Абросимова еб судебная власть в рф система и принципы

Абросимова еб судебная власть в рф система и принципы

ОСНОВНЫЕ РАЗДЕЛЫ КОНСТИТУЦИИ

1.7. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ

Судебная система России http://ru.wikipedia.org/wiki/ — система специализированных органов государственной власти (судов), осуществляющих правосудие на территории России.

Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом.

Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства.

Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом.

Создание чрезвычайных судов не допускается.

Судебная власть Российской Федерации [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.gov.ru/main/page10.html. — Загл. с экрана. — (Дата обращения: 17.09.2013).

Конституционный суд — относящийся к судебной ветви государственной власти орган конституционного контроля, в компетенцию которого входит оценка соответствия правовых норм Конституции. Конституционный суд (в отличие от всех прочих судов) вправе отменить закон или иной нормативный правовой акт, в случае признания его неконституционным.

Здание Конституционного Суда Российской Федерации. Ссылка на фотографию

Конституционный суд Российской Федерации [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.ksrf.ru/ru/Pages/default.aspx. — Загл. с экран. — (Дата обращения: 17.09.2013).

Верховный Суд Российской Федерации:

  • является высшим судебным органом по гражданским, уголовным и административным делам, подсудным судам общей юрисдикции;
  • осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью судов общей юрисдикции, включая военные суды;
  • в пределах своей компетенции рассматривает дела в качестве суда второй (кассационной) инстанции, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам, а в случаях, предусмотренных федеральным законом, — также и в качестве суда первой инстанции;
  • является непосредственно вышестоящей судебной инстанцией по отношению к верховным судам республик, краевым и областным судам, судам городов федерального значения (Московскому и Санкт-Петербургскому городским судам), судам автономной области и автономных округов, окружным и флотским военным судам;
  • изучает и обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику и даёт разъяснения по вопросам судебной практики;
  • разрешает в пределах своих полномочий вопросы, вытекающие из международных договоров Российской Федерации, СССР и РСФСР.

Зал заседаний Верховного Суда Российской Федерации.Ссылка на фотографию

Верховный Суд Российской Федерации [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http://www.supcourt.ru/. — Загл. с экрана. — (Дата обращения: 17.09.2013).

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации (ВАС РФ) http://ru.wikipedia.org/wiki/ — высший судебный орган по разрешению экономических споров и иных дел, рассматриваемых арбитражными судами России, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и даёт разъяснения по вопросам судебной практики.

Эмблема Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

1. Понятие и сущность судебной власти: пределы и формы ее осуществления

У истоков государства стоит образ Фемиды – богини правосудия – с повяз» кой на глазах, мечом и весами в руках, опирающейся на широкий щит, боги» ни, олицетворяющей единение права и силы, внушающей мысль о том, что охраняемый ею порядок обязателен для всех, защита предоставляется каж» дому, чьи права нарушены, а наказание за такие нарушения – неотвратимо. Этот образ давно воспринимается как символ справедливости не только суда, но и демократического государства в целом, поскольку суд призван решать от имени государства задачу охраны (еще не нарушенных) и защиты (уже нару» шенных) прав и свобод каждого члена общества от любого проявления про» извола, исходящего как от других граждан, так и от самого государства или его органов. Иными словами, суд признается специализированным го

сударственным органом, осуществляющим функцию социального контроля при наличии конфликта между отдельными членами общества, между ними и государством, конфликта, возникающего в любой сфере жизни и деятельности человека, урегулированной правом .

Именно поэтому место суда в государственной организации, его роль в обществе в целом традиционно рассматривается в современном мире как наиболее точный показатель развитости правовых начал, основным крите» рием осознания и восприятия (точнее, рецепции) конкретным социумом ценностей существования неотъемлемых прав и свобод человека, право» вого государства, разделения властей.

Если основная социальная задача суда состоит в разрешении общест» венного конфликта в любой из возможных форм: конфликт человек против человека, человек против государства, государство против человека, то его социальная функция, как было отмечено выше – осуществление от имени государства социального контроля в механизме разделения властей, с одной стороны, и за социально значимым поведением конкретного субъекта права,

с другой стороны. Однако так было далеко не всегда. Социальные задачи и функции суда в государствах, построенных на принципе моновластия или единовластия (отнюдь не только социалистических, но и религиозных, абсо» лютных монархиях и сословных республиках и т.п.), являются принципиально иными. В этом случае задача суда – охрана существующего правопорядка, который в свою очередь воспринимается только как основанный на законе (или ином базовом источнике права), порожденном государством. Функцию суда в таком государстве, так же как и функцию правоохранительных органов (прокуратура, следствие, органы юстиции), составляет именно государствен» ное принуждение в отношении субъектов права, не исполняющих властное предписание. В таком государстве суд, естественно, воспринимается как один из ряда правоохранительных или репрессивных органов (причем далеко не самый значимый), защищающих и активно проводящих политику государ» ства, его глобальные и конкретные интересы. Правовая природа такого суда диктует его организационную структуру, статус носителей полномочий. Суд строится на общих для таких государств принципах централизации, подчи» нения и подотчетности нижестоящих органов вышестоящим, неразличения статусов служащего правоохранительного и судебного органа, включая вопросы их ответственности и т.п. Естественной является и практика форми» рования судебных территорий в пределах административно»территориаль» ного деления страны. Через единые административные центры территорий осуществляется обеспечение и контроль за всеми государственными органа» ми, расположенными на соответствующей территории. Все эти обстоятель» ства, в конечном счете, формируют у человека негативное отношение к суду и судье, которые воспринимаются как еще одно «око государево».

