Что такое крупная сделка в рк

Что такое крупная сделка в рк

Настоящим АО «Казахинстрах» уведомляет о заключении крупной сделки и во исполнение требований статьи 79 Закона РК «Об акционерных обществах» сообщает следующее:

1. дата заключения сделки — 15.12.2016г.;

предмет сделки, наименования сторон сделки; — №8/GVR/16/47;

2. стоимость имущества, являющегося предметом сделки на дату принятия органом акционерного общества решения о совершении сделки — нет;

3. дата принятия органом акционерного общества решения о совершении сделки — 15.12.2016г.;

4. дата последней оценки имущества, являющегося предметом сделки, за исключением случаев, когда предметом сделки являются деньги и (или) выпускаемые (размещаемые) на первичном рынке ценные бумаги) – нет;

5. процентное соотношение стоимости имущества, являющегося предметом сделки, к общей стоимости активов данного акционерного общества, на дату принятия органом акционерного общества решения о совершения сделки — нет.

Об утверждении норматива для признания крупной сделки по страхованию (перестрахованию)

Постановление Правления Национального Банка Республики Казахстан от 17 июня 2003 г. N 186. Зарегистрировано в Министерстве юстиции Республики Казахстан 16 июля 2003 г. за N 2405

В целях реализации статьи 49 Закона Республики Казахстан «О страховой деятельности» Правление Национального Банка Республики Казахстан постановляет:

1. Сделка по страхованию (перестрахованию) признается крупной, если страховая сумма по отдельному заключенному договору страхования либо принимаемый объем обязательств по отдельному договору перестрахования превышает 25 процентов от суммы активов страховой (перестраховочной) организации, за вычетом активов, являющихся долей перестраховщика в страховых резервах.

2. Департаменту финансового надзора (Бахмутова Е.Л.):
1) совместно с Юридическим департаментом (Шарипов С.Б.) принять меры к государственной регистрации в Министерстве юстиции Республики Казахстан настоящего постановления;
2) в десятидневный срок со дня государственной регистрации в Министерстве юстиции Республики Казахстан довести настоящее постановление до сведения заинтересованных подразделений центрального аппарата, территориальных филиалов Национального Банка Республики Казахстан, актуариев и страховых (перестраховочных) организаций.

3. Контроль над исполнением настоящего постановления возложить на заместителя Председателя Национального Банка Республики Казахстан Сайденова А.Г.

4. Настоящее постановление вводится в действие по истечении четырнадцати дней со дня государственной регистрации в Министерстве юстиции Республики Казахстан.

Председатель
Национального Банка

Что такое крупная сделка в рк

Международная юридическая фирма

Актуальные вопросы одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью в АО и ТОО: проблемы оформления, согласования и оспаривания.

Анализ последней судебной практики

Вопросы корпоративного права и корпоративного управления являются предметом жаркого обсуждения в практике и теории гражданского права (включая бизнес сообщество) в последние годы. Вот далеко неисчерпывающий перечень обсуждаемых вопросов: понятия корпоративного права, корпоративных отношений и корпоративного управления, соотношение гражданского права и предпринимательского права, взаимоотношения между участниками/акционерами внутри юридического лица и во вне, вплоть даже до необходимости (или отсутствия таковой) принятия предпринимательского кодекса в Казахстане.

В современной юридической и экономической литературе встречается достаточно много работ по юридическим лицам (корпорациям), корпоративным отношениям и корпоративному праву в целом. При этом, мнения и обоснования разные. Отчасти это вытекает из концепции или школы, к которой относятся те или иные авторы, например, к цивилистической, хозяйственной (экономической) либо к предпринимательской.

Для начала, постараемся понять, что такое корпоративные отношения? Какова их природа и структура?

Это, наверное, одна из самых сложных проблем современного гражданского права, на которую еще нет однозначных ответов ни в практике, ни в теории.

Существует множество определений корпоративных отношений и корпоративного права. Более того, несмотря на то, что корпоративные отношения — это гражданско-правовые отношения, некоторые авторы относят их к административным [1] или предпринимательским отношениям.

Некоторые считают, что корпоративные отношения — это система отношений, складывающихся между участниками объединения (акционерами) и обособленным от акционеров аппаратом управления (менеджментом), а также между менеджментом и другими заинтересованными лицами такого объединения (работниками, партнерами, государственными органами и проч.) и являющихся результатом компромисса интересов объединения, его участников и менеджмента.

Среди всех принятых определений корпоративных отношений в теории права можно выделить несколько основных:

¾ это отношения внутри корпорации;

¾ это внутренние и внешние отношения, которые связаны с деятельностью корпорации как юридического лица; и

¾ это отношения, направленные на достижения общих корпоративных целей, отношения общей собственности и общей корпоративной (совместной) деятельности.

Из всего многообразия мнений, мы все-таки придерживаемся того, что корпоративные отношения — это часть внутренних отношений юридического лица — корпорации, и отношения, связанные с участием в корпоративных организациях либо управлением ими. [2]

В законодательстве РК нет понятия корпорации. Определение транснациональной корпорации есть в Конвенции о транснациональных корпорациях от 6 марта 1998 года. В соответствии со ст. 2 участники Конвенции признают под понятием «транснациональная корпорация» юридическое лицо (совокупность юридических лиц): имеющее в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество на территориях двух и более Сторон; образованное юридическими лицами двух и более Сторон; зарегистрированное в качестве корпорации в соответствии с настоящей Конвенцией. В данной Конвенции понятие «транснациональная корпорация» включает в себя различные транснациональные структуры, в том числе финансово-промышленные группы, компании, концерны, холдинги, совместные предприятия, акционерные общества с иностранным участием и т.п.

В законодательстве РК также, нет понятия корпоративных отношений, но есть понятие «корпоративные споры» в ст. 24 Гражданского процессуального кодекса РК (далее — «ГПК РК»), которое, кстати, дает широкое толкование данному понятию.

Далеко, не углубляясь в это, продолжим свой путь к понимаю проблем крупных сделок, сделок с заинтересованностью, а также выявлению их актуальных проблем.

Справедливо будет отметить, что еще большую актуальность приобрели и обсуждения, нововведения и положения, а также проблемы, касающиеся крупных сделок и сделок с заинтересованностью.

