал, кружки и секции. Как минимум дважды в год – поездки на отдых, в прошлом году побывали в Крыму, и в этом планируют тоже, а потом – в Кабардино-Балкарию.

На территории интерната действует начальная школа. Дети постарше – с 5 по 11 класс – обучаются в городской школе, она расположена через дорогу. Важно, говорит директор, что воспитанники не чувствуют себя обделенными ни в чем.

– Понимаете, в этом возрасте дети особенно ранимы и замечают все детали. К примеру, они сравнивают свой школьный инвентарь с другими. Если у соседа по парте ручка дорогая и качественная, а у него самого дешевая, это будет замечено, он будет об этом думать. Но, к счастью, государство обеспечивает нас достаточно хорошо, наши подопечные имеют все самое лучшее.

Фото: Елена Фиткулина

Воспитанники интерната получают государственную пенсию – она зачисляется на их банковский счет до достижения совершеннолетнего возраста, а в случае, если выпускник поступил на учебу, то до ее окончания. Для круглых сирот пенсия составляет более 8 тысяч рублей, для всех остальных – около 6 тысяч.

Многие в Чечне, говорит Гилани Даурбеков, воспринимают нахождение этих детей не в семьях как трагедию и постоянно предлагают помощь.

– Мне часто приходится отказывать людям, которые желают помочь нашему интернату. Государство действительно обеспечивает нас в полной мере.

В праздники в интернат приезжают с подарками гости из государственных структур. Налоговая инспекция уже традиционно два раза в год выплачивает детям дополнительные ученические пособия, а в конце первого полугодия и к концу учебного года всех выпускников одевают с ног до головы, несмотря на то, что государство и само обеспечивает выпускников всем необходимым, говорит директор.

Бывают случаи: человек хочет взять ребенка под опеку, но когда узнает, к примеру, что нужно пройти курсы в Школе приемных родителей, или видит перечень документов, которые нужно собрать, начинает возмущаться и нервничать. А как же он собирается воспитывать ребенка, который требует постоянного внимания, сил и средств, если даже бумажная волокита выбивает его из колеи?

К выпуску детей готовят заранее – возят на предприятия и в организации, чтобы они могли понаблюдать за тем, как работают люди, и определиться с выбором профессии. И в дальнейшем присматривают за каждым до достижения 23 лет – продолжает ли он обучение, устроился ли на работу, получил ли полагающееся по закону жилье.

– Жилье выдается в порядке очереди. На данный момент, насколько мне известно, в республике более тысячи очередников. Решить этот вопрос за год и даже два государство не в силах, но процесс идет. Были годы, когда выделялось более двухсот квартир, а были – когда менее ста. Все зависит от бюджета: сколько заложено в плане, столько и выделят.

И все-таки никакие условия не сравнятся с настоящей семейной жизнью и никакой интернат не заменит ребенку семью, убежден Даурбеков. Поэтому так важно определить детей в семьи.

Дагестан. «Что может творить любовь»

Зада Максудова – директор школы в селе Нижний Кегер Гунибского района Дагестана. И это тот случай, когда человек нашел работу по призванию. Но работы ей мало. 29 лет назад чета Максудовых, у которых было своих трое детей, взяла к себе еще четырех детей дальнего родственника, попавшего в сложную ситуацию. Занимаясь их воспитанием, Зада Магомедовна поняла, что это – «её». С каждым годом детей в ее доме становилось всё больше, и образовался «волонтерский домашний интернат».

Два года назад она пришла в Дом ребенка в Махачкале и сказала: «Дайте мне постарше и больного. Такого, каких не забирают в семьи». «Вот, – ответили ей. – Есть Мурад, есть Сергей и еще Хадижа. Выбирайте». Привели знакомить. И все трое бросились к ней обниматься…

– Я забрала всех троих, – говорит Зада Магомедовна, заплетая Хадижке косу. – Ей всего 4 было. А Мурадику и Сергею по 5. Вон они играют!

Фото: Варвара Губеева

Мы пытаемся разглядеть ребят в толпе играющих во дворе детей. Знаем, что обоих забирали тяжелобольными, но все выглядят здоровыми.