Обособление суда от системы исполнительных органов, приобретение им институциональной и организационной независимости возможно только в государствах, признающих в качестве фундаментальной основы консти» туционного строя или порядка принцип разделения властей. Собственно с этого момента и можно говорить о судебной власти, а не о суде 1 . До тех пор, пока суд участвует в реализации только правоохранительной функции госу» дарства, он не обладает никакими другими полномочиями, кроме полномо чия осуществления правосудия – разрешения в установленном порядке уголовных и гражданских дел, то есть дел, участниками которых выступают граждане и, в уголовных делах, государство – обвинитель 2 . В условиях реа» лизации принципа разделения властей суд неизбежно обладает двумя

другими фундаментальными полномочиями:

1 Термин «судебная власть» впервые употреблен на конституционном уровне в Конституции США 1787 года (раздел 1 статьи III). Здесь и далее используется текст Конституции США по кн.: Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты. М., 1993.

» полномочиями судебного административного контроля или разрешения административных дел, то есть дел о незаконности деятельности органов исполнительной власти, и

» полномочиями судебного конституционного контроля или разрешения конституционных дел, то есть дел о неконституционности, во» первых, деятельности законодателя, и, во»вторых, исполнителя 3 .

Иными словами, меч Фемиды отныне направлен не только на человека, но

и на государство, и на ее весы ложатся не только правонарушения граждан, но и неправомерные действия или акты органов государственной власти, ее щит в равной мере защищает любого субъекта права 4 .

Такое отношение к институту суда предопределяет его место в системе конституционного (государственного) права, иных отраслей права, серьезное внимание создателей конституций и иных законодателей, в широком смысле этого слова, ученых к вопросам статуса, организации и деятельности суда 5 .

2 Любопытно отметить, что в советском гражданском процессе прокурор давал заключение по каждому делу, выступая последним. Он как бы направлял суд в нужную сторону. Поэтому, вероятно, можно утверждать, что в государствах, построенных на принципе моновласти, функции государства по осуществлению судебной деятельности выполнял не только и не столько суд, сколько вся система

правоохранительных органов целиком.

3 Деятельность исполнителя обычно в меньшей степени становится объектом судебного конституционного контроля, поскольку непосредственное нарушение (в форме действия, в том числе путем принятия нормативного акта, или бездей» ствия) конституционной нормы исполнителем встречается реже, чем нарушение им нормы закона, воспроизводящего конституционный принцип или основанного на конституционной норме. Хотя, конечно, органы исполнительной власти могут конкретными действиями нарушать именно конституционные нормы.

4 О месте, задачах и функциях судебной деятельности см. подробнее: Верховенство права. М.–Л., 1992; Ершов В.В. Статус суда в правовом государстве. М., 1992; Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. М., 1991; Савицкий В.М. Органи» зация судебной власти в Российской Федерации. М., 1996; Филиппов М. А. Судебная реформа в России. Популярный, исторический и теоретический обзор судоустройства и судопроизводства. В 8 т. СПб., 1871. Т.1–2; Судебная власть:

проблемы и перспективы. М., 2001.

5 К сожалению, в течение длительного периода времени российская наука госу» дарственного права и российская компаративистика не разделяли этот общий для современного мира подход. Только в последние 5–6 лет, причем именно в сфере сравнительного государствоведения в первую очередь, отмеченная тенден» ция исключения из сферы исследований проблем организации и деятельности судебной власти начинает преодолеваться. См., например: Сравнительное кон» ституционное право / Под ред. В. Е. Чиркина, Ю.А. Юдина, А. И.Ковлера. М., 1996; Очерки конституционного права иностранных государств / Под ред. Д.А.Ковачева. М., 1998; Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Общая часть / Под ред. Б. А. Страшуна. М., 1999.

2. Регулирование судебной власти: объемы и тенденции

Однако исследователь и внимательный читатель в этой сфере столкнется с некоторыми трудностями. В отличие от законодательной или исполнитель» ной власти, судебная власть осуществляется не одним–двумя органами госу» дарственной власти (парламентом, правительством), а значительным числом (измеряется тысячами) судебных учреждений, не одним–двумя носителями власти (президентом, премьер»министром), а сотнями и десятками тысяч профессиональных судей и необъятным числом «судей из народа» – жюри (присяжных) и шеффенов (судебных заседателей).