В вопросах развития корпоративного законодательства и совершенствования регулирования внешней и внутренней деятельности компаний наш законодатель также старается делать прогрессивные шаги, например, часто вносятся изменения в законодательные акты, регулирующие деятельность юридических лица, Указом Президента РК принята Концепция правовой политики от 24.08.2009 года № 858, Министерством Юстиции РК принята Концепция развития корпоративного законодательства РК, утвержденная в марте 2011 года. В указанных концепциях указано то, что с развитием рыночных отношений необходимо совершенствовать наше законодательство по корпоративным вопросам и адаптировать их в лучшим международным корпоративным практикам, внедрять в казахстанское законодательство и правоприменительную практику международные принципы и стандарты корпоративных отношений, создание эффективной системы предупреждения и разрешения корпоративных споров и т.д.

В частности, в Концепции правовой политики говориться о необходимости совершенствования института признания недействительности сделок, важности четкого определения понятия «аффилиированные лица», рассмотрения вопросов статуса акционерных обществ с учетом их правовой специфики и комплексности решаемых вопросов, в том числе в контексте «публичных компаний», более тщательного регулирования определения убытков, целесообразности введения агентов в число субъектов гражданского права и т.д.

Как известно, вопросы касающиеся создания, управления и деятельности АО и ТОО регулируются Конституцией РК, ГК РК и специальными актами — Закон РК об АО от 13.05.2003 г. (далее — «Закон об АО»), Закон РК о ТОО от 22.04.1998 г. (далее — «Закон о ТОО») и Закон РК о хозяйственных товариществах от 02.05.1995 г.

Вместе с тем, такие понятия, как «крупная сделка», «сделка с заинтересованностью», «аффилиированное лицо» содержаться в разных НПА.

Например, следующие Законы РК содержат понятие «аффиилированноое лицо»: Закон РК «О банках и банковской деятельности в Республике Казахстан», Закон об АО, Закон о ТОО, Закон РК «О государственных закупках», Закон РК «О конкуренции», Закон РК «О страховой деятельности»; Закон РК «О магистральном трубопроводе», Закон РК «О естественных монополиях и регулируемых рынках» и Земельный Кодекс РК.

Исторически, в положения данных НПА вносились изменения применительно к данному термину и связанные с ним положения: Закон РК «О банках и банковской деятельности в РК» (в 12.02.2009 г. был впервые дополнен статьей 2-1, определяющей понятие аффилиированных лиц банка, согласно Закона РК от 23.12.05 г. № 107-III). Далее изменения вносились 2 раза; Закон об АО, в статью 64 изменения вносились 3 раза; Закон о ТОО, Глава 1 Закона о ТОО была дополнена статьей 12-1 с понятием аффилиированных лиц — 1 изменение; Закон РК «О конкуренции» — изменения в статью 6 вносились 2 раза.

Понятие «крупная сделка» содержат такие Законы Республики Казахстан, как: Закон РК «Об акционерных обществах» — изменения в статью 68 вносились 2 раза; Закон РК «О хозяйственных товариществах» — закон был дополнен статьей 8-1, изменения в Закон в этой части вносились 1 раз. Применительно к страховым и перестраховочным организациям можно говорить о Постановлении Правления Национального Банка Республики Казахстан от 17 июня 2003 года № 186 — Об утверждении норматива для признания крупной сделки по страхованию (перестрахованию):

Понятие «заинтересованности в совершении обществом сделки» дано только в статье 71 Закона об АО.

Таким образом, если учесть нормы статьи 64 Закона об АО, то наверно первой проблемой является разнообразие терминов в разных НПА (особенно, что касается аффилиированных лиц).

Режимы крупных сделок и сделок с заинтересованностью, связаны с необходимостью их одобрения определенными органами юридического лица, которая императивно установлена для АО, и практически диспозитивно — для ТОО. Суть данных режимов крупных сделок и сделок с заинтересованностью в корпоративном праве состоит в том, чтобы для исполнительного органа (единоличного или коллегиального) общества были предусмотрены ограничения, связанные с совершением определенных сделок: если исполнительный орган совершил такую сделку без соответствующего одобрения — она может быть признана недействительной. Цель установления такого режима — защита интересов участников, которые могут понести убытки, если исполнительный орган по собственному усмотрению нерационально либо необоснованно пожелает распорядиться значительным количеством активов, что нанесет убытки участникам юридического лица.

Так, понятие крупной сделки дано в Законе об АО и Законе РК о хозяйственных товариществах. В Законе об АО принятие решения о крупной сделке и сделке с заинтересованностью отнесено к исключительной компетенции Совет директоров. Вместе с тем, в некоторых случаях Общее собрание акционеров тоже принимать такое решение (например, см. статью 53 (если это предусмотрено уставом общества) и 73 Закона об АО.

Какие же возникают проблемы?

Мы делим эти проблемы на 2 категории: законодательные проблемы и не законодательные (правоприменительные).

К законодательным проблемам можно отнести коллизии, неточные, неполные или двусмысленные формулировки в законе.

Например, в статье 53 (п. 6) Закона об АО: не совсем понятно каким образом СД должен отслеживать и по возможности устранять потенциальные конфликты интересов на уровне должностных лиц и акционеров, в том числе неправомерное использование собственности общества и злоупотребление при совершении сделок, в которых имеется заинтересованность?

В статье 57 (п. 4) Закона об АО — информация о сделке для СД должна включать сведения о сторонах сделки, сроках и условиях исполнения сделки и объеме долей участия вовлеченных лиц, а также отчет оценщика (на практике может возникнуть вопрос насколько эти сведения объективно достаточны для принятия экономически обоснованного решения для АО о заключении такой сделки). В статье 69 (п. 1) Закона об АО — должен ли такой оценщик быть независимым или нет?

В статье 69 (п. 2) Закона об АО — как определить стоимость ценных бумаг, если цена акции на организованном рынке меняется каждый день и в день по нескольку раз?

В статье 68 (п. 1) Закона об АО — иная сделка, признаваемая обществом в качестве крупной сделки (может ли размер этой сделки определить меньше, чем 25% и более % от общего размера балансовой стоимости активов общества?

В статье 68 (п. 1) Закона об АО — идет речь о балансовой стоимости активов (первоначальной или остаточной, аудированной или нет, консолидированной или нет)? Насколько будет обязателен для суда акт оценки имущества?

В статье 70 Закона об АО — не указано в каком СМИ должно быть размещено объявление (республиканском или местном)?

В статье 72 Закона об АО используется понятие «посредник», которое в законодательстве РК не определено. В законодательстве РК вообще нет понятия «агент» или «агентское соглашение».