– Вы знаете, я не думал, что они выживут, – признается Марат, зять Зады Максудовой. – Я сам полицейский и переживал: вдруг с ними что-то случится, Заде Магомедовне придется отвечать. «Отдай ты их обратно, – говорил все время. – Отдай, пока не поздно». А она плакала, нет, мол, не смогу, это теперь мои дети. А сейчас посмотрите на них. Посмотрите, что вообще может творить с детьми любовь!

– Узнаю, что где-то семья бедствует или живёт на дальнем кутане, вдали от школы, или про хулигана какого-нибудь услышу – и все мысли там. Находила, просила отпустить ко мне. Зачем? Просто так. Не думала, есть ли у меня средства, мешаю я ли своим детям, своей семье. Может, по отношению к ним я неправильно поступала, не знаю. Но они никогда не жаловались. Всегда помогали мне.

– Все дети любят, когда вокруг как можно больше детворы. Как они могли нам мешать? – говорит Амина, дочь Зады Магомедовны. – С одними я вместе росла, другие были как младшие братья и сестры. Когда на каникулы многие разъезжались, дом казался таким пустым. Дни считала до их возвращения!

– Это у них семейное, – смеется Марат. – Мне даже своих детей поругать нельзя – Амина обижается. Только любовь и уважение.

Сейчас в школе, где работает Зада Магомедовна, учатся 68 детей. 12 из них живут у нее дома. Один из состоятельной семьи, родители отправили его под присмотр Зады Магомедовны, чтобы подтянуть учебу. Кого-то исключили из родной школы, кто-то не может найти общий язык с близкими, у кого-то нет одного или обоих родителей. Эти дети не усыновлены, за них не выплачивается пособие. Они просто живут в доме женщины, которая называет их своими детьми и окружает теплотой и заботой.

– Это сейчас их 12. В прошлом году было 18, до этого как-то даже 19. Бывает, мест уже не хватает, а кто-то придет, плачет, просит помощи, и Зада Магомедовна отказать не может. Купит раскладушку, подвинет кровати еще теснее, и всё – новый член семьи с нами. Да вы проходите, идемте к столу, – приглашает нас в дом завуч-организатор Нижнекегерской школы Китиляй Мусаевна.

Фото: Варвара Губеева

Когда-то Китиляй и сама жила в этом «домашнем интернате».

– После 9 класса родители забрали меня на кутан и запретили учиться. Весь год я плакала, страдала, мучилась бессонницей. Я мечтала продолжить учебу, получить высшее образование. Но все, что меня ожидало в жизни, – кутан и овцы. Зада Магомедовна нам родственница, и когда она приехала в гости, мне очень захотелось излить ей душу. Я и не думала, что это что-то изменит, просто поплакалась. А она пошла прямо к отцу, смотрит на него со слезами в глазах и просит дать мне шанс. И он меня отпустил… Теперь я педагог. И дети в школе ко мне относятся как к педагогу: могут слушаться, а могут пререкаться. А Заду Магомедовну слушают как маму. Бывает, получат двойку или нахулиганят. Смотришь – на лице ноль переживаний. «Хорошо, – говорю. – Пойду расскажу Заде Магомедовне». И они: «Китиляй Мусаевна, ну пожалуйста, не надо! Она же расстроится…»

Сейчас Китиляй с мужем и детьми живет в Гунибе. И тоже взяла на воспитание чужих детей. Как и Зада Магомедовна, первых – у родственников.

В России есть несколько правовых форм устройства детей, оставшихся без попечения родителей:

Усыновление (удочерение) – ребенок становится полноценным членом семьи, юридически устанавливаются родственные связи между ребенком и человеком или супружеской парой, не являющимися его биологическими родителями. Все права и обязанности усыновленного ребенка приравниваются к правам и обязанностям родных детей.

Опека — для детей до 14 лет, опекуны, назначенные органом опеки и попечительства, являются законными представителями подопечных, совершают от их имени и в их интересах все юридически значимые действия.