Юрисдикция (компетенция) отдельного судьи или суда 6 существенно различается в зависимости от его места в иерархии судебной системы и специализации, иногда и места расположения. Многовариантность присуща

и взаимосвязям между отдельными элементами судебной организации. Ины» ми словами, организационные модели (институциональные формы) судебной власти или судебные системы могут быть весьма не похожи друг на друга. Это замечание будет справедливо и по отношению к процессуальной форме существования судебной власти – судебному процессу или судопроизводству.

В таких условиях привычные способы регулирования неприменимы. Вместе с тем любой из судов, несмотря на все различия, является именно судом – органом, который от имени государства рассматривает и решает на основе права конкретные дела в рамках надлежащей правовой процедуры,

и с этой точки зрения, любому из судов может быть присущ только один правовой статус – тот, который отражает его правовую природу. Как след» ствие, в современных конституциях отсутствуют характеристики правового статуса отдельных судебных учреждений (исключение обычно составляют высшие суды), отсутствуют описания судебных систем и механизмов взаимо» связи между их отдельными элементами, что собственно и составляет обычно «тело» конституции применительно к другим ветвям власти. С другой сто» роны, формируются самостоятельные институты правового статуса суда и судьи; сущность и содержание судебной власти раскрывается не в форме прямого закрепления в конституционном тексте компетенции конкретных

6 Слово суд многозначно в русском языке. Необходимо в каждом конкретном случае различать суд как а) орган государственной власти (организационный смысл слова), б) коллегию профессиональных или непрофессиональных судей, осуществляющих правосудие в конкретном деле (процессуальный смысл сло» ва), в) единоличного судью, осуществляющего правосудие в конкретном деле (процессуальный смысл слова).

органов, а посредством формулирования принципов судебной власти, рас» крывающих как институциональный, так и динамический аспекты ее суще» ствования. Кроме того, сложность и многогранность феномена судебной власти приводит к существованию развитого судоустройственного и процес» суального законодательства, законодательства о статусе судей 7 и большого количества соответствующих бланкетных норм в текстах конституций.

Такое изменение содержания конституционного регулирования приводит к тому, что его объемы (относительно объемов регулирования законодатель» ной и исполнительной властей) невелики, хотя и различаются в конкретных случаях. Классическим примером лаконичности является статья III Кон» ституции США (отметим сразу, что как минимум четыре поправки к ней – V–VII, XI – также регулируют вопросы, связанные с осуществлением судеб» ной власти), которая ограничивается констатацией факта учреждения Вер» ховного Суда США и иных нижестоящих судов, «какие Конгресс может время от времени учреждать» (раздел 1) и содержит достаточно общее описание компетенции федеральных судов (раздел 2). Раздел 3 этой статьи фактически не относится к предмету правового регулирования в сфере судебной власти (он содержит дефиницию государственной измены Соединенным Штатам).

Более типична регламентация проблем организации и деятельности су» дебной власти в объемах, представленных в европейских конституциях: на» пример, разделы 8 и 9 Конституции Франции 1958 года, раздел 9 Основного закона Германии 1949 года, глава 7 Конституции Словакии 1992 года, гла» ва 4 Конституции Чехии 1992 года, глава 7 Конституции Российской Федера» ции 1993 года, содержащие в общем от 5 до 25 статей, посвященных рас» сматриваемому вопросу. Обычно нормы этих статей учреждают высшие суды. Так, статья 65 Конституции Франции (вообще»то посвященная во»

7 Практически во всех странах действуют законы о судоустройстве и процес» суальные кодексы. Отметим, что эти акты очень устойчивы, например Закон о судоустройстве 1789 года в США, воспринятый Разделом 28 Свода Законов (промежуточный акт об устройстве общих судов 1911 года). В Германии в после» военный период восстановлено действие Закона о судоустройстве 1877 года, который действует и сегодня в редакции 1975 года. В Италии действует Судо» устройственное уложение (Закон о судоустройстве) 1941 года. Судебные ре» формы осуществляются обычно очень осторожно, и английские законы: о судах 1971 года, о магистратских судах 1980 года, о Верховном суде 1981 года, об отправлении правосудия 1982 года, о судах графств 1984 года или Закон об устройстве общих судов Польши 1985 года, а равно Кодекс судоустройства Франции 1978 года в основном воспроизводят судебную организацию, сложив» шуюся на рубеже VIII–IX веков. Процессуальное законодательство также стабильно. Основные подходы к состязательному процессу сформировались в середине XIX века, и видоизменения актов связаны, например, с появлением новых спо» собов фиксации процесса.

просам назначения председателей судов) упоминает о существовании Кас» сационного и апелляционных судов; статьями 92 и 95 Основного закона Германии учреждены Федеральный Конституционный Суд, Верховный Фе» деральный Суд (общей юрисдикции), Верховный Административный Суд, Верховный Финансовый Суд, Верховный Суд по трудовым делам и Верхов» ный Суд по социальным вопросам. Конституция Италии учреждает Консти» туционный Суд (статья 134) и упоминает о существовании Кассационного Суда (статья 106).