В статье 73 (п. 3) Закона об АО говориться о предоставлении ОСА информации, которая необходима для принятия обоснованного решения, но не говориться о необходимости «экономического обоснования» такого решения ОСА. А ведь только экономическое обоснование может ответить на вопрос насколько такая сделка выгодна для общества или может ли быть от сделки убыток обществу и акционерам или нет.

В статье 69 (п. 1) Закона об АО идет речь о том, что признается крупной сделкой, при этом говориться только о « приобретении или отчуждении (или может быть приобретено или отчуждено) имущество». При этом, сделка в реальной жизни может быть об имущественном найме (на долгий срок) (залоге, поручительстве) и т.д. — то есть, налицо неточная и не полная формулировка.

Проблема, связанная с определением крупной сделки, по отношению к инвестиционному фонду — имеются ли в виду чистые активы либо активы фонда в целом?

Как определять размер сделки, если стоимость определенных активов общества меняется — является динамичной?

Как определить, является ли крупной сделкой кредитный договор, если выдаваемая в кредит сумма меньше 25% активов общества, а подлежащая возврату (с учетом процентов за пользование денежными средствами и, возможно, процентов за просрочку исполнения) больше?

Может ли крупной сделкой являться договор аренды и, если может, как определять его стоимость — исходя из размера арендной платы либо стоимости предмета аренды?

В вопросах наличия заинтересованности в совершении сделки, в ажным остается вопрос, как лицо узнает о том, что оно аффилиировано посредством одного контрагента, с которым у него имеются правовые отношения, с третьим контрагентом, с которым, возможно, тоже возникнут правовые отношения. Возможным решением может стать составление детального реестра, отражающего аффилиированность с контрагентами.

Отсутствие у контрагента (добросовестного приобретателя) сведений о том, что он является заинтересованным лицом, часто не является препятствием в признании контрагента осведомленным, и, как следствие, сделки недействительной.

Исходя из буквального толкования положения о признании сделок, в отношении совершения которых установлены особые условия (статьи 66, 74 Закона об АО) само судебное признание сделки недействительной может носит формальный характер, тем самым давая возможность недобросовестным участникам бизнес сделок злоупотреблять данным положением.

К не законодательным проблемам можно отнести: отсутствие добросовестности при применении законов отдельными участниками при совершении и исполнении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, незнание или непонимание положение законодательных актов, отсутствие в нимательности и аккуратности при оформлении и согласовании сделок юристами, не приведение учредительных документов юридического лица в соответствие с императивными требованиями законов (включая изменения к ним), при отправлении правосудия или осуществлении высшего надзора за единообразным применением законодательства при вынесении судебных актов.

К сожалению, очень много проблем возникает в самой судебной практике. Во-первых, в Казахстане отсутствует четкое обобщение судебной практики по применению законодательства об АО и ТОО. Во-вторых, действующие на сегодняшний день Нормативные Постановления ВС РК: о некоторых вопросах применения законодательства о ТОО от 10 июля 2008 г. № 2 и о применении законодательства об АО от 28.12.2009 г. уже серьезно устарели и совсем не отражают судебную практику за последние 5-6 лет. Отсюда вытекает третья проблема — р азрозненная судебная практика; не единообразное применение норм законодательства об АО и ТОО (порой принимаются незаконные, абсурдные, противоположные или взаимоисключающие судебные акты). В-четвертых, применение оценочных понятий и внутреннее убеждение судей, которые часто противоречат принципам законности, всестороннего исследования обстоятельств дела, объективности и беспристрастности ведут к принятию необоснованных и незаконных решений. В-пятых, недостаточно четкое и полное регулирование вопроса о защите прав миноритариев как в ТОО, так и АО. В-шестых, непонятно, что у нас происходит с институтом признания сделок недействительными (это касается вопросов формального подхода к разрешению споров, необходимости совершенствования оснований призания сделок недействительными). В-седьмых, вопросы объективной защиты добросовестных приобретателей.

Попробуем привести несколько скромных примеров проблем из судебной практики.

1) Незащищенность экономической стабильности контрагентов (добросовестных приобретателей) в случаях, когда крупная сделка совершается с нарушениями норм Закона об АО. Приведем следующий пример: сделка (отчуждения) имущества была осуществлена председателем правления АО на безвозмездной основе в адрес ТОО 1 без получения согласия на то совета директоров. ТОО 1 в дальнейшем осуществило продажу имущества ТОО 2. ТОО 2, являясь добросовестным покупателем, осуществило инвестиции в приобретенное имущество. Затем АО подало иск в суд о признании сделки между АО и ТОО 1 недействительной. В порядке реституции, АО и ТОО 1 начинают урегулирование случая. ТОО 2 остается в невыгодной экономической ситуации в силу того, что по решению суда имущество было возвращено в пользу АО хоть и с возмещением стоимости имущества ТОО 2, но объемы инвестиций остались невозмещенными, так как не входили в стоимость сделки [3] ;

2) Порядок установления судом оснований, позволяющих предполагать аффилированность вовлеченных в сделку лиц. Например, порядок установления судом, является ли участник судебного производства «добросовестным» покупателем, или же аффилиированным лицом по отношению к участникам сделки недостаточно отработан в судебной практике;

3) Согласно ст. 14 Закона об АО акционеры вправе оспорить в суде решения, принятые в результате нарушения законодательства и устава об извещении акционеров о проведении собрания, о порядке его проведения и принятия решений. Вместе с тем, возникает вопрос, всегда ли в таких случаях подлежит признанию недействительным решение собрания? Не исключено, что оспоренное акционером решение собрания могло быть принято даже в случае его участия в нем и соблюдения порядка его проведения и принятия решений. В связи с этим следует ли выяснять, могло ли повлиять участие акционера в собрании и соблюдение порядка его проведения и принятия решений на принятие иного решения? [4]

4) Суды первой инстанций при рассмотрении дел о признании сделок недействительным не всегда правильно определяют и выясняют круг обстоятельств, имеющих значение для дела, и применяют соответствующие нормы материального и процессуального права. Например, АО Kagazy Investment обращается в суд с иском к АО Казахстан Кагазы и АО Альянс Банк о признании недействительным гарантийного письма выданного АО Казахстан Кагазы в обеспечение обязательства ТОО Prime Estate Activities Kazakhstan перед АО по соглашению об открытии кредитной линии. Несмотря на то что гарантийное обязательство не получило одобрения совета директоров согласно статье 68 суд первой инстанций отказал в удовлетворении иска. Кассационная коллегия отменила решение суда первой инстанции и удовлетворила иск частично [5] ;

5) Несоответствие нормы устава юридического лица к требованиям закона или несвоевременное внесение изменений и дополнений в Устав юридических лиц согласно по закону. Так, по этому делу истец обращается с иском к АО Казахская академия и туризма (КАСТ) о признании незаконными действия исполнительного органа АО КАСТ по отчуждению земельного участка к АО Адал и признать недействительным договор задатка и купли-продажи. истец полагает что это противоречит уставу КАСТ где четко было написано, что крупные сделки и сделки с заинтересованностью подлежать утверждению Общим собранием акционерного общества. Этот пункт был отменен в новой редакции закона АО и Устав КАСТ не был изменен. Истец ошибочно полагается на нормы Устава [6] .