Попечительство – для подростков от 14 до 18 лет, попечители, назначенные органом опеки и попечительства, обязаны оказывать несовершеннолетним подопечным содействие в осуществлении их прав и исполнении обязанностей, охранять от злоупотреблений со стороны третьих лиц, а также давать согласие совершеннолетним подопечным на совершение ими действий в соответствии со статьей 30 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Приемная семья – ребенок передается на воспитание в семью по договору между органом опеки и попечительства и приемными родителями на время. В течение этого срока семья получает деньги на его содержание. Размер пособия определяется договором и зависит регионального законодательства.

Патронатная семья — предполагает разграничение прав и обязанностей по защите прав и интересов ребенка между родителями (если они не ограничены или не лишены родительских прав), органом опеки и попечительства (уполномоченным учреждением) и патронатным воспитателем. Под патронат передаются дети, не имеющие определённого статуса, и дети, чей статус не позволяет передать их под опеку или на усыновление. Он часто используется как переходная форма к опеке и/или усыновлению после получения ребёнком соответствующего статуса. Срок помещения ребёнка под патронат может быть разным (от 1 дня до полугода) и зависит от ситуации.

При отсутствии вышеперечисленных возможностей ребенка ждет устройство в детдом или другое учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

Зада Магомедовна знакомит нас с Магомедом – высоким улыбчивым парнем:

– Сейчас он такой умница, красавец, золотой парень! Работает и заочно учится в Махачкале. А привели сюда, потому что его из школы в Махачкале исключили. Он там то ли журнал классный сжег, то ли еще что-то натворил.

– Подрался, – уточняет Магомед. – Честно сказать, я сначала вообще думал: как тут жить можно? Ни погулять нормально, ни друзей, к которым привык. А сейчас, если полгода сюда не попаду, просто не смогу, наверное. Второй дом мой, а Зада Магомедовна — моя мать.

– А я как не хотела здесь жить! – вспоминает Наиля, еще одна «выпускница». – Окончила 10 класс в селе Ругуджа, тепличный ребенок, от маминой юбки не отходила. А через год надо поступать и ехать в Махачкалу, незнакомый город. И мама решила отправить меня сюда, чтобы я стала немного самостоятельней. Я зарывалась под одеяло и рыдала: «Я хочу домой!» А сейчас приезжаю из Махачкалы домой на каникулы и при каждом удобном случае бегу к Заде Магомедовне. Мама ревнует, ей просто не понять, как много для нас значит этот дом. Мы научились тут жизни. Обрели качества, которые должны быть в каждом человеке.

– Здесь не только характер лучше становится, но и в учебе делаешь успехи, – говорит Магомед. – Я, например, никогда не думал, что буду хорошо учиться. Да и смысла не видел. А она заставила меня поверить в себя. Сначала было просто стыдно не пытаться, видя все ее старания. А потом понравилось. Знаете, что еще хорошо. Мы как семья. Некоторые наши ребята учатся в престижных вузах России. Я ими горжусь и в какой-то мере спокоен, что есть в друзьях будущий врач, полицейский и так далее.

– Ой, жаль сегодня Магомедрасул не смог прийти, – вспоминает Зада Магомедовна еще одного выпускника. – Что только мне про него не говорили! И курит, и ругается, и ночами где-то ходит. Из школы за поведение исключили, родителей не слушается. Послушала я всё это и решила позвать его к нам. Приходит такой парень, знаете, храбрый, умный. Глаза такие! Стоит перед мной маленький мужчина. Бывает, что рождается в простой небогатой семье, у родителей, привыкших жить спокойно и без амбиций, вот такой вот лидер. Его притесняют, не дают проявить себя, а он не ломается. И возникает репутация хулигана. Позвала я его к себе и сказала: «Магомедрасул, у меня много дел, я все не успеваю. Когда меня нет, ты здесь за главного. Следи за порядком, за младшими, за всем. Я тебе полностью доверяю». Какой мальчик золотой! Мне кажется, наших Курбана и Магомеда он воспитал. По три раза даже ноги мыть заставлял. Не вы, говорит, тут ковры чистите, имейте совесть. А один раз прихожу, вижу свое любимое покрывало, большое такое, дорогое, на две части разрезано, чтобы две кровати можно было заправлять. «Молодец, – говорю. – Так красиво смотрится, когда маленькое». У него даже глаза заблестели. Видимо, я в тот день прошла проверку – действительно ли доверяю ему…