Другие акты, например Конституции Испании 1978 года и Словакии, также учреждают только Верховный Суд (соответственно статьи 123 и 143), но одновременно предопределяют необходимость принятия органического закона о судебной власти, который должен определить структуру, управление и функционирование судов и трибуналов (соответственно статьи 122 и 143).

Если существование нижестоящих судов, их система и структура редко регулируются непосредственно конституциями, то правовой статус высших судов в той или иной мере, как уже было отмечено, очерчен в современных конституциях. Так, 5 из 7 статей Конституции Японии 1946 года о судебной власти посвящено именно Верховному Суду: детально определены качествен» ный и количественный состав и порядок формирования, полномочия в раз» личных сферах. Аналогичные по своему содержанию нормы составляют ста» тьи 183–185 Конституции Польской Республики 1997 года, посвященные Верховному Суду и Высшему Административному Суду. Отметим также, что

в новейших конституциях, например, стран постсоциалистической Европы органам судебной власти уделяется больше внимания, статьи более объемны и информативны. Такое положение дел весьма естественно. Освобождение от социалистических идеологии и государственности неизбежно приводит к восстановлению адекватной оценки места суда в обществе, в процессе обес» печения прав и свобод человека, что и находит соответствующее отражение

в конституционных текстах. В традиционных демократиях роль суда, органи» зация его деятельности очевидны и не нуждаются в более или менее деталь» ном закреплении, в частности, на конституционном уровне.

В том случае, если в государстве существует обособленная система кон» ституционной юстиции, по традиции наибольшее внимание основные законы уделяют именно конституционному суду, трибуналу или квазисудебному органу, осуществляющему функции конституционного контроля или надзора (Австрия, Албания, Бенин, Италия, Польша, Франция, Германия и др.). Обычно объемы регулирования, посвященные этому органу, равны или превышают соответствующие объемы регулирования судебной власти в целом. Необходимо обратить внимание, что в этом случае конституции под» робно регулируют все аспекты правового статуса: порядок формирования судейского корпуса этих судов и отставки судей, компетенцию суда, виды решений и их последствия, определяют основы процедуры обращения в кон»

ституционные суды, систему взаимоотношений этого суда с другими органами государственной власти, включая иные суды (см., например, статьи 92–94 Основного закона Германии, статьи 188–197 Конституции Польши).

Вторая группа норм, содержащихся в европейских конституциях, опреде» ляет основные принципы судебной власти (см. подробно раздел «Содержание (принципы) судебной власти» настоящей работы).

Последняя группа норм обычно характеризует основы правового статуса судей.

В подавляющем числе современных конституций есть еще одна группа норм, относящихся к регулированию судебной власти. Речь идет о так на» зываемых судебных гарантиях прав человека, к числу которых относятся: презумпция невиновности, судебный иммунитет родственников, действие отягчающих ответственность законов, судебная санкция на ограничение свободы и собственности, а также на вторжение в частную жизнь и жилище, участие адвоката на любой стадии судебного процесса или процесса при» влечения к ответственности, запрет унижающих человеческое достоинство или наносящих вред целостности человеческой личности (физический или психический) и т.п. Однако эти положения непосредственно не регулируют вопросы организации или деятельности судебных систем, а составляют более высокий уровень регулирования – основы конституционного (государствен» ного) строя и правового статуса человека.

Особняком стоят Конституция Греции 1975 года и, в меньшей степени, Конституция Эстонии 1992 года, содержащие детальную характеристику судебных систем этих стран и ее отдельных элементов. Конституция Греции, например, учреждает (статья 90) Кассационный Суд, апелляционные суды, постоянные суды по уголовным и гражданским делам (статьи 96–97), сме» шанные суды по политическим делам (статья 97), Государственный Совет

и систему административных судов (статьи 94–95), а также Счетный Суд или Палату (ограниченная финансовая юрисдикция – статья 98). Учреждены, помимо прочих, Высший Специальный Суд (статья 100), в компетенцию которого вошли дела, обычно относимые к компетенции конституционного суда либо высшего суда страны (в части решения вопросов коллизий под» судности). Большое внимание уделено Высшему Совету Магистратуры и Дисциплинарному Совету (статья 91). Урегулирован статус служащих кан» целярий судов всех типов (статья 92). Объемы статей весьма значительны. Столь же подробное регулирование содержит и Конституция американского штата Иллинойс 1970 года, статья IV которой содержит 19 значительных по объему статей. Как следует из статьи 149 Конституции Эстонии, судебная система этой страны включает в себя суды трех уровней. В качестве судов первой инстанции выступают уездные, городские суды (общей юрисдикции)

и административные суды (налицо внешняя специализация). Судами второй инстанции являются окружные суды (построенные по принципу внутренней

специализации), причем эта инстанция носит характер апелляционной. Высшим судом выступает Государственный Суд, который рассматривает судебные решения в кассационном порядке. Одновременно к числу его функций отнесена и функция конституционного надзора. Иными словами, в этом суде также господствует принцип внутренней специализации.