6) В некоторых случаях истцы в исковом заявлении «по-своему» интерпретируют юридические термины и нормы закона и ссылаются на доказательства полученные от неизвестных источников. Например, в одном судебном деле истцы требуют признать договор купли продажи заключенной между Казвторчермет и ТОО ВторПолимер незаконной. Истцы получают справку с адресного стола якобы бывший председатель совета директоров АО Казвторчермет и учредитель ВторПолимер прописаны по одному адресу и могли узнать друг друга и поэтому являются аффилированными лицами. В этом случае истцы не полагаются на определение данный в законе, а наоборот вольно интерпретирует указанное понятие [7] .

7) Иск подлежит оставлению без удовлетворения, если истец не докажет, что данной сделкой причинен вред его законным правам и интересам. Это правило относится и к факту нарушения обществом требования закона об обязательной публикации в СМИ сообщения о крупной сделке (например, несвоевременная публикация, не опубликование вообще). Следовательно, должник или кредитор, как и всякое заинтересованное лицо, обязан доказать причинение вреда его правам и интересам в результате нарушения обществом требований, предусмотренных п. 2 ст. 70 закона об АО. Таким образом, даже не опубликование в СМИ решения о заключении крупной сделки в целях информирования кредиторов и акционеров общества не является безусловным основанием для признания данной сделки недействительной. Истец обязан доказать, как отсутствие опубликования соответствующего сообщения негативно повлияло на его законные права и интересы [8] .

8) Не все суды разбираются является ли сделка крупной (они не запрашивают доказательство размера стоимости активов Общества).

В заключении хотелось бы отметить, что (если говорить глобально) коль скоро мы хотим, чтобы Казахстан вошел в список экономически процветающих государств мира Казахстану необходимо еще много-много работать над приведением не только нашей законодательной, но и правоприменительной практики (в судебной, прокурорской, хозяйственной, учебной сферах) на уровень цивилизованного оформления, понимания и применения норм корпоративного права, а также цивилизованного регулирования корпоративных отношений. Как видно это цель, работа и стремление касается всех без исключения: государство, бизнес, организации, которые обслуживают бизнес, систему образования и общество. И все должны эту работу выполнять поистине добросовестно, разумно и честно.

Внеуставные сделки (С.И. Климкин, к.ю.н., академический профессор Каспийского университета)

Дата: 30 мая 2016 в 14:39 2016-05-30T14:39:05+06:00 Категория: Новости науки

По сообщению сайта Zakon.kz

академический профессор Каспийского университета

В Казахстане за исключением наших публикаций[1] не проводилось каких-либо исследований по данному вопросу, и практически отсутствуют материалы по этой теме. Даже авторы комментария к ГК РК и учебника по гражданскому праву ограничились лишь помещением содержания самого пункта 11 ст. 159 ГК в свои работы и указанием на то, какие в него вносились изменения со дня принятия ГК (Общая часть)[2].

Однако данное обстоятельство лишь усиливает интерес к нему.

Согласно пункту 11 ст. 159 ГК, сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными настоящим Кодексом, иными законодательными актами или учредительными документами, либо с нарушением уставной компетенции его органа, может быть признана недействительной по иску собственника имущества юридического лица или его учредителя (участника), если доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать о таких нарушениях.

Напомним, что ГК КазССР 1963 г. регулировал подобную ситуацию следующим образом: недействительна сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с установленными целями его деятельности (ст. 48). Комментируя эту норму, Ю.Г. Басин отмечал, что «внеуставными следует также считать сделки, нарушающие установленную компетенцию органов юридического лица . Внеуставные сделки являются ничтожными»[3].

Итак, действующей нормой ГК РК охвачены два вида внеуставных сделок:

— совершенные юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными ГК, иными законодательными актами или учредительными документами, и

— совершенные с нарушением уставной компетенции органа юридического лица.

При этом возникает вопрос: относится ли оговорка «по иску собственника имущества юридического лица или его учредителя (участника), если доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать о таких нарушениях» к обеим ситуациям или только ко второй?

То обстоятельство, что законодатель использует термин «нарушение» во множественном числе, на первый взгляд, предопределяет ответ: к обеим.

Однако представляется, что это не так.

Очевидно, что в первом случае, когда речь идет о совершении юридическим лицом сделки в противоречии с целями его деятельности, законодатель имеет в виду только такие юридические лица, которые обладают специальной правосубъектностью и созданы лишь для осуществления отдельных видов деятельности[4].

Так, пунктом 1 ст. 32 Закона РК от 16 января 2001 г. № 142-II «О некоммерческих организациях» установлено, что некоммерческая организация может осуществлять один вид деятельности или несколько видов деятельности, не запрещенных законодательством Республики Казахстан и соответствующих целям деятельности некоммерческой организации, которые предусмотрены ее учредительными документами.

При этом частью первой п. 3 ст. 41 ГК предусмотрено, что в учредительных документах некоммерческой организации и государственного предприятия должны быть определены предмет и цели деятельности.

Указанные требования находят свое развитие в законодательных актах об отдельных организационно-правовых формах некоммерческих организаций.

Так, политические партии создаются в целях представления интересов граждан, различных социальных групп в представительных и исполнительных органах государственной власти, местного самоуправления и участия в их формировании (п. 1 ст. 1 Закона РК от 15 июля 2002 г. № 344-II «О политических партиях»).

Целью профессиональных союзов является представительство и защита трудовых и социально-экономических прав и интересов своих членов (подпункт 6) ст. 1 Закона РК 27 июня 2014 г. № 211-V «О профессиональных союзах»).