Для конституционного процесса характерно постоянное увеличение объема конституционного регулирования судебной власти. Показательным в этом отношении является процесс изменения конституционных и законо» дательных актов Французской Республики: закрепление судебных гарантий прав человека в Декларации прав человека и гражданина 1789 года – раздел

о судах в Конституции 1791 года – специальные разделы о судебной власти,

о Высшей Палате Правосудия и о Конституционном Совете в Конституциях 1946 и 1958 годов.

Отмеченный выше процесс идет по нескольким основным направлениям. С одной стороны, усиливаются конституционные судебные гарантии прав и свобод человека, в тексты включаются нормы материального и процес» суального характера, обеспечивающие судебную защиту, например такие как равенство всех перед судом и законом, неприкосновенность личности и личной жизни, презумпция невиновности, обязательность участия в про» цессе защитника, универсальность судебной защиты (см. статьи 13–15, 21–28 Конституции Италии, статьи 36–40 Хартии основных прав и свобод Чешской Республики 1991 года). В ХХ веке этот процесс осложняется воз» ведением национальных судебных гарантий в ранг международных (Всеобщая декларация прав человека 1948 года, Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года) и их обратная рецепция националь» ным конституционным законодательством на новом, более высоком гумани» тарном уровне, в том числе благодаря деятельности таких институций, как Европейский или Американский суды по правам человека и т. п.

С другой стороны, все более четко формулируются основные принципы судебной власти, такие как ее самостоятельность и беспристрастность, осуществление правосудия только должным судьей и судом, мотивирован» ность правосудия, неприкосновенность и несменяемость судей, участие народа в отправлении правосудия (см. статьи 117–122 Конституции Бол» гарии 1991 года, статьи 87–90, 93 Конституции Греции, статьи 178–182 Конституции Польши). Причем эти нормы также проходят процесс формиро» вания не только на уровне национальном, но и на уровне создания междуна» родных стандартов (Основные принципы, касающиеся независимости судеб» ных органов 1985 года). Эффективные процедуры осуществления Основных принципов, касающихся независимости судебных органов 1990 года, Евро» пейская хартия о статусе судей 1998 года) и впоследствии также восприни» маются национальным правом на более высоком уровне. Конечно, особенно

Понятие судебной власти: анализ методологических подходов

Страницы в журнале: 104-108

Е.В. БУРДИНА,

кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Национального исследовательского Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева е-mail: elenburdina@yandex.ru

Обобщаются используемые в научных исследованиях методологические подходы к изучению феномена «судебная власть». Рассматриваются наиболее перспективные из них с точки зрения современных представлений о механизме государства, построенном на принципе разделения властей.

Ключевые слова: методология, судебная власть, самостоятельность судебной власти, разделение властей, механизм государства.

Concept of judicial authority: the analysis of methodological approaches

In article methodological approaches to the analysis of judicial authority which are used in scientific researches are generalized. The most perspective approaches to research of a phenomenon of judicial authority from the point of view of modern representations about the mechanism of the state constructed on a principle of separation of powers are planned.

Keywords: methodology, judicial authority, independence of judicial authority, separation of powers, the state mechanism.

Разрешая задачу определения сути, содержания и структуры судебной власти, следует обобщить те подходы к ее анализу, которые используются в научных исследованиях. Такой интерес не случаен, поскольку известно, что каждый новый этап в развитии науки ознаменован дальнейшим возрастанием значения методологического порядка[1]. Всякое научное продвижение имеет не только предметное, но и методологическое содержание, поскольку связано с критическим пересмотром существующего понятийного аппарата, предпосылок и подходов к интерпретации изучаемого материала[2].

Теория судебной власти и ее методология должны быть органически связаны. Совершенно справедливо отмечается в литературе, что «метод по существу та же теория, но обращенная к самому исследовательскому процессу, к поиску, обнаружению, приращению нового знания»[3].

Дальнейшего приращения знаний можно добиться, лишь применяя совокупность методов, каждый из которых представляет собой средство познания отдельных сторон и проявлений феномена «судебная власть». Полагаем, ошибочна весьма распространенная критика тех или иных представлений о судебной власти с позиции предпочтительности одного метода перед другими.

Для получения объективных и достоверных выводов необходимы различные методы, следует переходить от одного метода к другому. По выражению Д.А. Керимова, «от монометода — к полиметодам»[4]. Это диктуется сложностью исследуемого феномена, где отдельные проявления могут быть проанализированы только с помощью разного инструментария, т. е. методов исследования, в совокупности составляющих структурированную методологию, позволяющую выявить в познаваемом объекте общее, особенное и отдельное.