Целями Национальной палаты предпринимателей являются обеспечение благоприятных правовых, экономических и социальных условий для реализации предпринимательской инициативы и развития взаимовыгодного партнерства между бизнес-сообществом и органами государственной власти Республики Казахстан, а также стимулирование и поддержка деятельности объединений индивидуальных предпринимателей и (или) юридических лиц в форме ассоциации (союза) (подпункт 2) ст. 1 Закона РК 4 июля 2013 г. № 129-V «О Национальной палате предпринимателей Республики Казахстан»).

Некоммерческая организация «Назарбаев Фонд» создана исключительно для обеспечения финансирования деятельности «Назарбаев Университет» и «Назарбаев Интеллектуальные школы», а также их организаций (п. 4 ст. 4 Закона РК от 19 января 2011 г. № 394-IV «О статусе «Назарбаев Университет», «Назарбаев Интеллектуальные школы» и «Назарбаев Фонд»).

Следует отметить, что государственные предприятия, несмотря на то, что являются коммерческими организациями, также обладают специальной правосубъектностью.

Более того, в соответствии с пунктами 4, 5 ст. 126 Закона РК от 1 марта 2011 г. № 413-IV «О государственном имуществе», запрещаются осуществление государственными юридическими лицами деятельности, а также совершение сделок, не отвечающих предмету и целям их деятельности, закрепленной в уставе (положении). Сделка, совершенная государственным юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными законами Республики Казахстан или учредительными документами, либо с нарушением уставной компетенции его руководителя, может быть признана недействительной по иску уполномоченного органа соответствующей отрасли или уполномоченного органа по государственному имуществу (местного исполнительного органа), либо прокурора.

Возможность предъявления иска о признании указанных сделок недействительными уполномоченным органом соответствующей отрасли или уполномоченным органом по государственному имуществу, либо прокурором свидетельствует о том, что оговорка «если будет доказано, что другая сторона в сделке знала или должна была знать о таких нарушениях» имеет значение лишь для случаев оспаривания сделки, совершенной органом юридического лица с превышением полномочий.

Однако нарушение правосубъектности может быть допущено и коммерческими организациями. Частью второй п. 1 ст. 35 ГК РК установлено, что в случаях, предусмотренных законодательными актами, для юридических лиц, осуществляющих определенные виды деятельности, может быть исключена или ограничена возможность заниматься другой деятельностью.

Так, согласно пункту 1 ст. 8 Закона РК от 31 августа 1995 г. № 2444 «О банках и банковской деятельности в Республике Казахстан», банкам запрещается осуществление операций и сделок в качестве предпринимательской деятельности, не относящихся к банковской деятельности либо не предусмотренных пунктом 9 настоящей статьи и пунктом 12 статьи 30 настоящего Закона.

Одним из казахстанских арбитражей «IUS» был рассмотрен спор между банком и товариществом с ограниченной ответственностью о взыскании сумм на возмещение затрат банка по содержанию имущества, переданного им товариществу в безвозмездное пользование, и по встречному иску ТОО о признании договора недействительным. В своем решении арбитр указал, что в материалах дела имеются представленные банком копии 473 счетов, из них 70 счетов – с требованиями по оплате арендных платежей на общую сумму 6 048 095 тенге.

В этой связи со ссылкой на указанную норму Закона «О банках и банковской деятельности» в удовлетворении исковых требований банка в размере этой суммы было отказано.

Аналогичные ограничения установлены рядом иных законодательных актов. Так, согласно пункту 1 ст. 10 Закона РК от 19 октября 2000 г. № 85-II «Об охранной деятельности», частная охранная организация не вправе осуществлять иную предпринимательскую деятельность, за исключением работ по монтажу, наладке и техническому обслуживанию средств охранной сигнализации при условии соблюдения уведомительного порядка. Пунктом 3 ст. 11 Закона РК от 18 декабря 2000 г. № 126-II

«О страховой деятельности» страховой (перестраховочной) организации запрещено осуществление сделок и проведение операций в качестве предпринимательской деятельности, не предусмотренных пунктами 1 и 2 настоящей статьи.

В случае с признанием недействительной сделки, совершенной органом юридического лица с нарушением уставной компетенции ситуация сложнее.

Действительно, в вопросе об органах юридического лица крайне важной представляется проблема разграничения их компетенции, поскольку, во-первых, юридическое лицо, по общему правилу, несет ответственность перед третьими лицами по обязательствам, принятым органом юридического лица с превышением его полномочий, установленных учредительными документами (п. 4 ст. 44 ГК), а во-вторых, нарушение органом своей компетенции в некоторых случаях способно привести к признанию заключенной им сделки недействительной. Напомним, что ГК КазССР 1963 г. регулировал подобную ситуацию следующим образом: недействительна сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с установленными целями его деятельности (ст. 48).

Таким образом, по ГК 1963 г. такие сделки являлись безусловно недействительными. В настоящее же время, в соответствии с пунктом 11 ст. 159 Кодекса, эти сделки являются оспоримыми.

Любопытны различия по этому вопросу, существующие в Гражданских кодексах Казахстана и России. Так, ст. 174 ГК РФ в соответствующей части говорит о полномочиях органа юридического лица, ограниченных его учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка. Рассматривая эту ситуацию, Г.И. Стрельникова указывает, что учредители юридического лица вправе ограничить в уставе круг полномочий своего органа по сравнению с тем, как они определены в законе (например, установив, что сделки по распоряжению недвижимым имуществом директор вправе совершать только с согласия общего собрания участников). В подобных случаях третьи лица, вступающие в сделку, могут и не знать о таком ограничении полномочий органа, поскольку об их возможном круге они осведомлены из закона[5].

Удачно называя такое положение «неочевидным ограничением полномочий», А.М. Эрделевский и О.Н. Рыкова считают, что закон, охраняя интересы добросовестных контрагентов, допускает признание таких сделок недействительными только в случае недобросовестности контрагента, который знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях, и только по иску лица, в интересах которого установлены ограничения»[6].

Возможность ограничения полномочий нижестоящих органов вышестоящим предусматривается и казахстанским законодательством. Так, например, в соответствии с пунктом 3 ст. 15 Закона РК от 5 октября 1995 г. № 2486 «О производственном кооперативе», учредительными документами кооператива к исключительной компетенции общего собрания может быть также отнесено решение иных вопросов. Аналогичные нормы содержатся в Законе РК от 02 мая 1995 г. № 2255 «О хозяйственных товариществах», Законах РК от 22 апреля 1998 г. № 220-I «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» и от 13 мая 2003 г. № 415-II «Об акционерных обществах».

Однако следует различать диспозиции соответствующих норм Кодексов России и Казахстана. Если российский кодекс говорит о сделках, заключенных при «неочевидном ограничении полномочий» органа юридического лица, то казахстанский Кодекс такого положения не содержит. И потому спорной выглядит позиция Ю.Г. Басина, отмечающего, что «ответственность юридического лица за действия его органа, превысившего полномочия, установлена только для случаев, когда границы компетенции органа определены учредительными документами или решениями общего собрания. На те же случаи, когда полномочия органа определены непосредственно законодательством, правило механически распространяться не должно, так как речь будет идти о сделках, нарушающих требования законодательства»[7].

Такой комментарий вполне соответствует положениям ст. 174 ГК РФ, однако не может быть применен к положениям ГК РК. Действительность же заключается в том, что пункт 11 ст. 159 казахстанского Кодекса в отличие от ГК России не различает компетенцию органа юридического лица, определенную законодательством, и его компетенцию, установленную учредительными документами. Поэтому пункт 11 ст. 159 ГК РК и другие пункты этой статьи представляют собой отдельные случаи недействительности сделок и выступают по отношению к ст. 158 Кодекса как специальные основания к общему. Соответственно, пункт 11 ст. 159 ГК РК должен применяться во всех случаях, когда орган вышел за пределы своей компетенции, определенной как уставом, так и законодательством.

Ниже мы приведем несколько примеров из казахстанской судебной практики по данной категории дел.

1. Кассационная судебная коллегия Карагандинского областного суда (Постановление № к-818 от 13 сентября 2010 г.) указала.

В соответствии с пунктом 4.4 Устава НУ «Частная клиника «С», директор на основании протокола собрания Учредителей с положительным решением вопроса об этом распоряжается имуществом и средствами Учреждения, заключает договоры, выдает доверенности.

В пункте 4.5 Устава также указано, что директор заключает от имени Учреждения договоры, соглашения и обеспечивает их выполнение c согласия его Учредителей.

Суды первой, апелляционной инстанций пришли к правильному выводу о том, что договор между ТОО «B» и НУ «Частная клиника «С» o передаче в аренду томографа на возмездной основе и последующие соглашения были заключены без ведома и согласия учредителей и поэтому являются незаконными.

Из справки Департамента юстиции следует, что Ш. является учредителем ТОО «B». Кроме того, по информации заместителя начальника Департамента юстиции о регистрации НУ «Частная клиника «С» Ш. также является учредителем и директором этой организации.

По пункту 3 ст. 163 ГК РК представитель не может совершать сделки от имени представляемого ни в отношении себя лично, ни в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является.

Поэтому выводы судов обеих инстанции о том, что договор аренды томографа заключен без согласия учредителей Т. и К., и что Ш. одновременно являлся учредителем двух частных организаций, более того, был директором НУ «Частная клиника «С» и по закону не мог совершать сделки, являются правомерными.

Выводы судов о том, что при заключении указанных договоров другая сторона сделки – НУ «Частная клиника «С», учредителем и директором которого является Ш., знала об имеющихся нарушениях, являются обоснованными.

2. По другому делу кассационная судебная коллегия Актюбинского областного суда (Постановление № 2-к-201/2010 от 7 июля 2010 г.) указала.

Из материалов дела следует, что между АО «Дочерняя страховая компания Народного банка Казахстана «Х-К» и ТОО «В-О» возникли правоотношения на основании договора добровольного страхования гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, объектом страхования которого является возмещение затрат и расходов, связанных с возникновением гражданско-правовой ответственности страхователя перед третьими лицами в связи с осуществлением деятельности по проекту разработки и освоения месторождения.

В период действия договора страхования к нему было заключено пять дополнительных соглашений, которые являются неотъемлемой частью основного договора.

Судом установлено, что дополнение № 5 подписано заместителем генерального директора ТОО, не имеющим полномочий на его подписание от имени товарищества.

Однако из содержания письма генерального директора ТОО «В-O» следует, что он подтверждает факт подписания указанного дополнения, т.е. оно одобрено исполнительным органом товарищества.

При изложенных обстоятельствах коллегия считает, что апелляционный суд обоснованно пришел к выводу о том, что в соответствии с требованиями п. 11 ст. 159 и п. 2 ст. 158 ГК ТОО «В-O» не вправе было заявлять требование o признании сделки недействительной по основаниям совершения её с нарушением уставной компетенции его органа, поскольку ТОО, якобы, умышленно заключило сделку, которая нарушала требования устава юридического лица и компетенцию её органов.

Коллегия находит убедительным вывод апелляционной инстанции о том, что собственник имущества ТОО «В-O» или его учредитель в суд c исковыми требованиями по указанным основаниям не обращался, каких-либо доказательств того, что представитель страховой компании заведомо знал или должен был знать о том, что сделка от имени товарищества совершена c нарушением уставной компетенции, в судебное заседание не представил.

Коллегия считает, что при данных обстоятельствах в удовлетворении требований ТОО «В-O» о признании дополнительного соглашения недействительным правомерно отказано.

3. В постановлении суда апелляционной инстанции г. Астана № 2а-2522-10 от 12 марта 2010 г. по иску Акционерного общества «А» и ряда его акционеров к Акционерному обществу «А-Н» о признании недействительным одного из пунктов дополнительного соглашения к договору строительного подряда указывается.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 70 Закона об АО, решение o заключении обществом крупной сделки принимается советом директоров. Уставом общества может быть определен перечень крупных сделок, решения о заключении которых принимаются общим собранием акционеров, а также порядок их совершения. Уставом АО «А» к исключительной компетенции общего собрания акционеров общества отнесены следующие вопросы: утверждение решений o заключении обществом крупных сделок и сделок, в совершении которых обществом имеется заинтересованность, принятие решения об увеличении обязательств общества на сумму, составляющую 25 и более процентов размера его собственного капитала.

Оспариваемым пунктом дополнительного соглашения акционерным обществом приняты обязательства по выплате штрафа в твёрдой сумме 68 784 719 тенге, помимо штрафных санкций, предусмотренных договором, тогда как размер собственного капитала, согласно бухгалтерскому балансу АО «А», в этот период составлял 44 000 000 тенге.