Таким образом, анализ методов исследования позволяет обозначить целостную и разноуровневую систему — методологию, на базе которой возможно дальнейшее развитие знаний о судебной власти. При этом в состав данной системы как явления интегрального характера входят не только обще- и частнонаучные методы, но и теоретико-мировоззренческая позиция исследования, что в совокупности позволяет признавать методологию не только вектором, но и стержнем научного поиска.

В исследованиях феномена «судебная власть» наиболее часто используются следующие методы и подходы.

Философский метод. Правосудие, суды, понимаемые в качестве социальных или правовых явлений, проходят через историю человеческой цивилизации, меняя свои формы и свойства, что требует философского осмысления их сути[5].

Выявление сущности судебной власти как стержневая и наиболее трудная исследовательская задача требует философского подхода, который должен предворять возникновение юридических понятий. Следует использовать разные философские категории, такие как форма и содержание, структура, целостность и др.

Историко-правовой метод. Судебная власть есть категория историческая, обусловленная конкретно-историческими обстоятельствами развития общества и государства. При таком подходе на понимание судебной власти безусловное влияние оказывает «суть формаций, исторических периодов и вех в истории законодательства о суде и судебных реформах»[6]. Исследование судебной власти через призму историко-правового метода предпринято многими учеными[7]. Как правило, основное внимание они акцентируют на развитии и изменении судебных органов и их системы, а также — круга полномочий судов.

По мнению М.И. Клеандрова, историзм в оценке правосудия «делает само российское правосудие — во всех его ипостасях — структурированным и, главное, государствообразующим»[8].

Исторический метод помогает воспроизвести время, место, подробности построения и деятельности судебной власти в качестве составной части государственной организации. Историзм позволяет уяснить общие закономерности в становлении и развитии судебных властных отношений, их происхождение, место судебной власти в государственном механизме.

Отраслевые подходы. Предметом изучения в данном случае могут быть отдельные властеотношения, возникающие в соответствующих видах судопроизводства: уголовном, гражданском (арбитражном), конституционном, административном[9]. Следует признать наличие рационального момента в следующем утверждении: «развитие процессуального права, его отраслей и норм есть не что иное, как отражение развития и становления судебной власти»[10].

Эвристический потенциал такого знания связывается прежде всего с узко определенными целями и задачами исследования механизма осуществления правосудия, отраслевой принадлежностью используемой методологии.

Государственно-правовые подходы, основанные на принципе разделения властей. Суть данной методологии базируется на понимании судебной власти как государственно-правового института, одного из элементов концепции рационально устроенной государственной власти. Наблюдается разнообразие направлений анализа судебной власти при ее государственно-правовой константе, а именно:

— судебная власть рассматривается как видовое проявление более широкого понятия — «государственная власть». Так, профессор В.П. Кашепов отмечает, что «судебная власть как проявление государственной власти означает способность и возможность волевого воздействия на поведение людей со стороны государства, осуществляемого через суды и посредством деятельности судей в особых установленных законом процессуальных формах»[11].

Л.А. Воскобитова к сущностным характеристикам судебной власти относит три положения: «судебная власть есть разновидность власти; одна из ветвей государственной власти; квалифицируется именно как судебная»[12]. В этом контексте автором предлагается следующее определение судебной власти: «В механизме государственной власти судебную власть можно представить как некое место в системе социальной организации общества и органов государственной власти, где в случае необходимости и в пределах, установленных законом, на основании права может осуществляться разрешение правовых споров или конфликтов с целью обеспечения стабильности социальных отношений»[13];

— судебная власть рассматривается в рамках концепта разделения властей, исходящего из рациональной системы организации управления (власти) в государстве, как самостоятельная, обособленная от других. Степень и характер обособления судебной власти понимаются по-разному, чаще всего с точек зрения ее функциональной обособленности и автономной организации, что обусловило наличие двух наиболее характерных для отечественной юриспруденции направлений в понимании судебной власти: организационного и функционального.

Первое заключается в определении судебной власти через систему судебных органов государства, осуществляющих правосудие[14]. В рамках второго направления характерно рассмотрение судебной власти как принадлежности судам особых государственно-властных полномочий, определение ее через призму властеотношений[15]. По мнению Л.А. Воскобитовой, «судебная власть — это реализуемые посредством судопроизводства особые государственно-властные отношения между судом и иными субъектами права, возникающие в процессе рассмотрения правовых конфликтов с целью защиты и восстановления судом нарушенного права и определения мер ответственности виновного или ограждения от ответственности невиновного»[16].

В.И. Швецов дает следующее определение: «Судебная власть — это обладание в силу закона правоприменительными полномочиями в правовой сфере жизни общества и осуществление этих полномочий в соответствии с процессуальными законами в формах конституционного, гражданского, уголовного, административного и арбитражного судопроизводства специальными государственными органами — судами, образующими единую судебную систему России, в целях обеспечения законности и правопорядка в стране, охраны от всяких посягательств конституционного строя, политической и экономической систем, прав и законных интересов граждан, государственных органов, предприятий, учреждений, организаций и объединений»[17].

Достаточно часто представители функционального направления под судебной властью фактически понимают не что иное, как основную ее функцию — правосудие.

Наряду с организационным и функциональным подходами к пониманию судебной власти появилось третье направление, в рамках которого предприняты попытки объединить два вышеназванных. В результате родилась теория двоякого понимания судебной власти: и как вида власти, и как суда или системы судов.

По мнению В.П. Божьева и А.С. Кобликова, в качестве аргумента в пользу двойственного понимания судебной власти следует ссылаться на комплексный характер главы 7 «Судебная власть» Конституции РФ. Статьи данной главы определяют не только компетенцию различных судов, но и основы устройства судебной системы, правовое положение судей, ряд принципов судебной деятельности[18].

По нашему мнению, дальнейшее приращение знаний о судебной власти в рамках государственно-правовых подходов возможно на методологической основе современных представлений о теории разделения властей, определяющей такое построение механизма государства (публичной власти), при котором властные органы самостоятельны.

Самостоятельность (основополагающий критерий) обусловливает все составляющие механизма судебной власти, включающего не только органы государственной власти, но и такие негосударственные органы, которым государство передало некоторые свои функции[19].

Понимая механизм государства в качестве «структурно оформленной системы средств государственного воздействия на общественные процессы», в котором выделяются следующие элементы: а) государственные органы; б) публичные службы и корпорации; в) процедуры принятия государственных решений; г) ресурсное обеспечение[20], — следует признать, что реализация принципа самостоятельности судебной власти предполагает качественное изменение каждого элемента ее механизма.

Рассуждая о функциональной самостоятельности судебной власти, В.М. Савицкий отмечает, что «настоящая судебная власть может возникнуть в результате приобретения судом качественно новых функций, отнюдь не сводимых к тому, что раньше обычно именовалось правосудием»[21]. Судебную власть, по мнению автора, «характеризует не столько правосудие (в традиционном смысле), сколько юридическая возможность оказывать активное влияние на решения и действия законодательной и исполнительной властей, уравновешивать их»[22].

В рамках предложенной И.Б. Михайловской концепции разграничивается судебная власть как самостоятельная ветвь власти и система государственных судебных органов, осуществляющих определенную функцию и имеющих собственную сферу деятельности. Один из признаков судебной власти, по мысли автора, — «появление нового качества у судебной системы, т. е. ее трансформация в судебную власть, что предполагает наличие условий относительно автономного ее функционирования»[23].

Судебная власть в контексте обособления властей есть часть государственного механизма, обладающая самостоятельностью и независимостью. При таком подходе ее следует рассматривать как структурированную целостность, которую образуют не только система судов, но и внутрисистемные органы, обеспечивающие их деятельность, а также органы судейского сообщества, выполняющие публично-властные функции, и статусные составляющие носителей судебной власти — судов и судей, их деятельность, включая принципы, функции, процедуры, организационное и ресурсное обеспечение.

Из подобного понимания исходит и Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). В судебном решении от 26 апреля 1979 г. по делу «Санди таймс против Соединенного Королевства» указано: «Понятие “судебная власть” охватывает механизм осуществления правосудия, ветвь государственной власти, а также самих судей при осуществлении ими своих должностных обязанностей» (п. 55)[24]. В постановлении от 15 декабря 2005 г. по делу «Киприану против Кипра» ЕСПЧ еще раз подчеркнул: «Чтобы оградить отправление правосудия от нападок и защитить целостность судебной власти, было уместным возбуждение производства о неуважении к суду»[25].

Целостного представления о судебной власти придерживается и профессор М.И. Клеандров, который структурно представляет судебную власть как состоящую из трех взаимосвязанных и взаимозависимых компонентов: судоустройственного, судопроизводственного и определяющего статус лиц, непосредственно являющихся носителями судебной власти — судей[26].

Подобной методологической платформы придерживаются также А.С. Безнасюк, Х.У. Рустамов, которые отмечают, что «судебная власть — это не только правосудие. Этой категорией охватывается вся судебная система, судейский корпус, аппарат судов, здания, в которых суды размещаются, элементы организационного и ресурсного обеспечения»[27].

Развитие представления о целостности судебной власти как самостоятельной части государственного механизма, включающей ее институциональную (организационную), функциональную и статусную характеристики, плодотворно и в научном, и в практическом плане;

— в юридической науке обоснована необходимость расширения методологии анализа феномена «судебная власть» и комплексного взгляда на сущность и проявления анализируемой категории, а также использование для этих целей наряду с государственно-правовым социально-правового подхода[28];

— представление о судебной власти предпринято и с позиции общенаучной категории «власть», при этом могут быть использованы методы, выработанные в политической науке. В современной кратологии — науке о власти — наиболее традиционно представление о власти как способности субъекта обеспечить подчинение объекта в соответствии со своими намерениями[29]. Сила любой власти — в готовности объекта ей подчиниться без применения принуждения.