Суд пришёл к правильному выводу, что со стороны АО «А» нарушена уставная компетенция органов юридического лица, поскольку принятие решения об увеличении обязательств общества на сумму, составляющую 25 и более процентов размера его собственного капитала, относится к исключительной компетенции общего собрания акционеров, а принятое новое обязательство о выплате штрафа в сумме 68 784 719 тенге превышает в 1,5 раза размер собственного капитала общества.

4. В решении СМЭС г. Астана по делу № 02-4207-12 от 05 июля 2012 г. по иску Индивидуального предпринимателя Ш. к Акционерному обществу «Международная Товарная Биржа «К» указывается.

В силу требований п. 19 ст. 53 Закона РК «Об акционерных обществах», если иное не установлено настоящим Законом и (или) уставом общества, к исключительной компетенции Совета директоров относится принятие решения о заключении крупных сделок и сделок, в совершении которых обществом имеется заинтересованность.

В соответствии c подп. 18) п. 9.2 ст. 9 Устава АО «Международная Товарная Биржа «К» к исключительной компетенции Совета директоров относится принятие решения о заключении крупных сделок и сделок, в совершении которых Обществом имеется заинтересованность.

Из протокола № 22 внеочередного заседания Совета директоров АО «Международная Товарная Биржа «К» от 20.07.2011 г. следует, что на заключение президентом АО «Международная Товарная Биржа «К» крупных сделок и сделок, превышающих 250 000 тенге, требуется одобрение и разрешение Совета директоров.

Из представленных суду документов следует, что между Индивидуальным предпринимателем Ш. и АО «Международная Товарная Биржа «К» заключен договор об оказании услуг на сумму 3 500 000 тенге, по условиям которого ИП выполняет, a АО обязуется принять и оплатить услуги по разработке и внедрению торговой платформы для контрактных торгов. Однако указанная сделка не соответствует требованиям законодательства, поскольку совершена исполнительным органом юридического лица в противоречии с целями деятельности и учредительными документами, с нарушением уставной компетенции. Оспариваемая сделка носит инвестиционный и стратегический характер, может повлиять на дальнейшую финансово-хозяйственную деятельность Общества, так как торговая платформа является основным инструментом для проведения контрактных торгов. Следовательно, в совершении названной сделки у АО «Международная Товарная Биржа «К» имелась заинтересованность, однако процедуру согласования эта сделка не проходила, Совет директоров согласия на ее совершение не выражал.

Доводы ИП Ш. о том, что не имеется доказательств o том, что стороны сделки знали об ограничениях, установленных Обществом, судом не принимаются во внимание, так как на момент заключения договора об оказании услуг президент АО «Международная Товарная Биржа «Казахстан» знал и должен был знать о нарушениях уставной компетенции, в результате которой был заключен оспариваемый договор. В Уставе общества критерии принятия решений Советом директоров о заключении крупных сделок и сделок, в совершении которых Обществом имеется заинтересованность, четко регламентированы. Индивидуальный предприниматель Ш. при заключении спорного договора была обязана ознакомиться c Законом РК «Об акционерных обществах» и Уставом АО «Международная Товарная Биржа «К», которыми оговаривается компетенция исполнительного органа акционерного общества. При изложенных обстоятельствах договор об оказании услуг подлежит признанию недействительным.

И, наконец, еще один вопрос, возникающий при анализе этой нормы – о ее практической значимости. Следует учитывать, что, во-первых, законодательные акты о коммерческих юридических лицах не только определяют компетенцию высшего органа юридического лица, но и требуют указывать ее в уставе. Таковы требования пункта 1 ст. 6 Закона о производственном кооперативе, пункта 2 ст. 17 Закона о товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью, пункта 2 ст. 13 Закона об акционерных обществах, возводя соответствующие положения устава в разряд существенных. Во-вторых, устав юридического лица – это документ, содержание которого, в отличие от учредительного договора, не является коммерческой тайной. Все заинтересованные лица вправе ознакомиться с уставом юридического лица.

Таким образом, с одной стороны, закон (в широком смысле) обязывает указывать в уставе компетенцию органов юридического лица, с другой – предоставляет право всем заинтересованным лицам знакомиться с его содержанием.

Говоря иными словами, контрагент юридического лица, орган которого заключает сделку с превышением своих полномочий, если и не знает о таком нарушении, то в любом случае должен знать об этом, поскольку само законодательство создает для этого соответствующие условия, стимулирует контрагента интересоваться компетенцией органа. Не случайно, в одном из Постановлений Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указывалось, что «другая сторона в сделке должна была ознакомиться с текстом устава общества, чтобы выяснить, имеются ли у председателя правления закрытого акционерного общества полномочия на заключение договора залога недвижимого имущества»[8].

Как видим, здесь мотивация такая же, как и в приведенном нами выше решении СМЭС г. Астана по делу № 02-4207-12 от 05 июля 2012 г.

Представляется, что такой же позиции придерживается и казахстанский законодатель. Так, Законом РК от 25 марта 2011 г. № 421-IV «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования гражданского законодательства» из пункта 11 ст. 159 ГК после слова «или» исключено слово «заведомо».

Тем самым законодатель дополнительно стимулирует контрагента интересоваться компетенцией органа юридического лица, с которым он вступает в гражданские правоотношения.

Ситуация осложняется тем, что корпоративное законодательство в целом ряде случаев содержит положения, которые сконструированы диспозитивно. То есть они дают возможность участникам корпорации урегулировать в учредительных документах те или иные вопросы иначе, чем это предусмотрено законодательством. Например, таким норм, а также норм, содержащих отсылки к учредительным документам, в Законе о ТОО мы насчитали более семидесяти[9].

Однако по этому вопросу есть и иная точка зрения. Так, В.В. Витрянский, например, отмечает: «Нельзя не заметить, что при таком подходе анализ действительного волеизъявления сторон и их действий по заключению договора подменяется сугубо формальной констатацией обязанности сторон, вступающих в договорные отношения, тщательно изучить учредительные документы друг друга . Вместо реализации задачи обеспечения стабильности договорных отношений путем всемерного усложнения процесса оспаривания совершенной сделки мы получаем дополнительное средство защиты недобросовестных участников имущественного оборота, которые, не исполнив обязательства, могут добиться практически автоматического признания договора недействительной сделкой»[10].