Судебные властеотношения принимают форму авторитета. Источником власти в данной форме «выступает определенная совокупность характеристик субъекта, которая делает объект обязанным принять команду субъекта независимо от ее содержания»[30]. Тем самым уверенность в особых качествах носителей судебной власти, убежденность в справедливости правосудия определяет доверие граждан, их готовность подчиниться, что делает судебную власть способной оказывать воздействие без принуждения.

Исследования с опорой на методы, выработанные в кратологии, позволяют выявить природу воздействия судебной власти на управляющие объекты, ее отличие от иных типов власти, роль доверия граждан как фактор силы власти.

В гуманитарных науках постоянно уточняются и изменяются те системы понятий, в рамках которых осуществляется деятельность человека. В юридической науке рассмотренное выше понятие формируется и трансформируется, усложняется представление о его сути и характеристиках. При этом обогащается методология изучения феномена «судебная власть», а также приоткрываются все новые его грани и свойства.

1 См.: Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права. 5-е изд. — М., 2009. С. 60.

2 См.: Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. — М., 1991. С. 258.

3 Керимов Д.А. Указ. соч. С. 77.

5 См.: Власов В.И. Философия правосудия в диалогах. — М., 2010. С. 10.

6 Цечоев В.К. История суда России: Учеб. пособие. — М., 2010. С. 6.

7 См., например: Смыкалин А.С. История судебной системы России. — М., 2010; Цечоев В.К. Указ. соч.; Бабенко В.Н. Судебная система России: история и современность. — М., 2005; Абросимова Е.Б. Очерки российского судоустройства: реформы и результаты. — М., 2009.

8 Клеандров М.И. Экономическое правосудие в России: прошлое, настоящее, будущее. — М., 2006. С. 3.

9 См., например: Загайнова С.К. Судебные акты в механизме реализации судебной власти в гражданском и арбитражном процессе. — М., 2007; Дегтярев С.Л. Реализация судебной власти в гражданском судопроизводстве: теоретико-прикладные проблемы. — М., 2007; Рябцева Е.В. Правосудие в уголовном процессе России. — М., 2008; Жилин Г.А. Правосудие по гражданским делам: актуальные вопросы: Моногр. — М., 2010.

10 Дегтярев С.Л. Указ. соч. С. 10.

11 Конституционные принципы судебной власти Российской Федерации / Отв. ред. д-р юрид. наук В.П. Кашепов. — М., 2011. С. 24.

12 Воскобитова Л.А. Сущностные характеристики судебной власти. — Ставрополь, 2003. С. 71.

14 См.: Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Судебная власть в механизме разделения властей и защите прав и свобод человека // Государство и право. 1997. № 8. С. 48; Бойков А.Д. Судебная реформа: обретения и просчеты // Там же. 1994. № 6. С. 15.

15 См.: Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы. — М., 2000. С. 42—43.

16 Воскобитова Л.А. Указ. соч. С. 79.

17 См.: Магомедов А.М., Сергеев А.И., Швецов В.И. Судоустройство в Российской Федерации. Вып. 1 / Под ред. В.И. Швецова. — М., 1995. С.34.

18 См.: Правоохранительные органы Российской Федерации / Под ред. В.П. Божьева. — М., 1996. С. 33.

19 См.: Теория государства и права: Учеб. / А.С. Пиголкин, А.Н. Головистикова, Ю.А. Дмитриев; Под ред. А.С. Пиголкина, Ю.А. Дмитриева. — М., 2008. С. 170.

20 См.: Тихомиров Ю.А. Глава 6. Механизм государства // Теория государства и права: Учеб. / Под ред. В.К. Бабаева. — М., 2003. С. 107.

21 Савицкий В.М. Организация судебной власти в Российской Федерации. — М., 1996. С. 29.

23 Михайловская И.Б. Судебная власть в системе разделения властей // Судебная власть / Под ред. И.Л. Петрухина. — М., 2003. С. 17.

24 Европейский суд по правам человека. Избранные решения: В 2 т. Т. 1 / Пред. ред. коллегии В.А. Туманов. — М., 2000. С. 204.

25 Бюллетень ЕСПЧ. Российское издание. 2006. № 7.

26 См.: Судебная власть и правосудие в Российской Федерации: Курс лекций / Под ред. В.В. Ершова. — М., 2011. С. 14.

27 Безнасюк А.С., Рустамов Х.У. Судебная власть: Учеб. для вузов. — М., 2002. С. 31—36.

28 См.: Колоколов Н.А., Павликов С.Г., Сачков А.Н. Мировая юстиция. — М., 2008. С. 126; Александров С.В. Мировые судьи в системе судов общей юрисдикции Российской Федерации: Дис. … канд. юрид. наук. — Саранск, 2009. С. 26; Бурдина Е.В., Александров С.В. Мировые судьи в судебной системе Российской Федерации. — Саранск, 2011. С. 20.

29 См.: Ледяев В.Г. Власть: концептуальный анализ. — М., 2001. С. 58.