С этими рассуждениями едва ли можно согласиться. Гражданское законодательство не ставит и не может ставить целью обеспечение стабильности договорных отношений за счет усложнения всеми возможными средствами процесса оспаривания совершенной сделки. Эта задача должна достигаться и достигается другими средствами. Более того, гражданское право имеет другую цель – защиты интересов стороны, права которой нарушены. В нашем случае при признании недействительной сделки, совершенной с превышением компетенции органа юридического лица, могут страдать интересы контрагента этого юридического лица. Однако в случае непризнания такой сделки недействительной могут страдать интересы участников (акционеров, членов) юридического лица, орган которого вышел за пределы своей компетенции. Здесь закон стоит перед дилеммой: чьи интересы должны подлежать приоритетной защите – контрагента юридического лица или его участников (акционеров, членов)?

Представляется, что вопрос должен решаться, все же, в пользу участников. При этом следует использовать так называемую «теорию наименьшего зла». Так, когда орган юридического лица совершает какую-либо сделку с превышением своей компетенции, причиняя при этом ущерб юридическому лицу, участникам может быть поставлен в вину неудачный выбор своего нижестоящего (чаще всего – исполнительного) органа. С другой стороны, контрагент, заключая сделку с юридическим лицом, имеет возможность ознакомиться с компетенцией соответствующего органа юридического лица, но не делает этого. Кто же из них более виноват? Мы считаем – контрагент. В большинстве случае участники юридического лица отстранены от реального управления юридическим лицом, причем наиболее это заметно в корпорациях с большим числом участников. Такие участники, как правило, не знакомы с содержанием и условиями заключаемых исполнительным органом договоров. Это делает их положение крайне уязвимым и зависимым от политики исполнительного органа, недобросовестные действия которого способны привести к имущественным потерям участников. Контрагент же юридического лица имеет в полной мере защищаемую законом возможность убедиться в наличии у органа юридического лица права заключать подобные сделки.

Поэтому, считаем, что именно контрагент должен нести риск неблагоприятных последствий, связанных с последующим признанием недействительной сделки, совершенной органом юридического лица с превышением полномочий.

В заключении отметим, что мы с осторожностью подходим к оценке некоторых принятых за последние годы законодательных актов, направленных на «кардинальное улучшение условий для предпринимательской деятельности в Республике Казахстан».

Так, согласно части второй ст. 6, части третьей ст. 6-1 Закона РК от 17 апреля 1995 г. № 2198 «О государственной регистрации юридических лиц и учетной регистрации филиалов и представительств», уставы (положения) юридических лиц, относящихся к субъектам среднего и крупного предпринимательства, их филиалов и представительств, за исключением уставов (положений) акционерных обществ, их филиалов и представительств, при государственной регистрации не представляются. Уставы (положения) юридических лиц, относящихся к субъектам малого предпринимательства, их филиалов и представительств в процессе государственной регистрации не представляются.

Более того, в случае внесения в учредительные документы изменений и дополнений, не требующих перерегистрации, не требуется извещать об этом регистрирующий орган.

Нам представляется, что данные новеллы, привнесенные Законом РК от 24 декабря 2012 г. № 60-V «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам государственной регистрации юридических лиц и учетной регистрации филиалов и представительств», способны порождать на практике спорные ситуации с установлением действительного правового статуса конкретного юридического лица. Ранее действовавший порядок государственной регистрации предполагал определенную стабильность в этом вопросе, устанавливал публичность устава (возможность для заинтересованных лиц истребовать его от регистрирующего органа, установление порядка внесения в него изменений и дополнений и т.д.).

Ведь практика и раньше сталкивалась с проблемой определения даты, с которой изменение устава считается произведенным. Этот вопрос крайне важен именно с практической стороны, особенной в случае, когда принятое высшим органом юридического лица решение касается взаимоотношений с третьими лицами (например, при изменении компетенции его органов). Внесенные же изменения в законодательство о государственной регистрации юридических лиц лишь актуализировали данный вопрос.

[1] Климкин С.И. Реализация правоспособности юридического лица через его органы // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. – М.: «Статут», 2001; С.И. Климкин. Юридические лица по законодательству Республики Казахстан. Общие положения. – Алматы: «Баспа», 2001. С. 42-48.

[2] См.: Гражданский кодекс Республики Казахстан (Общая часть). Комментарий (постатейный). В 2-х кн. – 3-е изд., испр. и доп., с использованием судебной практики / Отв. ред. М.К. Сулейменов. – Алматы, 2007. Кн. 1. С. 536; Гражданское право. Том. 1. Общая часть. Учебник для вузов (академический курс) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. Алматы, 2013. С. 664.

[3] Комментарий к Гражданскому кодексу Казахской ССР / Под ред. Ю.Г. Басина, Р.С. Тазутдинова. – Алма-Ата: «Казахстан», 1990. С. 89.

[4] Отметим, что в казахстанской учебной юридической литературе с завидным упорством ошибочно утверждается о наличии специальной правоспособности у всех юридических лиц (Гражданское право. Том 1. Учебник для вузов (академический курс) / Отв. ред. М.К. Сулейменов, Ю.Г. Басин. – Алматы: Изд-во КазГЮА, 2000. С. 117-118; Гражданское право. Том. 1. Общая часть. Учебник для вузов (академический курс) / Отв. ред. М.К. Сулейменов. – Алматы, 2013. С. 172-173).

[5] Гражданское право. Учебник для вузов. Часть первая./ Под ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. – М.: Издательская группа «НОРМА-ИНФРА-М», 1998. С. 230.

[6] Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. – М.: «Юристъ», 1997. С. 184.

[7] Басин Ю.Г. Юридические лица по Гражданскому кодексу Республики Казахстан: Понятие и общая характеристика. Учебное пособие. Изд. 2-е, испр. и доп. – Алматы: ВШП «Әдiлет», 2000. С. 17.

[8] См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, 1996, № 7. С. 44.

[9] Климкин С.И. Товарищество с ограниченной ответственностью: Комментарий к Закону Республики Казахстан от 22 апреля 1998 года. – Алматы: Юрист, 2015. – 248 с.

[10] Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М.: «Статут», 1997. С. 659.

30 мая 2016, 14:30 Источник: Климкин С.И.

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Сообщить об ошибке х 4796123-2c994c4ea2c077633c499b39c68054ec Текст с ошибкой: Комментарий: Акции Комментарии Сообщить об ошибке 4796123-2c994c4ea2c077633c499b39c68054ec Текст с ошибкой:
Комментарий